Королевская столица утопала в огне. Субару, задыхаясь от сводящей с ума боли, неотрывно смотрел в полыхающие небеса.

​И всё же, его рассудок оставался пугающе чистым. 

Пронзительная агония не затуманила разум — напротив, она выжгла из него всё лишнее, заставив окончательно пробудиться. Каждый шаг, каждое принятое решение и сама цель, ради которой он шагнул в это пекло — всё отпечаталось в памяти до боли отчетливо.

​- ...

​Субару бережно убаюкивал остывающее тело Мейли.

Ее широко распахнутые, уже успевшие остекленеть глаза смотрели куда-то за пределы этого мира. Ее дерзкие манеры, этот жутковато-приторный голосок, ее детские истерики, когда к ней относились как к ребёнку... всё это исчезло. Субару больше никогда этого не увидит.

​И всё потому, что именно это кровавое мгновение стало для него новой точкой отсчета “Посмертного Возвращения”.

Точка сохранения “Посмертного Возвращения” обновилась, а Субару еще ни разу не удавалось отмотать время дальше предыдущей контрольной точки.

Раз он вернулся в то мгновение, когда Мейли в его руках уже превратилась в труп — ее жизнь была потеряна безвозвратно.

- ...

Прекрасно понимая, что это лишь жалкая попытка успокоить собственную совесть, Субару осторожно опустил веки девочки. У него не было ни малейшего права молиться за упокой мертвых. Его руки слишком глубоко увязли в чужой крови.

Впрочем, как и руки Мейли. За свои бесчисленные злодеяния она не смела даже надеяться на посмертный покой. Их общие грехи наслаивались друг на друга, куя тяжелые цепи, тянущие их всех прямиком в ад. И эти цепи уже никогда не разомкнуть.

​- И всё же...

​Очередная смерть не могла заставить его отступить.

Разве не через тысячи смертей он проложил этот кровавый путь? Десятки тысяч раз он осквернял и растаптывал чужие судьбы, съедаемый алчным желанием исполнить свою единственную мечту. И вот, он наконец-то добрался до финала.

​Бесчисленное множество раз предсмертная агония едва не ломала его рассудок. Но каждый раз, когда он оказывался на грани, его сердце вновь обжигало то самое пламя.

​Та самая первая искра. То едва уловимое прикосновение пальцев — вот что вело Субару сквозь этот ад.

​До заветной цели оставался всего один, последний шаг.

Он воздвиг горы из трупов и принес немыслимое количество жертв лишь ради того, чтобы наконец оказаться здесь.

​И всё же…

- На этом всё и закончится.

Голос обрушился на него сверху. Свирепый и безжалостный.

Фраза “столица объята пламенем” не была метафорой. И фигура, выросшая на вершине склона, казалась ослепительной — словно этот человек вобрал в себя всю ярость ревущего вокруг пламени.

​- Райнхард... ван... Астрея...

​- Думаю, мне нет нужды представляться. Как и нет нужды тратить на тебя слова.

​Пронзительные голубые глаза Райнхарда вонзились в стоящего на коленях Субару.

Взгляд Святого Меча не имел ничего общего с тем, каким его запомнил Субару давным-давно. Теперь в этих глазах полыхал настоящий шторм.

​Человек, чье лицо оставалось пугающе невозмутимым даже перед самыми кровожадными мясниками, сейчас смотрел на Субару...

Смотрел с эмоцией настолько тяжелой, что её едва ли можно было описать словами. Он сверлил его взглядом, источающим чистую, концентрированную ненависть.

​- Так в тебе всё-таки предусмотрена функция “ненавидеть людей”, Святой Меча!

​- Я и сам удивлен. Не думал, что во мне еще остались подобные чувства.

​- Рад, что ты открыл в себе что-то новое. Поздравляю! С днем рождения, Райнхард!

​- Боюсь, сегодня не день моего рождения. Зато он станет днем твоей смерти.

