* * *

※※※※※※※※※※※

* * *

Перевод/редактура: Энди

* * *

1

…Кончик меча рассекал воздух, и солнечный блик играл на стали, будто сам свет кружился в яростном вальсе.

— …

Безмолвный мечник взмахивал клинком… В отточенности движений чувствовались бесчисленные часы тренировок, а результат говорил сам за себя.

В его фехтовании не было и следа какой-либо школы. Эта техника родилась из самообучения, стала изюминкой его собственного стиля… Он довёл её до уровня, который по праву можно было назвать совершенным.

Но зачем же человек, не следовавший традиционным школам, исполнял танец меча, да ещё и в одиночку?

…Потому что в нём заключалась «форма».

«Форма» в фехтовании — это отточенная для реального боя основа. Освоить же «форму» — значит закалить технику и выковать в себе решимость для настоящего сражения.

Следовательно, если всегда быть готовым к настоящему бою, если относиться к каждой тренировке так, словно ты уже в сражении, то можно достичь того же результата и без знания оной.

И сейчас, представляя лица своих врагов, мечник воплощал в этом танце весь свой путь — столь же ясно, как суть, заложенную в движениях отточенной «формы».

 Для любого, кто стремился к вершинам боевых искусств, наблюдение за этим действом само по себе было бесценным уроком.

Щедро делясь своим мастерством, он закончил танец финальным движением, обезоружив воображаемого противника, а затем перевёл дух и вытер пот со лба.

Капли на лице говорили о всецелой отдаче танцу… Затем мечник повернулся к тому, для кого с таким жаром это всё и демонстрировал…

— Только что я воспроизвёл бой с парнем, у которого было восемь рук.

— …У-у.

— Правда, контратак не было, потому вышло не идеально… но встреться мы снова, я разберусь с ним точно так же и царапины не получу.

— …А-а…

— Как отдышусь, покажу следующего. Это будет… точно… наконец-то, бой со «Святым Меча»…

Он уже собрался продолжить демонстрацию, но… его прервали. И не кто иной, как сама «Святая Меча».

— Вильгельм, хватит! — раздался её пронзительный голос. Он замер, потом обернулся. — Что ты вообще творишь с Хейнкелем?!

Посреди двора поместья стояла Терезия. Уперев руки в бока, она гневно сверлила мужа взглядом… Причина её настроения находилась рядом с отцом.

Закутанный в пелёнки Хейнкель лежал в люльке, которая стояла на стуле у чайного столика. Её слегка наклонили — по очень простой причине — чтобы малышу было лучше видно… танец меча.

А демонстрировался он потому, что…

— Лучше приучать его к клинку с малых лет, нет? Кстати, я уже заказал маленький меч для него.

— ПОМЕШАННЫЙ ИДИОТ!!!

Этот крик, куда громче первого, эхом разнёсся по поместью Астрея. Младенец же, словно вторя матери, ругавшей отца, тоже громко разревелся.

* * *

2

…Их долгожданный ребёнок, Хейнкель, наконец-то родился.

Поскольку этому непосредственно предшествовала чрезвычайная ситуация, потрясшая Королевство Лугуника, Его Величество Гионис желал распространить эти добрые вести. Король хотел устроить по всей стране грандиозное празднование по случаю рождения ребёнка пары, но они решительно отказались.

Конечно, им было приятно такое внимание, но Хейнкель был их ребёнком — и они хотели отпраздновать его появление на свет в кругу семьи.

По этой причине Его Величество нехотя отказался от затеи с празднествами, и Хейнкель Астрея — сын двух героев, «Демона Меча» и «Святой Меча», — появился на свет как обычный ребёнок.

По правде говоря, его путь к рождению был тернист, но послеродовой период прошёл гладко, никаких врождённых недугов у него не обнаружили, и в итоге признали совершенно здоровым.

Благодаря этому можно было без опасений ожидать, что он будет расти крепким мальчиком, однако...

— Ты не можешь сунуть меч в руки грудничку! И я запрещаю размахивать этой штуковиной рядом с его люлькой!

— Погоди, не решай всё сама. Я помню, когда был мальчишкой, всегда жалел, что не познакомился с мечом раньше. Чем раньше он прикоснётся к клинку, тем лучше...

— Не бери за образец собственные отклонения! Вильгельм, ты не нормальный!

— Ты полюбила такого мужчину, а теперь говоришь такое?!

Пока Вильгельм замер с широко раскрытыми глазами, щёки Терезии вспыхнули, и она в полном отчаянии возразила: «Да, да, трижды да.».

Они продолжали спорить… Заплакавшего Хейнкеля Терезия кое-как успокоила и доверила Гримму. Он был далеко не единственным ребёнком в семье, так что привык заботиться о детях. Он с Кэрол всегда их выручали.

Как бы то ни было, это был её ребёнок, и Терезия хотела быть с сыном как можно больше. А для этого нужно было разрешить возникшую проблему.

— Вильгельм, послушай, люди не могут жить одним лишь мечом. Даже если он наш ребёнок, я хочу, чтобы ты уважал его желания.

