Если бы всё было как обычно, её мысли были бы заняты лишь тем, как всё это тяжело. Но сегодня было иначе.

В голове то и дело всплывали сообщения, которые отправил Шихон.

Естественным образом Сольхи вспомнила их поцелуй. Проведя влажными пальцами по губам, она почувствовала, как щёки вспыхнули.

— ...Как странно.

На душе было тревожно и волнительно. Шихон, осторожно укравший её поцелуй, отпустил её только тогда, когда её нижняя губа уже заметно припухла.

Сольхи вспомнила, как пыталась перевести дыхание, но в итоге даже закашлялась. В её памяти всплыл образ Шихона, который молча наблюдал за ней в тот момент.

Поцелуй был неоспоримо хорош. Настолько, что она не понимала, как могла жить, не зная этого чувства.

Но, в отличие от чувственного поцелуя, сам Шихон казался ей пугающим и непостижимым.

Может, именно поэтому она так долго колебалась, глядя на его сообщение.

Часы показывали уже десять вечера. Время, которое указал Шихон, — одиннадцать.

Если она собиралась поехать в отель, ей нужно было выходить прямо сейчас.

Встряхнув последнюю тарелку и поставив её на полку, Сольхи негромко вздохнула.

Ей хотелось сыграть на пианино. Хотелось жить чуть лучше.

«Нет... нет...»

Но как ни крути, это казалось неправильным.

И всё же делить постель с человеком, которого она почти не знала...

Она мотнула головой, отгоняя мысли, и в тот же миг отряхнула руки о промокший насквозь фартук.

В этот момент дверь на кухню резко распахнулась, и вошла заведующая.

Она начала внимательно проверять тарелки, стоящие на полке.

Сольхи сжала замёрзшие руки и замерла в ожидании.

Если у неё было хорошее настроение, она ограничивалась парой замечаний.

Если плохое — раздавались пощёчины.

И, похоже, сегодня был второй вариант.

— Ли Сольхи, ты что, не видишь эти зёрна риса на тарелке?

— Я же говорила тебе следить за тарелками, или ты слепая?

Как и следовало ожидать,заведующая, внимательно осмотрев более тридцати подносов, всё же нашла несколько прилипших зёрен риса.

Её глаза загорелись гневом, и она ринулась вперёд.

— Ты что, вот так решила мыть посуду!? Я тебе говорила, что будет, если при проверке найдут грязь!? Говорила, что меня накажут!?

От её резких движений казалось, что она сейчас ткнёт пальцем прямо в лицо Сольхи.

Та невольно отступила назад.

— Ты что, назло мне это делаешь? А? Думаешь, если я на тебя прикрикнула, ты можешь мне вот так отвечать?

— Нет, совсем не так… А-а!

Но прежде чем она успела оправдаться, в лицо полетел резкий удар.

На этот раз особенно сильный.

От удара её отбросило к стене, плечо больно врезалось в неё.

Сольхи зажмурилась от боли и с трудом пришла в себя.

Гудящее плечо отзывалось тупой болью.

— Всё ты делаешь через одно место.

— Вот потому-то родители тебя и бросили.

— Нечего с тобой возиться, от тебя только одни проблемы!

Из-за какого-то зёрнышка риса на неё обрушился целый шквал оскорблений.

В этот момент Сольхи подумала, что её жизнь не стоит даже этих зёрен.

Эта мысль сделала глаза влажными.

Заведующая тут же заметила её слёзы.

— Ой, ещё и плачешь?

Пальцы больно ткнулись в плечо, и Сольхи не смогла больше сдерживать слёзы.

Ей было невыносимо обидно и горько.

Она молча смотрела на маленькое зёрнышко риса, прилипшее к подносу.

В груди что-то яростно вскипало.

— Тогда убирайся отсюда. Раз тебе так плохо — живи сама, хоть с долгами, хоть сдохни с голоду!

Лицо было мокрым от слёз.

Сольхи сжала в ладонях щёку, горящую от удара, и, всхлипывая, разжала губы.

Она больше не могла терпеть.

— …Я уйду.

— Никогда… никогда больше сюда не вернусь.

— Ну-ну, валяй, если сможешь.

В голосе заведующий звучала насмешка.

Будто она спрашивала: куда ты пойдёшь, нищенка без дома и родных?

Только вот, несмотря на свои недавние колебания, Сольхи внезапно вспомнила сообщение Шихона.

Может быть, хотя бы он сможет её защитить.

— Да мне и не нужна такая обуза, как ты… Ой, да как ты смеешь!