​Субару мог сколько угодно кривляться и бросаться театральными фразами — человека масштаба Райнхарда этим было не пронять.

Услышав этот предельно сухой смертный приговор, Субару лишь расплылся в улыбке.

​Он разрушил это непогрешимое, до тошноты правильное лицо. Выпотрошил наружу эмоции, заживо погребенные где-то глубоко внутри. Субару прекрасно понимал, что в этом нет ни малейшего практического смысла, но это было единственное, чем он мог упиваться. Его личный триумф.

​- Не смеши меня, Райнхард. Святой Меча... Меч Королевства... Ты ведь рыцарь, поклявшийся защищать Лугунику, так?! И что же ты, мать твою, защитил?! НУ?! ОТВЕЧАЙ!

​- ...

​Субару надрывно кричал, широко раскинув руки и брызгая слюной.

Они стояли друг напротив друга перед главными воротами королевского дворца. Всё, что только можно было охватить взглядом с этой возвышенности, тонуло в огне. И нет, полыхала не только столица.

​В этот самый момент адское пламя жадно пожирало всю территорию Королевства Лугуники.

​Каким бы всемогущим и безупречным рыцарем ни был Райнхард, что он мог сделать в одиночку? Ни-че-го. Таким был вывод Субару.

​- Это мой подарок тебе! Ловушка, которую я кропотливо выстраивал лишь для того, чтобы прикончить тебя!

​- Убить меня...?

​- А ты как думал?! Как думаешь, сколько раз я пытался тебя убить?! Сколько раз — десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч раз — я бросал тебе вызов?!

​- ...

​От этих безумных, бессвязных воплей лицо Райнхарда окаменело в непонимании.

Ему не понять. Никому в этом мире, кроме Субару, этого вовек не понять.

​Субару прошел через все мыслимые и немыслимые круги ада, через тысячи проб и ошибок, пытаясь оборвать жизнь Райнхарда.

Он изучил Райнхарда ван Астрею. Изучил его досконально, препарировал каждую идею, приходящую в голову, плел сложнейшие интриги, шел на любую, даже самую грязную подлость, лишь бы отнять его жизнь.

​Но к каким бы ухищрениям Субару ни прибегал, Райнхард не напрягаясь их сокрушал. Словно жалкий ум Нацуки Субару, словно само его ничтожное существование физически не могло причинить Святому Меча ни малейшего вреда.

​Субару пожертвовал Эльзой. Пожертвовал Мейли. Пожертвовал “Синим”. Пожертвовал человеком, который при иных обстоятельствах мог бы стать ему другом. Пожертвовал клоуном, называвшим себя его соратником. Пожертвовал Культом Ведьмы и Архиепископами. Он совершил все немыслимые преступления, растоптал все законы морали, перешагнул через все грани дозволенного — и всё равно не смог убить Райнхарда.

​И поэтому, окончательно лишившись надежды оборвать его жизнь, Субару принял единственно верное решение.

​- Раз так, то я убью в тебе рыцаря! Я сорву с тебя этот хваленый титул “Святого Меча”, швырну в грязь и показательно растопчу!

​- И всё это... Только ради этого?

​- Только ради этого! Да, мать твою, только ради этого! Только ради этого я принес в жертву всех до единого, кто был со мной рядом... И всё это — чтобы втоптать тебя в землю!

​Субару бережно опустил тело Мейли на брусчатку. Выпрямился и безумно ткнул пальцем в Райнхарда.

​Райнхард, идеальный рыцарь, больше не мог скрыть своего глубокого, парализующего потрясения. И как же приятно было Субару это видеть.

​- Ты — герой, Райнхард. Мне не под силу убить тебя физически. Но я могу убить в тебе героя. — Вот единственный способ уничтожить тебя, Райнхард.

​- ...

​Субару упивался своим триумфом перед замолчавшим рыцарем, и голос его то и дело срывался на безумный хрип.

