В звоне разбитого бокала Субару услышал, как разлетается вдребезги слепое доверие.

- Э-это...

- Прости. Правда, прости. Я не хотел этого делать. Честное слово, не хотел..

Голос Юлиуса задрожал от шока. Он попытался опереться локтями об столешницу, но тело предало его. Лишившись опоры, рыцарь соскользнул вниз и рухнул на пол, с грохотом опрокинув стул.

Падая, он смахнул со стойки стакан и бутылку. Осколки разлетелись по полу, а выплеснувшийся алкоголь запятнал его белоснежный мундир.

Конечности перестали слушаться, жизнь медленно ускользала. Губы посинели, зрение затуманилось; Юлиус судорожно моргал, пытаясь отогнать надвигающийся конец.

Субару, не вставая из-за столика, холодно наблюдал за его агонией.

Черты его лица отличались редким изяществом. Высокий и статный, он излучал благородство каждым жестом — и когда вошел в таверну, и когда беседовал с другом. Лучший Рыцарь, во плоти.

- Неудивительно, что вас называют “Лучшим”, Юлиус Юклиус-сан.

- Т-ты...

- Но если бы ты помнил, кто ты, то смотрел бы по сторонам. Ты — Первый Рыцарь фаворитки Королевского отбора. Глупо было полагать, что мишенью может стать лишь твоя госпожа, а не ты сам. Впрочем...

Субару встал, читая нотацию хрипящему в агонии Юлиусу, и протянул руку. Его рука потянулась к человеку, сидевшему на стуле рядом с упавшим Юлиусом.

Льняные кошачьи ушки, миловидные черты. Субару нежно притянул к себе его хрупкие плечи и погладил по голове. От одного этого действия “Синий” расслабленно прикрыл глаза в одурманенном блаженстве.

- Фе.. ликс... ты...

- Знаешь, сыграть на его разбитом сердце было той ещё морокой. В жизни бы не подумал, что буду так из кожи вон лезть, спасая кого-то, кроме Неё. Но игра стоила свеч.

- Что, ты, задумал...

- Это тебя уже не касается. Расслабься. По моему плану, твоя смерть выведет твою госпожу из-под удара. Ей больше ничего не грозит. Хотя не знаю, что будет, если она решит бороться дальше.

В желтых глазах Юлиуса смешались растерянность и гнев, печаль и хаос, скорбь и подозрение.

Но каждая из этих стремительно сменяющих друг друга эмоций уже переставала иметь хоть какое то значение.

- Пришел выпить по зову старого друга, и первый же глоток стал роковым. Доверие — это сладкий яд, господин “Лучший”. Ты им захлебнулся и потерял бдительность.

- ...

- Наверное, приятно быть всеобщим идеалом. Жить правильно, ещё и так бездумно... Завидно даже. Жаль только, что эта жизнь закончилась.

Субару присел на корточки и заглянул в лицо Юлиуса, чье сознание уже угасало. Тот даже не удостоил Субару взглядом. Ему не было никакого дела до палача, отдавшего приказ.

В его глазах читалась лишь боль за друга, чьими руками совершили это злодейство, и немая вина перед госпожой, которую он оставил одну…

- ...

- Рыцарь до мозга костей. Как же это бесит.

Сквозь зубы процедил Субару, глядя на мертвое лицо Юлиуса, погрузившееся в вечное молчание.

К горлу подступила тошнота. Ещё бы — ведь у Субару не было веской причины убивать “Лучшего из Рыцарей”.

Пожалуй, он впервые отдал приказ на ликвидацию просто так, без какой-либо высшей моральной цели.

Смерть культистов или Архиепископов не вызывала у него угрызений совести. Но здесь... здесь он убил лишь потому, что выбрал самую легкую мишень.

К Анастасии Хошин с её охраной не подобраться. А Юлиус был открыт. И главное — против него идеально сработал “Синий”, которого Субару так удачно посадил на поводок.

- Я хорошо справился, Господин Субару?

Тихо спросил “Синий”, стоя рядом с Субару, пока тот наблюдал за смертью Юлиуса.

- Ты отлично справился. Прости, что заставил тебя пройти через это.

Субару пожал плечами и снова погладил его по голове.

“Если этого достаточно, чтобы удержать его в равновесии, я готов гладить его бесконечно.”

- Всё в порядке… если я могу быть вам полезен, Господин Субару. Ведь это было необходимо для создания будущего, которого желали вы и Его... Её Высочество, верно?... Верно?

- Верно, так и есть. Потому мы и не могли позволить твоему другу остаться в живых.

- Да...

Лицо “Синего” оставалось пустой, ничего не выражающей маской, но гибель друга всё же пустила трещину по его разуму. Он судорожно вцепился в рукав Субару, словно утопающий, пытаясь хоть чем-то заткнуть зияющую дыру в груди.

В воздухе повис тяжелый, удушливый запах смерти. И в этот момент...

- Ох, я не вовремя?

