Тут должна была быть реклама...
После урока этикета я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок.
Что это вообще было?
То, что я делала во время урока, разливание чая... когда я этому научилась?
Я сделала это идеально.
Чересчур идеально.
Предыдущие разы я выполняла всё на уровне мышечной памяти, или, по крайней мере, мне так казалось. Но разливание чая...
Я снова прокрутила урок в голове. Каждую деталь, каждое движение. Изящный наклон чайника, ровная струя жидкости. Все было безупречно. Я все еще не могла поверить, что это была я.
Как будто кто-то другой управлял моим телом, или как магнитофон воспроизводил запись.
На меня нахлынул поток воспоминаний, в основном о моих первых уроках этикета в роли Карины. Первый раз, когда я училась ходить изящно, первый раз, когда я училась есть, и так далее.
Перебирая свои воспоминания Карин, я заметила кое-что ст ранное. Все, что Карин делала идеально, происходило только после демонстрации.
Может, я... имитирую действия?
Чтобы проверить эту теорию, я выглянула в дверь балкона. Я наблюдала за служанками, ухаживающими за цветами в саду, в частности, за их движениями.
То, как они обрезали разросшиеся стебли, как правильно льют воду, не пачкая платья, я наблюдала за всем. Всего через две минуты наблюдения ко мне снова вернулось это странное чувство уверенности.
Я представила, как держу в руках инструменты, которые держали горничные, и мое тело стало в точности имитировать их движения. То, как двигались мои руки, было слишком естественно, даже более естественно, чем мои попытки ходить!
Я остановила свою пародию и вздохнула: мои подозрения оправдались. Я каким-то образом могу идеально имитировать движения других людей.
Но ведь это невозможно, верно?
Я снова посмотрела на раскинувшийся внизу сад. Яркие краски цветов были в полном расцвете; это было зрелище, за которое стоило бы заплатить, но я могла любоваться им бесплатно каждое утро.
Служанки все еще усердно ухаживали за садом, но одна из них начала паниковать, когда к саду приблизился рой пчел, перелетающих с цветка на цветок.
Постойте, я была на третьем этаже. Как я заметила этих крошечных пчел?
Прищурившись, я сосредоточилась внимательнее. Даже с такого расстояния я могла четко видеть каждую отдельную пчелу. Я даже могла различить узор на их крыльях!
Я моргнула и потерла глаза, думая, что мне это показалось. Но когда я снова присмотрелась, детали все еще были там, четкие и яркие.
Я в недоумении отступила от окна.
Это было странным.
Очень странным.
Я снова плюхнулась на кровать и снова уставилась на потолок. На этот раз я не могла не заметить все детали. Изгибы углов, небольшие неровности на краске, маленькая царапина возле основания люстры, я могла продолжать бесконечно.
— «Мои глаза необычные, не так ли?»
Было ли это чем-то нормальным для людей этого мира? Иметь зрение острее иглы? Что ж, я проверила эту теорию на Фейте.
Я смотрела на деревянный потолок своей комнаты как Фейт, и... ничего особенного. Я могла видеть щели между досками, но это было не то количество деталей, который я могла видеть как Карин. Глаза у Фейта были вполне нормальные.
Тогда что с глазами Карины?
««Ха…»»
* * *
Размышления на кровати были единственным, чем я могу занять себя, чтобы скоротать время, хотя было бы спокойнее, если бы я не слышал постоянный скрип в доме Фейта.
Каждый скрип имел свой особый звук. Я могла определить, кто где находится, просто внимательно прислушиваясь.
Нам действительно стоит заменить эти половицы.
Пока я думал об этом, я услышал приближающиеся к моей комнате шаги. Вес звука и темп были знакомы – я сразу понял, кто это.
«Что такое, мам?» - спросил я фигуру по другую сторону двери.
Она не звала меня и не стучала, но у меня было странное чувство уверенности, что это мама.
Вот опять это странное чувство уверенности. Я испытывал его как Карин во время разлития чая, а теперь - угадав мою маму?
Дверь со скрипом открылась, и в проем е показалась голова, подтверждая мои предположения. «Извини, просто хотела проверить, как ты.»
— «Я в порядке, мама.»
— «Ты уверен? Не хочешь медового молока?»
— «Медового молока?»
Судя по воспоминаниям Фейта, медовое молоко было просто молоком, размешанным с медом, и я помню, что на вкус оно было довольно сладким.
— «На самом деле... это было бы здорово.»
Лицо мамы просияло. «Сейчас принесу!»
Мама практически вылетела из комнаты, ее шаги постепенно затихали, но я все еще их слышал, даже когда она была на кухне.
Мама была жизнерадостным человеком. Не то чтобы я жаловался, но она была полной противоположностью матери - матери Карин, я имею в виду.