Он рвал жилы, выстраивал сложнейшие, изощренные схемы, пускал людей в расход, проливал реки крови, раз за разом копил собственные смерти — и вот.

​Благодаря Мейли, которая заслонила его собой и вырвала для него эти драгоценные минуты жизни, Субару наконец-то смог предстать перед Райнхардом лицом к лицу.

Лишь воздвигнув огромную гору из трупов, он сумел подняться со Святым Меча на одну сцену.

​- ...Ну почему?

​Порыв горячего ветра словно разом выдул из Субару весь его маниакальный запал. Голос внезапно надломился, став до дрожи жалким и слабым.

​- Почему ты такой сильный?! Почему ты, черт возьми, настолько сильный, что мне... пришлось заплатить всеми их жизнями, просто чтобы дотянуться до тебя?!

​Дрожащий шепот, прерываемый судорожными всхлипами. Услышав эти слова, лицо Райнхарда болезненно напряглось.

Он окончательно перестал понимать, что творится в изувеченном разуме этого безумца. Да и как тут было понять? Если Субару и сам себя уже не понимал.

​Он не знал, почему вдруг расплакался. Когда он вообще в последний раз проливал слезы?

Должно быть, в тот самый день, когда его только забросило в этот мир. Да, тогда это было в последний раз.

Те самые слезы проложили путь, который привел Нацуки Субару прямо к этому огненному аду.

​- Как бы я хотел... оказаться на твоем месте. Стать таким же безупречным. Обладать силой, чтобы с легкостью спасать всех вокруг, как это делаешь ты. Я так завидую тебе. И как же сильно я тебя ненавижу.

​- Ты...

Плотина рухнула, и вместе с горячими слезами наружу хлынули истинные, уродливые, но абсолютно искренние чувства Нацуки Субару.

Тогда, в самой первой петле в королевской столице, когда Нацуки Субару впервые увидел человека, вытащившего его из бесконечного цикла смертей...

​Именно тогда Субару позавидовал Райнхарду черной завистью.

​Пока Субару раз за разом вспарывали живот, пока он захлебывался в агонии, будучи не в силах хоть что-то изменить, его сердце стремительно черствело, а душа покрывалась мертвой коркой. А потом появился этот человек и — словно случайно отпнув камушек с дороги — с невероятной легкостью переписал его судьбу.

​Субару жаждал этой абсолютной силы. Завидовал ей, ревновал к ней и люто ненавидел.

​- Я бы так хотел быть тобой, Райнхард.

​- ...Я отказываюсь тебя понимать.

​Райнхард безжалостно отмахнулся от искренних слов Субару, как от жалкого, никчемного бреда.

И он был прав. Райнхард, он же герой. Он всегда, во всем и абсолютно прав.

​Где Нацуки Субару оступился? В какой именно момент он свернул не туда?

Он не знал. Хотя нет, на самом деле, он знал это прекрасно. Но ни одна живая душа в этом мире не смогла бы его понять.

Именно поэтому. Именно поэтому...

​Нацуки Субару уже очень давно превратился в чудовище. В безумца, не заслуживающего ни капли сочувствия.

​- ...

​Райнхард прищурился и слегка подался вперед. Он даже не потянулся к ножнам. Ведь он считал, что для того, чтобы раздавить Субару, оружие не требуется.

И здесь он тоже был абсолютно прав. Одного взмаха руки хватит, чтобы от хрупкого тела Субару не осталось ничего, кроме кровавого пятна.

​Так что, по крайней мере... в самый последний миг...

​- Не находишь, что сдаваться еще рановато?

​- Ты!

​В ту самую секунду, когда Райнхард молниеносно сорвался с места, сбоку метнулся черный силуэт.

​Раздался оглушительный, режущий слух скрежет: Райнхард встретил летящий в него клинок голой рукой, словно превратив собственную ладонь в непреодолимый клинок.

Какой бред. Как вообще можно отразить нож, пущенный с такой чудовищной силой, голой плотью? Нож жалобно звякнул и разлетелся на сверкающие осколки.

