Влажное от пота лицо и тонкую линию шеи обтирали полотенцем, но затем его направление изменилось — теперь оно скользило вниз, к ногам. Белоснежные ноги блестели от пота. Шихон легкими движениями протирал влажной салфеткой мягкие икры и бедра.

— Холодно… хнык… 

Раздался жалобный голос Сольхи, словно она была на грани смерти.

Шихон старался не обращать внимания, его рука плавно скользнула к нижней части живота девушки. Пока он вытирал её кожу холодным полотенцем, Сольхи тихо стонала и беспокойно извивалась.

Наконец, закончив, он убрал полотенце и посмотрел на обессиленную, раскинувшуюся на кровати девушку. Было бы ложью сказать, что он ничего не почувствовал. Стоило ему только представить… Он хотел взять её, несмотря на её слабость. Хотел жадно прижаться губами к её влажной коже, впиваться зубами в её мягкое тело. Если бы это было в прошлом, он бы так и поступил. Ему было бы всё равно, больна она или нет.

— Холодно… хнык… Мне больно,Шихон…

Но когда он услышал, как Сольхи зовёт его по имени, слабо стоня, желание вдруг испарилось, словно его и не было.

Некоторое время он колебался, а затем просто бросил полотенце на стол и лёг рядом с ней.

Стоило ему заключить её в объятия, как её тёплое, дрожащее тело прижалось к нему, словно ища тепла.

Она была похожа на младенца. Он никогда не держал ребёнка на руках, но ощущение было именно таким.

Шихон положил большую ладонь ей на затылок. В ответ Сольхи зашевелилась и спрятала лицо у него на шее. Её горячее дыхание ощущалось на его коже.

— Сольхи… — тихо позвал он.

Шихон осторожно держал её, пока она, почти не соображая от усталости, невнятно бормотала что-то под нос. Его рука неловко похлопывала её по спине.

— Голова кружится… ууу… холодно…

Наверное, поэтому он наконец осмелился. Долго колебался, но, преодолев себя, заговорил:

— Сольхи…

— …Хм?

— Даже если память к тебе вернётся… не вини меня.

Вина… Шихон слабо сжал губы, с горечью поджимая их. Он не чувствовал перед ней вины. У него и не было намерения её отпустить. И всё же, каким-то образом он боялся её ненависти.

— Не отталкивай меня и не ненавидь.

— Иначе мне будет слишком больно…

Если Сольхи когда-нибудь узнает правду и решит уйти… Он даже думать об этом не мог. Одно лишь представление об этом разрывала его грудь изнутри.

Шихон стиснул зубы и, будто стараясь заглушить дурные мысли, протянул руки, чтобы крепче прижать её к себе.

— Шихон… хнык… а-а… — слабый стон сорвался с её губ.

И в этот момент. Едва удерживаясь от стонов, Сольхи дрожащими руками обняла Шихона, словно прижимая к себе любимого плюшевого мишку.

Шихон застыл в её руках, чувствуя, как тепло её тела медленно окутывает его. Мягкая кожа, еле уловимый аромат, близость, которой он прежде не знал… В груди что-то громко ударилось — сердце бешено колотилось.

Это было…

— Любовь…

Даже пробегающая мимо собака расхохоталась бы, услышав такое.

Шихон мысленно прокрутил всё, что он сделал. Всё, что он причинил ей. Он не знал, что такое любовь. Поэтому обращался с Сольхи, как с продажной женщиной. Шантажировал её деньгами, принуждал, ломал, жаждал полного подчинения. А потом она потеряла память.

Но и на этом издевательство не закончилось.

Шихон использовал её забывчивость, снимая этот бесконечный фильм. Фильм, в котором нет режиссёра, некому сказать «стоп». Фильм, который должен идти до самого конца.

Он обнял её крепче, сжимая в руках, словно не собираясь отпускать никогда. Их тела слились воедино, и Шихон вдохнул её аромат, уткнувшись лицом в её грудь. Если быть злодеем — единственный способ удержать её, он согласен.

Его губы тронула горькая усмешка.

****

Когда она пришла в себя, прошло уже полдня.

Сольхи приоткрыла глаза, ощущая мягкие, шелковистые волосы, щекочущие её подбородок.

— …Господин Шихон…

Очнувшись, прошло уже полдня.

Сольхи медленно открыла глаза, ощущая, как мягкие волосы щекочут её подбородок.

Сквозь затуманенный взгляд она увидела Шихона, крепко спящего рядом. Видимо, он всю ночь ухаживал за ней. Сольхи моргнула, рассматривая его лицо. Впервые она видела его так близко без принудительных прикосновений.

«Красивый, и вправду очень красивый...»

Неосознанно её рука потянулась вперёд, скользнув по его аккуратным бровям и закрытым глазам. Подушечки пальцев слегка коснулись гладкой кожи.

«Каким он был на самом деле?»

Сольхи осторожно проводила пальцами по его лицу, будто пытаясь найти ответ. Спокойные черты, идеально прямой нос, бледные щеки. Всё в нём казалось таким утончённым.

«Он и правда был таким плохим человеком?»

Бросив взгляд на влажное полотенце у изголовья кровати, она мягко убрала прядь волос с его лица. Шихон нахмурился во сне, словно был вымотан.

«Он удерживал тебя в заточении, так? Не позволял уйти, бил, угрожал! Сольхи, ты просто наивная, раз поверила этому ублюдку…»

«Он правда так поступал со мной?»

Она хотела спросить.

Но не смогла.

Не потому что боялась услышать подтверждение, а потому что испугалась разочарования, которое могла увидеть в глазах Шихона, если усомнится в нём.