— ...Твои доводы понятны, но… Хейнкель — следующий «Святой Меча». Ты ведь и сама это знаешь.

— Э-э, это…

— Поскольку «Божественная Защита Святого Меча» передаётся по наследству, жизнь Хейнкеля так или иначе будет связана с клинком. Раз так, лучше дать ему в руки меч пораньше. Я не прав?

Он прищурился на неё, приведя свой аргумент, и Терезия запнулась.

Размахивал клинком перед лицом ребёнка, пытался дать любимый меч грудничку — несправедливо ли с его стороны теперь говорить что-то столь разумное?

На самом деле, всё это он взял не с потолка.

Во-первых, «Божественная Защита Святого Меча» не передаётся никому, кроме сыновей и дочерей рода Астрея. Во-вторых, братья Терезии погибли, как и её отец Бертоль... Конечно, если поискать среди дальних родичей, наверняка найдётся немало людей. Впрочем, ещё не было такого, чтобы «Святой Меча» появлялся из боковой ветви.

Следовательно, следующим «Святым Меча» неизбежно станет Хейнкель.

— Но он такой милый ребёнок…

— Я понимаю тебя. Я тоже считаю его милым. Но когда он увидел своё отражение в стали, он засмеялся. У него врождённый талант.

— ...Постой-ка. Ты что, подносил меч к его лицу?

— …Чёрт.

Он проговорился, стремясь её убедить, от чего напрягся. Кинув взгляд, способный прожечь в нём дыру, Терезия взяла себя в руки.

Вильгельм говорил что-то вроде как убедительное, но теперь всё это казалось лишь отговорками, нужными лишь для того, чтобы вручить меч младенцу.

Так что, начнём с…

— В тот момент, когда человек получает «Божественную Защиту Святого Меча», его способности фехтовальщика достигают абсолютного предела. И я живое тому доказательство! Я ведь до того ни разу меч в руках не держала, а Темзу, который всю жизнь упорно тренировался, сразила с одного удара!

— Не говори так о своём достопочтенном старшем брате… даже если это правда.

Терезия и сама поняла, что перегнула палку, и мысленно извинилась перед ним.

Во сне «Злого Глаза» Мелинды брат проводил её с улыбкой, но она поняла, что даже его, вероятно, задели бы эти слова, так что она сильно раскаивалась.

Пока Терезия размышляла об этом, Вильгельм продолжил:

— И... Твой пример, конечно, существует, но подумай о том, что будет, если Хейнкель вообще не возьмёт меч в руки? Нет никакой гарантии, что он будет в безопасности до тех пор, пока не унаследует Защиту.

— Вильгельм…

— Мужчина рода Астрея неизбежно столкнётся с испытаниями и невзгодами… Слова твоего отца.

Всё же, эти слова для Терезии были весомее прочего.

Её отец, давший имя её сыну, хоть и был никудышным мечником, но в то же время был Астрея до мозга костей.

Даже когда «Божественная Защита Святого Меча» перешла к его младшему брату, закрыв ему путь к становлению «Святым Меча», Бертоль ничуть не пал духом и всегда думал о будущем рода. Он, пожалуй, чрезмерно беспокоился о будущем дочери, но это тоже было из любви.

Вес слов, оставленных таким отцом, и долг, который должен исполнять род Астрея, — всё это давило на неё.

— Ради Королевства, род «Святых Меча» не должен прерваться.

— Это важнейшая миссия, возложенная на дом Астрея. Миссия, которая едва не прервалась.

— …

Ради спокойствия Королевства Лугуника «Святой Меча» несёт определённое бремя. К этому времени Терезия уже дважды ставила свои желания выше долга.

Первый раз — в разгар Войны Полулюдей, когда она не смогла набраться смелости сражаться и потеряла братьев.

Второй — когда она проиграла Вильгельму и лишилась роли «Святого Меча».

В третий раз отвернуться от долга, поставить под угрозу передачу титула следующему поколению, она не могла.

— Прости меня.

— В смысле?

— Мне так жаль перед тобой, матушкой и Его Величеством... Если бы я только могла снова родить, то так волноваться...

«…вам бы не пришлось», — так Терезия собиралась закончить.

После череды тяжёлых испытаний Хейнкель Астрея благополучно родился. Само по себе это было ни с чем не сравнимой радостью, однако взамен Терезия лишилась возможности иметь детей.

Диагноз поставил Галик Фаблесс, лучший целитель в нынешнем королевстве. Раз уж он вынес такой вердикт, надеяться на следующего ребёнка было, вероятно, бессмысленно. Да и сама Терезия, ощущая своё тело, смутно это понимала.

Следовательно, унаследовать «Божественную Защиту Святого Меча» мог только Хейнкель.

И вот, она хотела извиниться за то, что сузила жизненный выбор своего сына, и за то, что не сможет подарить ему брата или сестру... но не смогла…

— М-м-м~.

…Потому что Вильгельм втянул её в поцелуй.