Полный бред. Почему в этом столкновении сломался именно нож?!

​- Ты и впрямь существуешь вне всяких правил.

​С ног до головы залитая кровью Эльза грациозно перекрутилась в воздухе и мягко, словно кошка, приземлилась на четвереньки.

Субару был уверен, что она мертва. Он хладнокровно использовал её как расходный материал, чтобы создать эту ситуацию, искренне полагая, что ее жизнь уже сгорела дотла. И всё же.

​- Видимо, моя смерть решила немного подождать. Хотя сейчас у меня такое чувство, будто я вернулась с того света лишь за тем, чтобы умереть еще раз.

​- Эльза...

​- Выходит, Мейли мертва... Какая жалость. Моя бедная маленькая сестренка.

​Бросив взгляд на неподвижное тело девочки, Эльза проворковала это с едва уловимой, призрачной грустью.

Но уже в следующее мгновение эта эмоция бесследно испарилась. Она резко повернулась к Райнхарду, и на ее губах заиграла предвкушающая улыбка.

​- Похоже, ты еще и убийца моей сестры. Ну что ж, потанцуем?

​- Ты уже лишилась своего оружия. Да и вообще, ты хоть понимаешь, кого сейчас пытаешься защитить?

​- Я терпеть не могу заумные разговоры. Я просто делаю то, что мне хочется. А мужчина, стоящий за моей спиной, позволяет мне делать всё, что моей душе угодно. Это делает его моим самым ценным клиентом.

​Сладострастно облизнув кровавые губы, Эльза выдала эту железную, извращенную логику, понятную лишь таким же опьяненным кровью мясникам, как она сама.

Райнхард тяжело сглотнул. Он принял боевую стойку, окончательно признав в Эльзе смертельно опасного противника.

​- Полагаю, этот раз станет для нас последним. Ты так чудесно меня развлекаешь. Это поистине восхитительно.

​- Эльза! Я..!

​- Прощай.

​Всё в ее репертуаре. Прощание вышло до боли коротким, эгоистичным и совершенно не учитывающим чувств самого Субару.

В следующую же секунду Эльза со звериной грацией сорвалась с места, бросившись на Райнхарда. Герой и Охотница за кишками сошлись в неистовом танце смерти.

​Танце, которому суждено было закончиться безжалостно быстро. Последняя кровавая трапеза Эльзы Гранхирт.

​- ...Чёрт!

​Субару просто не имел права погибнуть здесь.

С силой оторвав взгляд от схватки Эльзы и мертвого тела Мейли, он сорвался с места и опрометью бросился вниз по склону.

​Оглушительное эхо их чудовищных ударов громыхало за спиной, постепенно растворяясь в гуле горящего города.

Здания в пылающей столице рушились одно за другим, оседая пеплом. Истеричные вопли и надрывные рыдания разносились по этому аду. Дети в слезах звали родителей, родители в панике искали детей, мужчины кричали имена женщин, а женщины звали мужчин. Какофония абсолютного, первобытного ужаса.

​Да. Это был ад, который Нацуки Субару создал своими собственными руками.

Он сотворил преисподнюю, растоптал фальшивый образ Райнхарда и почти достиг своей финальной цели. Всё, что ему теперь оставалось...

​- Т-ты...

​- Гр-р-р-р...

​Субару споткнулся и уже приготовился размозжить лицо о брусчатку, как вдруг колоссальная тень нависла над ним. Огромный зверь играючи подхватил его пастью за шкирку и одним рывком закинул на свою широкую спину. Субару отчаянно вцепился в жесткую черную шерсть, пока перед его глазами маячила свирепая львиная морда мчащегося монстра.

​- Ты... но ведь Мейли... она же мертва...

​Это был один из демонических зверей Мейли. Он тащил Субару сквозь полыхающие улицы столицы.

