Мир не делится на чёрное и белое, как любят твердить рыцарские наставники. Он соткан из серых полутонов, и справедливости в нём не сыскать.

Постигнув эту горькую истину, я выбросил свой шлем и навсегда оставил стезю рыцаря.

В суровом мире, где превыше всего ценилось выживание, всё обрело куда больше смысла.

Здесь нужно доказать свою силу.

Свою состоятельность.

И лишь тогда ты докажешь, чего стоишь на самом деле.

Никаких титулов, никаких привилегий.

В первые годы вольной жизни я прибился к отряду наёмников. Ребята были шумные, но надёжные.

Я сражался за то, во что верил: за деньги, за жизнь.

Но эти дни быстро пролетели.

Однажды мы взялись за заказ от одного тёмного дворянина — раздобыть редкие рога диковинного зверя в определённой местности. Охота за трофеями — дело привычное, непыльное и прибыльное, поэтому мы отнеслись к заказу без задней мысли.

Вот только мы и понятия не имели, куда нас занесло — на гору Кама.

Там обитало жуткое чудовище, что охраняло местную живность, словно ручных зверушек. Описать его сложно — этакий гигантский, ходячий и пульсирующий кусок плоти.

Ни кожи, ни глаз, ни рта.

Лишь пара рукоподобных щупалец да пара ногоподобных. Оно вышагивало так, будто мнило себя человеком.

Один его вид парализовал нас от ужаса.

Главарь скомандовал отступление, но было уже поздно.

В живых остался только я.

Я принёс семьям павших товарищей скорбную весть, по крайней мере, тем, кого знал. Всех их сразило горе.

Вскоре я примкнул к шайке разбойников. Чтобы выжить, мне требовались деньги, а эта банда казалась самой подходящей. Столкнувшись с несколькими её членами, я силой заставил их принять меня.

Меня не мучили угрызения совести — в этом мире либо ты, либо тебя. Но наш главарь следил, чтобы мы грабили только тех, кто этого заслуживал.

Продажного дворянина из портового города Корнгэм. Нечистого на руку бродячего торговца, о котором ходили дурные слухи. Карету избалованного богача.

Таких порядков я прежде не встречал, и даже порой считал этих разбойников трусливыми недотёпами. Я собирался уйти, как только подвернётся другая пожива.

Однако чем дольше я с ними оставался, чем больше якшался с их главарём, тем реже меня посещали эти мысли.

Наш лидер был человеком необычным. Наивным, если говорить прямо.

Он верил в людскую доброту, хоть и был разбойником. Верил, что сила — не единственное мерило ценности человека, но споры решал поединками.

Полный недотёпа, на мой взгляд, но я не мог заставить себя его ненавидеть.

Выполняя с ним самые разные поручения — от налётов на караваны до похищений ради выкупа, — я впервые почувствовал, что нашёл своё место.

Я даже начал сомневаться, а так ли верен мой взгляд на мир.

Но не успел я даже угостить его выпивкой, как мир вновь показал свой оскал.

Однажды ночью на нас напал отряд рыцарей, служивших тому самому дворянину, которому мы перешли дорогу.

Внезапная атака застала нас врасплох, многих убили прямо во сне.

Те, кого разбудили шум и крики, вступили в бой с рыцарями. Однако мастерство и Таланты рыцарей с лёгкостью брали верх над большинством наших.

Лишь у нашего главаря и у меня хватало Талантов, чтобы дать отпор.

Но и этого оказалось мало.

После затяжного боя рыцари отступили, увезя раненых на лошадях.

Многих наших братьев вырезали в ту ночь.

Включая… главаря.

Его сразила туча стрел, когда он прикрыл мою спину, пока я зазевался.

Я отнёс его в безопасное место, тщетно пытаясь спасти, а он прошептал мне свои последние слова:

— Тогал…

— Молчи! — велел я, пытаясь осмотреть его раны. Но он схватил меня за руку, не давая перевернуть его.

— Послушай меня, Тогал…

Хоть он и был при смерти, хватка его оставалась железной. Мне ничего не оставалось, кроме как слушать.

— Этот мир… он и впрямь несправедлив… — проговорил он между тяжёлыми вздохами. — Но… ты не должен просто стоять и бездельничать… Слышишь меня?

— Ч-что? Бездельничать? О чём ты…

Он закашлялся кровью, и хватка его ослабла.