Шлёп!

Сольхи, до этого лишь прикрывавшая щёку, внезапно толкнула заведующею в плечо и выбежала из кухни.

Она сделала это в порыве гнева.

Шмыгая носом, смахивая слёзы, она шагала по тёмному коридору.

Правильный ли она делает выбор, идя к Шихону?

Никто не мог знать этого.

Но для загнанной в угол Сольхи это был единственный путь.

Выбежав из сиротского приюта, она сразу же поймала такси.

Назвав название отеля, в котором договорилась встретиться с Шихоном, она прижалась к сиденью.

Всё её тело дрожало от напряжения.

Теперь пути назад не было.

Эта мысль закружила перед глазами звёздочки.

Когда Сольхи добралась до отеля, прошло уже больше тридцати минут.

Она не могла скрыть беспокойства: а вдруг Шихон уже ушёл?

В лифте её ноги нетерпеливо переступали с места на место.

Ещё несколько часов назад она твёрдо решила отказаться от его предложения, но как только оказалась в безвыходном положении, сразу бросилась его искать.

Это было низко и унизительно.

Быстрым шагом она пошла по тёмному коридору.

1203... 1203...

Прикоснувшись к дверной ручке, она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

А вдруг его там уже нет?

Осторожно постучала.

Тишина.

Сжав веки, она решительно повернула ручку.

Щёлк.

В тот же миг дверь потянули изнутри.

Перед ней стоял Шихон.

— Ты бежала?

— Да... Хаа... Я боялась, что вас уже нет... что опоздала...

Сольхи стыдливо опустила голову.

Она чувствовала себя так, словно продаёт себя ради выгоды.

Но у неё не было другого выхода.

Её лицо пылало.

Она начала лепетать неуклюжие оправдания — пробки, путаница с дорогой...

Шихон молча смотрел на неё, а потом медленно протянул руку, будто собираясь обнять её за спину.

— Я знал, что ты придёшь.

Щёлк.

Когда дверь захлопнулась, приглушённая классическая музыка в коридоре оборвалась.

Наступила тишина.

Сольхи сглотнула. Она не знала, как себя вести, и избегала взгляда Шихона.

Она посмотрела вниз и увидела, что носок её старенькой кроссовки почти касается его лакированной туфли.

Разница между ними была слишком очевидна.

Шихон был взрослым, уверенным в себе мужчиной.

А она? Всего лишь потерянная девчонка с детской наивностью, запачканными кроссовками и тревожными мыслями.

Сольхи опустила голову ещё ниже.

— Эм... Господин директор... Я пришла, но... Дело в том, что...

— Угу? — Шихон спокойно посмотрел на неё.

— Это мой первый раз, — тихо выдавила она.

— …

— Мне страшно.

По пути сюда она не раз представляла самые худшие сценарии.

Что если он причинит ей боль?

Что если он окажется таким же, как директор приюта?

Что если она не выдержит?

Решившись, она на секунду закрыла глаза, а потом быстро выдохнула:

— Просто... Сделайте так, чтобы не было больно.

Её уши вспыхнули от стыда, и она поспешно потянулась к ним, пряча пылающие кончики в ладонях.

И вдруг над её головой раздался чистый, искренний смех.

Она в изумлении подняла голову.

Шихон смеялся.

— Не могу обещать, — сказал он, улыбаясь.

Шихон пристально посмотрел на неё.

— И тебя что выгнали, прямо на улицу?

— …

Сольхи сжала кулаки.

Это было унизительно. Говорить об этом вслух, признаваться в своём положении…

Но что делать?

Она и так переступила через гордость, придя сюда.

— Да, — выдавила она.

В глазах засверкала влага, но она быстро моргнула, не позволяя слезам пролиться.

Шихон какое-то время молчал. Потом встал, подошёл ближе и, опустив взгляд, внимательно изучил её лицо.

— А если я передумаю?

— …

— Если скажу, что передумал помогать?

Сольхи замерла.

Она не знала, проверяет ли он её или говорит серьёзно.

Сердце вдруг гулко стукнуло о рёбра.

— Тогда... Тогда я просто уйду.

Она сжала зубы и посмотрела ему в глаза.

— Уйду и больше не вернусь.

— Тогда, если тебя отсюда выгонят, что с тобой будет?

— Окажетесь на улице?

Кивок-кивок.

Вернуться в приют невозможно, так что, наверное, так и будет.

Когда Сольхи послушно кивнула, Шихон мягко улыбнулся.