Свирепый Гилтилау мчался вперед, неся Нацуки Субару на своей спине. У него больше не было хозяйки, не осталось ни единой причины подчиняться людям, и всё же... монстр изо всех сил спасал его никчемную жизнь.

​- Пожалуйста, найди её. Она должна быть... где-то здесь...

​Субару мысленно молился, умоляя Гилтилау сотворить невозможное чудо.

Как вообще назвать то, что сейчас сжимало его грудь? Облегчение? Горькое смирение? Разум Нацуки Субару, задавленный этим клубком противоречивых эмоций, опасно балансировал на самой грани спасительного обморока.

​Но то, что окончательно выбьет из него дух, произойдет секундой позже.

​- Всё кончено.

​Острый, как бритва, ледяной кол с мерзким хрустом пронзил бегущего Гилтилау прямо в бок.

Демонический зверь взревел от боли, запутался в собственных массивных лапах и с оглушительным грохотом рухнул на землю. Не удержавшись на спине падающего монстра, Субару с размаху впечатался всем телом в безжалостную каменную брусчатку.

​- Гха... ч-что... за...

​Судорожно моргая, пытаясь стряхнуть пелену боли с глаз, Субару огляделся, силясь понять, что произошло.

Сквозь мутную пелену он увидел Гилтилау. Истыканный бесчисленными ледяными колььями, торчащими из пробитого левого бока, зверь всё же сумел подняться на дрожащие лапы. Он приготовился к прыжку, целясь в хрупкий силуэт, окутанный тусклым, холодным светом.

​Занеся страшную когтистую лапу, Гилтилау издал оглушительный рев. Была ли это уязвленная гордость демонического зверя, или последняя, отчаянная преданность питомца, до самого конца служившего своей маленькой Мейли? Одного его удара с лихвой бы хватило, чтобы разорвать человека в кровавые клочья.

​Но прежде чем смертоносные когти достигли цели, с небес рухнуло колоссальное ледяное копье.

Оно безжалостно вонзилось прямо в распахнутую пасть Гилтилау, разорвало глотку, прошило грудную клетку насквозь и вышло наружу, насадив гигантского зверя на гротескный ледяной вертел.

Вслед за этой сокрушительной атакой воздух пронзительно затрещал: мертвенно-белая изморозь в мгновение ока расползлась по телу Гилтилау, обратив застывшего в агонии монстра в монолитную ледяную скульптуру.

​Не отрывая пустого взгляда от погибшего зверя, Субару медленно, покачиваясь, поднялся на ноги.

Левая рука плетью повисла вдоль тела — должно быть, вывихнул плечо при падении. Боль от травмы должна была быть настолько адской, что впору было кататься по земле и выть, но мозг милосердно выключил её.

Да и как иначе? Если Нацуки Субару сейчас позволит себе расплакаться от боли — всё, ради чего он сжег этот мир, пойдет прахом.

​- Всё кончено, злодей.

​Они стояли друг напротив друга. По бокам бушевало багровое пламя пожирающего столицу пожара, а прямо между ними застыла в вечном безмолвии ледяная статуя монстра.

Аметистовые глаза, пылающие непреклонным чувством долга и праведным гневом, встретились с черными, как бездна, глазами, в которых плескалась неудержимая, почти безумная радость.

​Серебряные волосы, сотканные из самого лунного света. Глаза, высеченные из чистейшего аметиста. Одно лишь созерцание ее неземной красоты заставляло истерзанное сердце Субару биться как сумасшедшее, а серебряный перезвон ее голоса звучал для него как райская песнь фей.

Та, кого он маниакально преследовал, кого искал, кого жаждал до зубного скрежета и кого ни на секунду не переставал любить — стояла прямо перед ним.

​- ...Эмилия.

​- Ты знаешь мое имя?

​Эмилия непонимающе вскинула тонкие брови. Увидев это искреннее замешательство, Субару не выдержал и тихо, счастливо рассмеялся.

