— Боже, ты наконец-то пришел. Я уж было подумала, что ты больше не будешь меня навещать, — пробормотала Лиза с грустным видом, как только заметила знакомую фигуру, входящую в библиотеку. Это был не кто иной, как Такахаси Энрю.

— Прошу прощения, похоже, я приглянулся командиру — он настойчиво заставляет меня спарринговать с ним, несмотря на то, что я слабее. Уж лучше бы это была какая-нибудь красавица, а не этот свирепого вида дядька, — вздохнул юноша, вспомнив тот странный опыт, что пережил буквально пару мгновений назад. Как бы он ни старался не привлекать к себе внимания, командир не отпускал его до тех пор, пока все окончательно не свалились от изнеможения.

Теперь, оглядываясь назад, Энрю понимал, что следовало держать свои навыки боевых искусств в секрете. Но из-за спешки... точнее, из-за нежелания тратить время на повторное изучение того, что он и так прекрасно освоил в прошлом мире, он задал командиру вопрос, который вызвал у того лишь смешок. А потом... нетрудно догадаться: Рэймонд был поражен тем, что такой Герой, как Энрю, имеет реальный боевой опыт. И пусть его бывшими противниками были лишь уличные хулиганы, враг есть враг. В глазах командира этого было вполне достаточно, чтобы как минимум суметь за себя постоять.

По сути, Энрю просто не хотелось задерживаться в замке дольше необходимого.

— Хи-хи-хи, вот как. Что ж, я тебя понимаю. Тогда, дабы не терять больше ни минуты, приступим к обучению? — Лиза с пониманием кивнула. Однако прежде чем она успела начать, она заметила, что юноша сдерживает порыв что-то сказать. С легкой улыбкой она посмотрела на него.

— У меня есть один вопрос, прежде чем мы начнем, — произнес Энрю, поднимая руку. Он понял, что своей улыбкой она давала ему зеленый свет высказать то, что было на уме. Получив в ответ короткий кивок, он продолжил: — Мой класс — Монах. Там, откуда я родом, Монах — это класс ближнего боя, который ориентирован на физическую силу, а не на магию. Возможно, ты не поймешь, о чем я, но эти знания я почерпнул из игр. Поэтому меня и мучает вопрос: смогу ли я обучиться магии с таким классом? Это вообще возможно?

— Вполне, — ответила она, но, прежде чем он успел обрадоваться, опустила его с небес на землю: — Но всё зависит от того, есть ли у тебя талант. Если человек действительно хочет освоить магию вопреки своему классу, он может это сделать. Однако в процессе обучения ему придется страдать куда больше, чем тем, чей класс изначально предрасположен к колдовству.

— То есть ты хочешь сказать, что если я буду усердно трудиться, то в конечном итоге смогу использовать магию?

— И да, и нет. Как я уже сказала, всё упирается в твой талант. Без искры таланта, даже с магическим классом, ты не сможешь сотворить ни одного заклинания. Порой людям просто не везет. Но поскольку ты один из Героев, возможно, здравый смысл этого мира на тебя не распространяется. В любом случае, посмотрим. Если сможешь обучиться магии — это будет просто чудесно.

Энрю кивнул. В голове мелькнула мысль: даже если он сам не освоит магию, полученные знания не пропадут даром — он сможет тренировать свою сестру. У нее класс мага, и если у нее вдруг возникнут трудности с обучением, он, возможно, сумеет ей помочь. От этой мысли на его губах заиграла улыбка. Мотнув головой, он выбросил из мыслей лишнее и сосредоточился на том, что было прямо перед ним.

Магия... а точнее, Мана. Это энергия, невидимая невооруженному глазу, существующая с Эпохи Богов, когда сами божества ходили среди людей. Бродят ли они среди смертных в наши дни — это тайна, которую человечеству еще предстоит разгадать. Но прежде чем сотворить заклинание, человек должен в совершенстве овладеть контролем над маной внутри себя.

— Вот, возьми меня за руку. Я буду по крупицам вливать в тебя свою ману, а ты попытайся прочувствовать эту неведомую энергию, пульсирующую в твоем теле. Как только ты уловишь суть, мы будем готовы ко второму шагу, — произнесла Лиза, протягивая ему ладонь. Не задавая лишних вопросов, Энрю взял её за руку.

Обычным жителям этого мира потребовались бы месяцы, чтобы просто уловить это мимолетное ощущение, и, возможно, годы, чтобы в совершенстве овладеть первым шагом. Всё потому, что подобной практикой нельзя заниматься чрезмерно — это лишь навредит телу. Мана сродни яду для тех, чей организм еще к ней не адаптировался. Редкие попытки не принесут особого вреда, кроме разве что нескольких минут тошноты, но избыток маны может попросту разорвать тело изнутри.

Из-за столь высоких рисков в этом мире было не так уж много магов. А те, кто всё же сумел ими стать, обладали таким могуществом, что целые государства готовы были пойти на что угодно, лишь бы переманить их на свою сторону.

Глядя на хмурящегося Энрю, пока её мана медленно перетекала в его тело, она невольно задалась вопросом: сможет ли он удивить её своим талантом? Хоть юноша и казался совершенно неуверенным в себе, она всё равно верила, что у него есть шанс, пусть и самый крошечный. В конце концов, Герои — это сущности, которым не писаны законы этого мира.

Она смутно помнила Героев, появлявшихся в далеком прошлом — все они выходили за рамки здравого смысла. Поначалу они были слабы, совсем как Энрю и остальные дети, которых только-только призвали. Но стоило дать им достаточно времени для роста, как они становились силой, с которой нельзя было не считаться. Именно по этой причине многие империи и королевства запретили и уничтожили все книги, касающиеся призыва героев. По крайней мере, так должно было быть. И всё же такое маленькое королевство, как Ксатасо, умудрилось призвать стольких людей. «Без сомнений, здесь не обошлось без вмешательства того человека», — подумала она.

Но не успела её мысль разыграться, как Лиза с неподдельным удивлением почувствовала, что её ману мягко выталкивает из его тела.

— Ты... — глядя на расслабленное и даже блаженное выражение его лица, она догадалась, что именно произошло. Это было немыслимо, но ей не оставалось ничего иного, кроме как признать очевидное. Стоящая перед ней фигура — Такахаси Энрю, один из призванных героев, — уже овладел контролем маны внутри своего тела. Сколько прошло? Пять минут? Услышь она эту новость от кого-то другого, она бы влепила наглецу звонкую пощечину за столь наглую ложь средь бела дня.