Дверь, которая должна была быть заперта, открылась, и на пороге возник мужчина с обманчиво мягким, даже добрым лицом.

Рука Субару дернулась — первой мыслью было убрать свидетеля. Но он тут же расслабился. Это был свой человек.

- Ты как раз вовремя.

- Естественно. Время — ресурс ограниченный. А для нас, торговцев, время — это деньги.

- Всё ещё зовешь себя торговцем? Наглости тебе не занимать. Скорее уж “торговец смертью”.

- Хм, мне даже возразить нечего.

Худощавый седовласый мужчина неловко почесал затылок в ответ на колкость. В своем строгом черном костюме и траурном галстуке он выглядел так, словно только что вернулся с похорон. Впрочем, если присмотреться, от него и вправду веяло могильным холодом, который невозможно было смыть.

Черты его лица и взгляд казались мягкими, но то, с какой звериной цепкостью он сканировал пространство, выдавало в нём человека, пережившего не одну бойню.

Но больше всего Субару привлекали его мутные глаза. Глаза того, кто потерял всякий смысл и цель, но всё же выбрал жизнь живого мертвеца. Точно такие же пустые глаза, как и у “Синего”.

- Твое имя... кажется, я его у тебя и не спрашивал.

- Я не представлялся и не собираюсь. И ваше имя, уважаемый клиент, спрашивать не намерен. Так нам обоим будет спокойнее спать.

- Пожалуй, ты прав. Друзьями нам всё равно не стать.

- Именно. При малейшей смене ветра мы окажемся врагами. Да и разве то, что мы здесь наблюдаем — не результат этой самой “дружбы”?

С иронией заметил мужчина, косясь на распластанное тело Юлиуса и вцепившегося в Субару “Синего”.

Субару пропустил колкость мимо ушей и направился к выходу. И яд, и зачистку следов он организовал через этого человека. Дергать Культ Ведьмы было бы слишком рискованно — сейчас Субару и так ходил по лезвию ножа.

- Передай Расселу мою благодарность. Рассчитываю на вас и впредь. Ты ведь его правая рука?

- Его правая рука растет у него из плеча. А я — всего лишь раб.

“Какой прагматизм”, — с симпатией подумал Субару, оценив этот сухой, лишенный иллюзий ответ. И тут же ощутил укол сожаления.

Сложись всё иначе, они наверняка стали бы отличными друзьями.

***

Субару продолжал действовать из тени, методично убирая кандидаток на трон и путающихся под ногами Архиепископов.

Культ Ведьмы оказался идеальным прикрытием — сборище опасных фанатиков, где никто не лезет в чужие дела.

Да, рано или поздно этот Культ придется вырвать с корнем, но именно поэтому он пускал сектантов в расход с такой легкостью. Полное отсутствие вины. Это даже как-то освежало.

Архиепископов он тоже не воспринимал как союзников.

Словно хищник, он неустанно выискивал их слабости и просчитывал варианты убийства. Тестировал их на практике, и если план казался рабочим — расставлял сети. А любая ошибка не имела значения: Субару всегда мог отмотать время и начать заново.

И всё же, как ни парадоксально, даже у такого Субару появились те, кого можно было назвать союзниками.

Хотя он прекрасно понимал: в Культе Ведьмы нельзя доверять ни единой душе, а втягивать в свои планы посторонних — смертельно опасно.

- Но мы ведь вместе с самого-самого начала! Мне та-а-ак нравится, когда братик зовет меня поиграть во все эти веселые игры.

- Я не собираюсь слепо тебе подчиняться. Но то, как ты при каждой встрече обдумываешь, как бы перерезать мне глотку... признаться, это приводит меня в восторг.

- Рядом с вами мечта Его Высочества непременно сбудется, Господин Субару. Поэтому я всегда буду следовать за вами... Но, постойте. Господин Субару, а когда... где именно вы познакомились с Его... Её Вы-высочеством?..

- Нас связывает лишь та грязь, в которой мы копаемся по вашему указу. Какие к черту союзники? Мы оба — просто позор своих семей. Отбросы, которым стыдно смотреть людям в глаза. Будь моя воля, я бы давно сдох.

- Я зашел та-а-ак далеко... До исполнения моего заветного желания остался всего о-о-один шаг. И ра-а-ади этого... я с радостью продам душу дьяволу. Дьяволу в твое-е-ем обличии.

Субару не питал иллюзий и ни на секунду не считал свои поступки достойными прощения. Но сам того не заметив, он собрал вокруг себя тех, кто так или иначе разделил с ним этот путь во тьму. И, быть может, именно это стало для него спасением.

Полагаясь на силу “Посмертного Возвращения”, Нацуки Субару отчаянно тонул в беспросветном мраке ради одной-единственной цели — спасти Эмилию. Он был уверен, что это проклятое бремя придется нести в одиночку. Что в этой войне он навсегда останется один против всего мира.

И тот факт, что в какой-то неуловимый момент эта битва перестала быть лишь его личным адом одиночества, был довольно…