Всё было в точности так, как он себе и представлял... Нет. Она была именно такой, какой он запомнил ее в их самую первую встречу. В тот день, когда они бок о бок бродили по улицам Столицы.

​Она не имела ни малейшего понятия, сколько внимания приковано к ней как к кандидатке на Королевский Трон. И дело было вовсе не в наивности — просто ее самооценка оставалась катастрофически низкой.

И это несмотря на то, что весь мир уже знал её как величайшего героя, уничтожившего Архиепископов “Лени”, “Жадности”, “Обжорства”, “Гнева” и “Похоти” — абсолютное, первобытное зло, терзавшее людей столетиями.

И сегодня, в это самое мгновение, её живая легенда станет завершенной.

​- Я сказала что-то смешное? — ее голос стал строже.

​- Нет, прости. Просто... я так счастлив. Знаешь, это из разряда... ты ни капельки не изменилась. Видя тебя такой, я понимаю, что все мои старания были не напрасны.

​- О чем ты говоришь? Мы с тобой... когда-нибудь встречались?

​Эмилия отчаянно пыталась порыться в закоулках своей памяти.

Но Нацуки Субару не существовало ни в одном из ее воспоминаний.

Разумеется, не существовало. Их мимолетная, случайная встреча жила лишь в выжженной памяти самого Субару. И только эта мимолетная встреча, только та последняя клятва искупления, брошенная в пустоту, привела Нацуки Субару в эту точку.

​- Ты...

​- Лия, не слушай его. Не воспринимай всерьез ни единого слова из того, что несёт этот человек.

​- Пак, значит.

​Эмилия всё еще отчаянно искала зацепки в памяти, но ее прервал серый кот, внезапно материализовавшийся на ее плече — дух, которого Субару помнил слишком хорошо.

Воспоминания о том дне были невероятно далекими. Но именно потому, что они были так далеки, он провел целую вечность, раз за разом прокручивая их в своей голове, цепляясь за них сильнее, чем за собственную жизнь.

Он просто не мог забыть никого, кто был частью того самого, судьбоносного дня.

​- Как мило, что ты так запросто и фамильярно называешь мое имя, — Пак сузил глаза. — Учитывая масштаб твоих чудовищных преступлений, интересно, как именно ты собираешься расплачиваться за всё это?

​- О, я расплачусь. В точности так, как вы того хотите. — Субару мягко улыбнулся. — Да и бежать мне всё равно некуда.

​- ...? Какая на удивление честная покорность. И оттого — еще более подозрительная.

​Ничего не ответив, Субару медленно расстегнул олимпийку, развел руки в стороны и открыл грудь, показывая, что не намерен сопротивляться.

Спортивный костюм. Да, тот самый. Костюм, который он бережно хранил запечатанным вплоть до этого самого дня. Костюм, который он надел только сейчас. В его больном, но кристально ясном разуме всегда жила одна мысль: если он и встретится с Эмилией снова, то стоять перед ней он должен именно в этой одежде. В той самой одежде, в которой всё началось.

Всё это время он маниакально жаждал того самого дня, когда сможет вновь надеть эту одежду и предстать перед ней.

​- Всё, что я сейчас скажу, прозвучит как бред сумасшедшего. Умоляю, просто не бери это в голову.

​- ...Что?

​- Это я предал Столицу огню. И горит не только она — это адское пламя сожжет дотла всю страну. И никто не смог этому помешать. А знаешь, что это значит? Это означает абсолютный, тотальный крах государства и тех жалких рыцарей, что клялись его защищать.

​Эти рубленые, пропитанные безумием фразы окончательно выбили у Эмилии почву из-под ног. Пак, казалось, на секунду заколебался, стоит ли немедленно заткнуть его магией, но, оценив шоковое состояние своей подопечной, отменил атаку.

Коротко поблагодарив духа про себя, Субару продолжил вбивать гвозди в ее рассудок.