Она и сама не заметила, когда начала испытывать к нему чувства.

— …Это неправда, да?

— …Нет же?

Сольхи тихо прошептала, нежно касаясь щеки спящего Шихона.

Тот, конечно, не ответил.

Наверное, это было даже к лучшему.

Он ничего не сказал, не разрушил её иллюзий, и Сольхи могла хотя бы на мгновение спрятаться в этом зыбком спокойствии.

Как раз в тот момент, когда её пальцы скользнули вверх, к прямой линии его носа, веки Шихона дрогнули, и он медленно открыл глаза.

— …Что ты делаешь, Сольхи?

Его голос был низким, хрипловатым от сна.

К счастью, он, похоже, не слышал её вопроса.

— Трогаю тебя.

Сольхи спокойно провела пальцем по его пухлым губам.

Шихон лениво прищурился и ухмыльнулся.

— Ты уж слишком уверена в себе.

— Я что, что-то нехорошее сделала?

— Я такого не говорил…

— Сделала. Хорошее.

Она звучала так уверенно, что даже самой стало неловко. Покраснев, Сольхи отвела взгляд, но всё же добавила:

— Просто… хотела поблагодарить.

Шихон удивлённо наклонил голову.

— За что?

Сольхи опустила руку, а потом нырнула в его объятия, уютно устраиваясь в широкой груди.

Шихон без лишних слов обнял её, медленно поглаживая по спине.

Тёплое, тихое утро.

－Ты все время был рядом.

－Мне так хорошо. Ты теплый.

Это было чистосердечное признание, настолько искреннее и невинное, что рука Шихона, ласкавшая спину Сольхи, замерла.

－Поэтому я хочу верить тебе.

В этот момент, пока Шихон колебался, Сольхи первой подняла голову и коснулась его губ. Ее пальцы крепко сжимали его воротник, словно она жаждала подтверждения. Ее губы осторожно сомкнулись на его нижней губе.

Сольхи аккуратно посасывала его полные губы, издавая едва слышный чмокающий звук. Влажный кончик ее языка неловко скользнул по губам Шихона. 

Чавк, чавк. 

Раздававшиеся в тишине звуки заставили Шихона вздрогнуть, а затем, резко повернув голову, он полностью поглотил губы Сольхи. Открытые губы Сольхи жадно приняли его. Их языки переплелись, танцуя в смеси теплой слюны. Без порядка, без правил. Шихон, словно голодный зверь, вторгался в рот Сольхи, погружая язык все глубже, скользя по ее нёбу и языку.

－Мм, хаа... ммф...

－Хаа... фуух...

Сольхи тоже не осталась в стороне. Несмотря на то, что ее маленький язык оказался прижат тяжелым языком Шихона, она умудрилась пошевелиться и нежно провела языком под его. Их слюна липко смешивалась во рту. 

Чавк, чавк.

Пока они продолжали целоваться, Шихон скользнул рукой под пижаму Сольхи.

Именно в этот момент.

ГРОХОТ!

Снаружи, за полуоткрытой дверью, что-то с шумом упало на пол.

Сольхи в испуге сжалась, а взгляд Шихона тут же метнулся к двери. Кто-то был там. Внезапное присутствие постороннего заставило его насторожиться.

Он быстро закутал Сольхи в белоснежное одеяло, полностью скрывая ее обнаженное тело, и без колебаний распахнул дверь.

－Что это?

－Я же сказал ждать на первом этаже.

Лицо Шихона застыло в холодном выражении. Перед ним стоял никто иной, как Ли Кун. Причем его лицо пылало ярким румянцем.

Как только Шихон увидел его в таком виде, у него буквально сорвало крышу. Не раздумывая, он взмахнул рукой и резко ударил Ли Куна по щеке.

ШЛЕП!

Хотя это была всего лишь пощечина, раздался звук, будто ударили кулаком.

Сольхи, спрятавшись под одеялом, начала дрожать.

Она боялась.

Боялась того, что Ли Кун мог видеть — и сколько именно.

Но еще больше она испугалась Шихона, который без малейшего промедления перешел к насилию.

Она никогда раньше не видела его таким, избивающим кого-то.

－Ты не собираешься отвечать?

－…А-Ах!

— Я же говорил тебе ждать на первом этаже.

— П-простите! Я… совсем забыл…

Шихон устало сжал виски пальцами, будто пытаясь унять головную боль.

— …Черт, блять…

Выругавшись сквозь зубы, он резко стряхнул руку, словно коснулся чего-то мерзкого.

Сольхи, наблюдавшая за происходящим из-за двери, тут же поползла глубже под одеяло.

Ей было страшно.

Ее тело, еще недавно горевшее от возбуждения, в одно мгновение остыло, словно его облили ледяной водой.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

Затем Шихон, сдерживая гнев, стиснул зубы и бросил:

— К концу недели ты будешь уволен.

— Н-нет, заместитель председателя, это правда была случайность!

— Время идти в больницу уже подошло, но вы не спускались… Я просто…

— Ты еще долго будешь оправдываться? Мне уже надоело.

Шихон был беспощаден.

Настолько, что даже Сольхи похолодела от его тона.

Ли Кун, который всегда вел себя грубо и самоуверенно, теперь стоял перед ним, опустив голову, не смеясь возразить ни слова.

Сольхи не могла смотреть на эту сцену — настолько жестокой и пугающей она была.

Она зарылась лицом в одеяло, не в силах сдержать дрожь.

Спустя несколько мгновений послышались удаляющиеся шаги Ли Куна.

Сольхи, затаив дыхание, осторожно выглянула из-под одеяла, когда почувствовала, что Шихон убрал с нее руку.