— Главарь!

— Ты был славным другом… Надеюсь… моя дочь вырастет… такой же сильной, как ты…

Он медленно прикрыл глаза, не утратив своей светлой улыбки. Свой последний вздох он испустил прямо у меня на руках.

Я не понимал, что он говорит, не мог осмыслить его слова.

При чём тут безделье и устройство мира? Разве я когда-нибудь ленился на работе?

Я решил, что это очередной его бессвязный бред, в его духе.

Он был светлым человеком, способным изменить мир к лучшему.

Но мир несправедливо поглотил его, как это всегда бывает.

Я клял себя за то, что усомнился в своём видении мира. Он не менялся и никогда не изменится. Даже он это признал.

Горстка выживших, включая меня, на рассвете собралась, чтобы предать земле тела наших товарищей.

После этого наши пути разошлись. Без главаря мы не могли продолжать общее дело.

Я собирался накопить денег и отправиться в Денту — королевство, где сила ценилась превыше всего. Но привлекать к себе внимание разбоем не хотелось, а примыкать к другому отряду наёмников я не мог себя заставить.

Поэтому я колесил по Сетусу, хватаясь за любую работу: от переноски грузов на корабли до чистки сточных канав.

И вот, в один из таких дней, судьба вновь посмеялась надо мной.

Стоял дождливый день, и я укрылся в ближайшей таверне. Она была полна торговцев, бродяг и местных жителей. Я же искал хоть какой-то заработок, желательно, не самый скудный.

Я сидел в тёмном углу, потягивая кружку эля. И тут я заметил лицо, которое, казалось, больше никогда не увижу.

Молодая девушка, прислуживавшая за столиками. Грязные серебристые волосы и ясные, но кроткие глаза, способные усмирить даже дракона.

Яркая, жизнерадостная — она могла бы подбодрить и мертвеца.

Она была точной копией его, даже манера общения с людьми была та же.

Поначалу я подумал, что это игра света или наваждение. Я несколько раз моргнул, пытаясь прогнать морок, но она никуда не делась — всё так же переходила от стола к столу с лучезарной улыбкой.

Выждав момент, я подошёл к ней. Она заметила меня и, одарив тёплой улыбкой, спросила:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я откашлялся, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть её.

— Как тебя зовут?

Её улыбка стала ещё шире.

— Марта. Могу я вам что-нибудь принести?

Марта. Сколько раз я слышал это имя.

В наших странствиях главарь то и дело рассказывал о своей дочери. Имя Марта буквально врезалось нам в память.

Но, всё-таки, имя это было распространённым. Да и сходство могло быть случайным. Нужно было удостовериться.

— Марта… Ты… доводишься родственницей человеку по имени… Малкольм?

Её глаза распахнулись, а улыбка стала ещё шире.

— Вы знаете моего отца?! — с восторгом воскликнула она.

Я выдавил из себя кивок.

— Да, я хорошо знал твоего отца. Он был… славным человеком.

Лицо Марты просияло ещё сильнее, она захлопала в ладоши.

— Правда? О, как же это чудесно! Я так давно о нём ничего не слышала. Как он? Как поживает?

Я видел неподдельное любопытство в её глазах, и моё сердце сжалось от тяжести правды, которую я не решался открыть.

Я натужно улыбнулся.

— Он… он очень тепло о тебе отзывался.

— Ох! Надеюсь, он не рассказывал обо мне всякие небылицы?

— О… этого не отнять…

— Агх! Отец вечно такой, честное слово! — надула губки Марта.

С каждой секундой мне становилось всё тяжелее. Если уж говорить ей правду, то сейчас.

— Слушай… насчёт твоего отца… Я…

— Да! Я хочу знать! Чем он занимался? Я бы с радостью послушала!

Слова застревали у меня в горле, я едва мог вымолвить хоть слово. Мне хотелось рассказать ей всё: о последних минутах, проведённых с её отцом, о его мужестве и последней воле.

Вместо этого я выдавил улыбку, свинцовой тяжестью отзывавшуюся в сердце.

— Он… он гордился тобой. Он часто о тебе говорил. Но прости, мне… мне пора идти.

— А? Постойте! Вы же не всё рассказали…!

Не дожидаясь её расспросов, я достал кошель и положил ей на ладонь щедрые чаевые.

— Сдачи не нужно.