​- Непогрешимый престиж Райнхарда как Святого Меча растоптан в грязи. А поскольку условия древнего завета, защищающего Королевство Дракона Лугуники, нам неизвестны — Дракон тоже не явится на помощь. Я проверял это десятки тысяч раз, так что можешь мне верить. В конечном итоге, и Райнхард, и великий Дракон оказались одинаково бесполезны.

​- Сожжешь... страну? Ты сжигаешь всё вокруг... только чтобы уничтожить Лугунику?

​- Нет, мимо. — На губах Субару расцвела улыбка. — Я делаю это лишь для того, чтобы сделать тебя Правительницей. Это, как оказалось, был единственный способ.

- ...

​Глаза Эмилии распахнулись в чистом, парализующем ужасе.

Ничто из того, что извергал этот человек, не укладывалось в ее голове. Но раз он с самого начала предупредил, что это бред сумасшедшего, ему было абсолютно плевать, поймет она его или нет.

Главное — результат. Это было самым сокровенным, выстраданным желанием Нацуки Субару.

​- Пламя гибели, ведущее целую страну к неминуемому краху... И тем, кто сразит виновника этого кошмара, будет не Райнхард и не Дракон. Это будешь ты. Ни одна из оставшихся кандидаток на трон даже близко не сможет затмить подобный подвиг. Герой, который разорвал цепи четырехвекового застоя и спас этот мир от дьявола — это ты!

​- Что... что ты вообще такое несешь?! Замолчи, я не понимаю! Я не понимаю ни единого твоего слова!!

​Эмилия в отчаянии схватилась за голову, закрывая уши руками, пытаясь отгородиться от этого словесного яда. На ее глазах выступили слезы, и когда одна из них скатилась по бледной щеке, извращенное сердце Субару сладко, болезненно екнуло.

Отчасти это был укол вины за то, что он довел свою богиню до слез. Но в куда большей степени — мрачный, всепоглощающий восторг от осознания того, что его действия всё-таки смогли потрясти ее сердце.

​- Тебе и не нужно понимать. Это нормально. Всё, что произойдет дальше, решится само собой — люди сами, по собственной воле вознесут тебя на пьедестал. А тебе останется лишь исполнить свое заветное желание. Это единственная причина, по которой я предал эту страну огню. Всё это... всё до последней капли крови... было только ради тебя.

​- Лжец, лжец, лжец! Я ведь даже... ты... почему... почему именно ты...

​Эмилия навзрыд зарыдала от этой фанатичной преданности, о которой она никогда не просила, и от этих чудовищных кровавых подношений, которых никогда не желала.

Конечно, ей было невыносимо больно. Конечно, она отказывалась это понимать.

​И Субару знал, что совершает колоссальную ошибку.

Знал, что в корне не прав.

Знал, что его методы не принесут Эмилии ни капли радости.

​Но для него это был единственный путь.

Исполнить ее желание. Сделать ее Правительницей. Доказать ей свои чувства.

С самого первого дня четко осознавая, что творит абсолютное, непростительное зло, Субару маниакально шел к этому финалу.

​И поэтому Нацуки Субару засмеялся. Сдавленно захихикал. А затем растянул губы в широкой, совершенно безумной ухмылке.

​- Смотри на меня, Эмилия. Запомни меня. Возненавидь меня. Впечатай меня в свою память навечно.

​- Кто ты? Кто ты, черт возьми, такой...? — сорванным, дрожащим голосом спросила Эмилия, пока Субару медленно, шаг за шагом приближался к ней с раскинутыми руками.

​Субару блаженно закрыл глаза.

Казалось, он ждал этого вопроса целую вечность.

Ждал возможности ответить на него, стоя прямо здесь, перед ней.

​- Мое имя Нацуки Субару.

​- Су... бару...

​Услышать, как она слабо, одними губами произносит его имя — одного этого оказалось достаточно, чтобы его с головой накрыло цунами эмоций.