— В твоём случае это куда действеннее пощёчины. — прошептал он, оторвавшись от её губ.

Хлопая голубыми глазами, Терезия действительно мгновенно позабыла обо всех сожалениях, раздумьях и прочих мыслях, что были у неё мгновение назад.

И прежде чем она пришла в себя, Вильгельм безжалостно продолжил:

— Во-первых, не смей извиняться за это. Ты родила Хейнкеля и сама осталась в порядке. Для меня нет большей награды. Первая заслуга в этом сражении — твоя.

— П-первая заслуга...

— Радуйся. Благодаря тебе Гримм женился на Кэрол.

— Ура-а, я смогла-а... Как будто я могу так сказать.

— Повторяю. Ты победила замыслы этого ублюдка Страйда.

Ткнув пальцем в её прелестный носик, он заставил её замолчать, а затем увенчал такими речами.

Она одержала победу над «Жаждущим Гибели» Страйдом… Но всё же, даже если все вокруг ей это говорили, теми, кто победил Страйда, были Вильгельм, Гримм и остальные, потому Терезия не чувствовала своей победы…

— Этот ублюдок, вероятно, не собирался позволить Хейнкелю… позволить родить ребёнка в твоём чреве. Убив его, он бы сделал так, чтобы ты больше не смогла иметь детей. Вот чего он, должно быть, добивался.

— …

— Но Хейнкель родился. Ты победила. Этот тип наверняка воет от досады в глубинах Ада.

Объявлять победу таким образом безумно, но не совсем уж беспочвенно. В конце концов, Страйд действительно наложил проклятие на Хейнкеля, когда тот ещё был в утробе Терезии.

Не было бы ничего удивительного, если бы он задумал не только взять её сына в заложники, но причинить ей ещё большую боль и обрубить будущее королевства... Однако, вспоминая о любви Мелинды к Страйду, она была не так уж уверена, что тот пошёл бы на такое.

Впрочем, получить ответ на этот вопрос уже было невозможно.

— Думаешь, такое нельзя узнать? Верно. Поэтому остаётся только верить. А поверив, остаётся только накапливать основания для этой веры.

— Основания... для веры? Это...

— Само собой… Меч.

Когда он придвинулся к ней, Терезия приготовилась к ещё одному поцелую, но, моргнув от последовавших слов, она вздохнула.

— ...В итоге ты опять за своё?

— Ну да. Мы ведь с самого начала только об этом и говорили.

— Ты и правда невероятно прямолинеен. Эту твою черту я уважаю.

С чувством, которое было наполовину уважением, наполовину удивлённым раздражением, Терезия опустила плечи. Вильгельм пожал своими с таким видом, словно был оскорблён до глубины души.

Честно говоря, ей было о чём подумать. Несомненно, он размышлял и поступал по-своему, как Вильгельм, но методы его ей казались весьма спорными.

Но если посмотреть на это с другой стороны... Её радовал тот факт, что её муж искренне любит их сына, всерьёз беспокоится о его будущем и пытается защитить его так, как умеет.

Несомненно, у него тоже были свои тревоги перед рождением ребёнка. Раз уж они были у неё, то и у него они точно были.

«Смогу ли я стать хорошим родителем? Смогу ли защитить своего ребёнка?»

Отбросив все эти страхи, Вильгельм старался быть отцом. И это бесконечно радовало Терезию.

— Хорошо, поняла. В этом вопросе мы с тобой всё равно ни к чему не придём... так что проведём голосование с матушкой, Кэрол и Гриммом.

— …Твоя мать должна понимать долг дома Астрея.

— Раз так думаешь, то смело скажи об этом Кэрол и остальным.

— Постой... Точно! Спросить самого Хейнкеля будет честнее всего. Дадим ему меч, и если он засмеётся, значит, будем делать по-моему...

— Ла-ла-ла, не слушаю, не слу-ша-ю. Я уже всё решила!

Не зная, когда стоит сдаться, он продолжал, поэтому Терезия повернулась к нему спиной и пошла прочь. Вильгельм поспешил за ней, пытаясь всё исправить, но она решила его не слушать.

Глядя на отчаявшегося мужа, Терезия подумала: хоть он и приводил разные благовидные предлоги, его истинный мотив наверняка был мирской.

Ему просто не терпелось поскорее разделить с сыном то, что он любит сам.

— И не только это. Меч — это то, что свело нас с тобой...

Услышав оправдания Вильгельма, Терезия намеренно прибавила шагу. Продолжи она слушать его пылкие мольбы, то, чего доброго, ещё поддастся уговорам.

Потому что этот помешанный на мечах, несносный человек был ей невыносимо дорог.

...В итоге спор в тот день разрешился единогласной победой Терезии при голосовании.

Впрочем, неугомонный Вильгельм и после этого при любой возможности пытался приучить Хейнкеля к мечу, чем вызывал гнев жены, Кэрол и остальных.

Так продолжалось долгие годы, пока подросший Хейнкель сам не захотел взять в руки клинок, а его отец с торжествующим видом встал рядом с ним.