Глаза Марты удивлённо распахнулись, но поблагодарить меня она не успела. Я развернулся и быстро зашагал к выходу. Шум дождя усиливался по мере того, как я открывал дверь таверны.

Я понимал, что открыть ей правду было бы правильнее всего. Мир жесток, и ей нужно было это знать. Если она будет такой же наивной, как её отец, её ждёт лишь боль.

И всё же, я не смог.

Её улыбка, её жизнерадостность… Что стало бы с ними, скажи я ей правду?

Я предавал сам себя, утаивая её. Я был трусом. Недотёпой.

Я бесцельно бродил по городу, стук капель по булыжнику отдавался бесконечным эхом. Я был погружён в свои мысли, и ничто другое меня не заботило.

Я повидал достаточно, чтобы понять: мир всегда будет жесток. Такова природа вещей. Слабых ждёт погибель, а сильные процветают, какими бы благородными ни были их помыслы и каким бы светлым ни было их будущее…

Я оставил путь рыцаря, потому что не выносил прямолинейного, чёрно-белого взгляда на мир. Он — месиво из серого, так было и так будет.

Как такие люди, как главарь и его дочь, могли оставаться такими светлыми? Неужели они просто не замечали, что творится вокруг?

И тут я вспомнил последние слова главаря.

Этот мир, он и впрямь несправедлив. Но ты не должен просто стоять и бездельничать… Слышишь меня?

Он знал, что мир — это серое месиво. Он вовсе не был слепцом.

И только тогда я понял, что он имел в виду: даже если мир — месиво из серого, это не значит, что нужно сидеть сложа руки.

Это я был трусом, недотёпой, лентяем.

Я знал, что мир несправедлив, и смирился. А он знал — и действовал.

Он пытался бороться с несправедливостью. Отнимая у недостойных, отдавая нуждающимся.

Вот. Вот чем я восхищался. Не силой, не лидерскими качествами, а его целеустремлённостью.

Именно тогда я принял решение. Я продолжу его дело.

Быть может, когда-нибудь я наберусь смелости и открою Марте правду, покажу ей тот мир, о котором мечтал её отец.

—

Собрать свою шайку оказалось непросто. Я не был прирождённым лидером. Первые попытки вышли комом. Я собрал было несколько человек, но многие ушли почти сразу же.

Они искали лёгкой наживы, а не цели. Заслужить их уважение оказалось непросто, и состав банды постоянно менялся.

Со временем мне всё же удалось сколотить костяк из нескольких новобранцев. Особого почтения ко мне они не питали, да я их и не винил.

Я не был тем харизматичным лидером, каким хотел бы быть. И всё же, своё дело они знали.

Поначалу мы промышляли мелкими делами: нападали на продажных торговцев и дворян, тех, кто наживался на других. Не всё шло гладко; мы не были героями, и методы наши были далеки от совершенства.

Но однажды с нами связался клиент. Необычное дело для разбойников, обычно такие заказы достаются наёмникам.

Клиент хотел, чтобы мы похитили некую аристократку и передали ему. По его словам, он собирался потребовать за неё выкуп.

Обычно я бы отказался. Но…

— Не извольте беспокоиться, уверяю вас, с девицей ничего не случится, — молвил чрезмерно учтивый господин.

Разум мой слегка затуманился, я не совсем понимал, что к чему. Однако клиент внушал доверие, да и цена была заманчивой…

И вот, скрепя сердце, я согласился похитить девицу по имени Карина Сарейд.

Я поручил это дело большей части своих людей, числом в несколько десятков. Похищения не были моим коньком. Максимум, что я когда-либо делал, — требовал выкуп за карету с избалованным дитём.

Некоторые из моих людей заметно оживились, когда я сообщил им детали. Видать, давно ждали подобного случая. Я цокнул языком от отвращения, но промолчал. Заказ-то принял я.

Стоп, погодите-ка…

С чего я вообще в это ввязался…? Это же совсем не…

Когда я попытался собраться с мыслями, острая боль пронзила голову. Я тряхнул головой — нечего забивать себе голову ерундой.

Не желая мешать своим людям, которые самонадеянно звали себя мастерами похищений, я решил не мозолить им глаза и подышать свежим воздухом. Всё лучше, чем думать о странном предчувствии.

— Эх… Ни черта не понятно…

Повесив на пояс фонарь с Люминитом, я вышел наружу.