Эмоций настолько ошеломляющих, что в этот миг Субару был абсолютно, тотально удовлетворен всем тем кровавым путем, который он прошел.

​И с этим триумфом в сердце, молясь лишь о том, чтобы голос не дрогнул на самой последней, главной фразе...

​- Архиепископ Греха Культа Ведьмы, олицетворяющий “Гордость” — Нацуки Субару!

​- Архиепископ...! — в ужасе выдохнула она.

​Выкрикнув свое самое грандиозное, финальное представление, Субару вложил все оставшиеся крохи сил в ноги и резко оттолкнулся от земли.

Нацуки Субару собрал всю свою расколотую волю в единую точку ради последнего рывка в своей жизни.

​Тот, кто пожертвовал сотнями жизней. Тот, кто растоптал всех, кто мог бы стать ему другом. Тот, кто находил извращенное утешение в крови...

​”Я — человек, который сжег этот мир, поставил на колени страну, уничтожил героя, и…”

​- ...

​”...которого убьешь ты.”

​Почувствовав, как безжалостный ледяной удар насквозь пронзает его грудь, Субару искренне, счастливо улыбнулся.

Потеряв последние остатки сил, Субару тяжело рухнул на колени и завалился на бок.

Его обмякшее тело жалко скользнуло по холодной брусчатке — он так и не смог дотянуться до неё.

​- П-почему..?

​Субару уже закрыл глаза, с абсолютным блаженством принимая свой конец, но что-то теплое заставило его вновь открыть глаза.

Эмилия стояла прямо над ним. Горячая слеза, сорвавшаяся с ее подрагивающих ресниц, разбилась о бледную щеку Субару, заставив его распахнуть глаза.

​- Почему..? — снова надломленно прошептала она.

​Что именно скрывалось за этим “почему”?

Почему ты сотворил весь этот кошмар?

Почему всё должно было закончиться именно так?

Почему ты прошел этот кромешный ад лишь для того, чтобы умереть от моих рук?

​В этом единственном, дрожащем слове крылись тысячи невысказанных вопросов.

И Субару бы отдал всё, чтобы ответить на каждый из них. Но у него оставались лишь жалкие, утекающие сквозь пальцы секунды.

​Поэтому он вложил свой единственный ответ в самый последний, слабеющий выдох.

​- ...Я... люблю тебя.

***

​Смерть приближалась. Такая старая и до боли знакомая смерть.

​Каждый раз, принимая смерть, Субару проваливался в темное, неизвестное и пугающе одинокое место.

Поистине, бездонно одинокое место. Место, где вынести эту изоляцию было просто невозможно.

И каждый раз его безжалостно изгоняли отсюда.

Вышвыривали обратно в тот мир, сотканный из крови и агонии, слез и скорби, где оставалась лишь жалкая крупица любви.

​Но теперь всё хорошо.

Он был полностью удовлетворен.

​- ...

​Субару почувствовал, как кто-то во тьме этого сумрачного мира шепчет ему нежные слова.

В них крылось утешение, ободрение, полное признание и подтверждение всего его пути.

​Но почему? Ведь это шептала не та возлюбленная, которую Субару так отчаянно искал.

Его истинная богиня была совершенно в другом месте. В мире, где его больше нет. Там, где ее великая мечта сбывается, а все пролитые слезы приносят плоды.

​Ради этой цели Субару принес в жертву стольких людей, а в самом конце — пожертвовал и собой.

Так что всё в порядке. Ему не нужно было спасение. Свое единственное утешение и спасение он уже получил в самом-самом начале этого пути.

​- ...

​Этот голос определенно звал его.

Звал его по имени с бесконечной добротой, с милосердием, с любовью.

​И поэтому Субару позволил своему существованию сойти с бесконечной спирали смертей, медленно принимая это далекое, теплое присутствие.

Принимая её тепло, он ответил на слова ▒▒▒▒.

​- ...

​- Даже если ты отвергнешь меня, я никогда тебя не забуду.