Прошел месяц. Со смертью Титуса братство Марса стало крепче, и сила его теперь не столько в элите, сколько в основной части списка — людях Антонии и моих. Жестокое обращение с рабами я запретил, и бывшие бойцы Цереры, хоть и побаиваются по-прежнему Виксуса и ему подобных, поддерживают чистоту в башнях и во дворе и исправно добывают дичь и топливо. Для чего-то большего они едва ли пригодны. Полсотни овец и коз во дворе замка, а также поленница дров — достаточный запас на случай осады, нет только воды. Насосы в умывальной перестали работать в первый же день, и никаких емкостей для хранения тоже не нашлось. Сомневаюсь, что это случайность.

Металлические шлемы и щиты, перекованные в тазы, годятся, чтобы носить воду из реки в долине под стенами замка. Выдолбить корыта из древесных стволов нетрудно, но этого оказалось недостаточно. Попробовали рыть колодец, но глубже вязкой глины не пробились. В конечном счете выложили стенки ямы камнями, чтобы получился бассейн, но вода из него все равно утекает, так что сидения в осаде мы себе позволить не можем.

Кассий дает мне уроки фехтования: понаблюдав за его поединком с Титусом, я решил, что это не будет лишним. Уроки даются мне легко, тем более что тесаком я владею, а приемы с прямым клинком мало чем отличаются. Главным образом мне надо понять, как может действовать вооруженный им противник. Тесак я никогда не обнажаю, чтобы не выдавать свое умение Кассию. Если он когда-нибудь узнает про Юлиана, это мой единственный козырь.

С изощренными движениями кравата все гораздо сложнее. Удары ногами не получаются вовсе, хотя ломать шеи ударом ладони я худо-бедно научился, больше не размахиваю кулаками впустую и освоил кое-какие приемы защиты. С точностью и скоростью у меня все в порядке, чего нельзя сказать о дисциплине и самоконтроле, которым пытается учить меня Кассий. Философия внутреннего спокойствия явно не для меня.

Тем не менее правильная стойка с поднятыми локтями, как тогда у Юлиана, удары и блоки сверху вниз уже получаются. Погибшего брата мой учитель вспоминает то и дело, и каждый раз мое сердце ухает в пропасть. Интересно, что думают кураторы, наблюдая за нашими занятиями. Небось обмениваются шутками, какая холодная расчетливая сволочь этот Дэрроу.

На самом деле я и сам частенько забываю, что Кассий, Рок, Севро и остальные — мои враги и в один прекрасный день мне придется их всех убить. Они зовут меня братом, и я невольно думаю о них так же.

Война с братством Минервы продолжается в виде коротких стычек с переменным успехом. Ни одной из сторон не удается одержать решающую победу. Виргиния слишком благоразумна, чтобы ввязаться в бой всеми силами, и вынудить ее никак не получается. Рисковать не любят и ее бойцы — не то что наши, всегда готовые крушить врагов во славу Марса. У Минервы такой только Пакс, который при виде меня теряет голову, и остановить его трудно.

Виргиния пытается действовать иначе, ее мечта — захватить меня в плен. Она даже предлагала сделку Антонии, если та не врет. Однако дюжина лошадей, шесть пик-шокеров и семь рабов за тайный союз Антонию не устроили.

— Небось, за шанс стать примасом предала бы не задумываясь? — смеюсь я.

— Еще бы, — хмыкает она, продолжая делать маникюр, — но, поскольку ты в курсе, это не предательство, верно?

— Тогда почему не попробуешь?

— Пока твое отребье на тебя молится, шансов нет. Может, потом, когда оступишься…

— Или цену предложат повыше, — продолжаю я.

— Правильно мыслишь, дорогой.

Мы не упоминаем Севро, но я знаю, как она его боится. За меня малыш Гоблин зарежет и глазом не моргнет. Он всюду следует за мной, одетый в волчью шкуру, то пешком, то рысцой на мохнатой вороной кобылке. Доспехов Севро не признает. Волки подбегают к нему запросто, словно он из их стаи, и выпрашивают куски добытой оленины. С тех пор как мы прибрали к рукам овец и коз, охотиться им стало труднее. Крошка частенько забавляется, бросая волкам куски мяса со стены.

— Я убил их вожака, — объясняет Севро, насмешливо поглядывая на меня. — Не бойся, твоя шкура мне не по росту.

Я отдал ему под командование все остальное «отребье», потому что элиту и даже середнячков он слишком презирает. Поначалу, впрочем, и со своими контакт не ладился, но потом волчий вой стал все чаще слышаться по ночам, а щеголяющих в волчьих шкурах заметно прибавилось. Всего их набралось шестеро: сам Гоблин, Ведьма, Брюзга, Клоун, Крошка и Скелет. Прозванные упырями, они наводят на всех страх своими бледными лицами в обрамлении распахнутых волчьих пастей. Отряд Севро я использую для тайных поручений и без него едва ли смог бы сохранить лидерство. Меня не слишком-то любят, и за спиной частенько слышится нелестный шепоток. Старые раны не так-то просто залечить.

Мне до зарезу нужна большая победа, но Виргиния слишком хитра, а тридцатиметровые стены замка Минервы охраняются теперь куда тщательнее. Севро меряет шагами штабной зал и чертыхается, ругая идиотские, по его мнению, правила игры.

— Ну какой придурок полезет через эти стены, неужто кураторы не понимают? Кто станет рисковать, когда сил и так не хватает? Уж точно не Виргиния, разве что Пакс, у которого одна стать, а мозги куриные. Только и мечтает, что взять тебя за яйца, одно-то ты ему уже отбил, хе-хе…

— Оба, — поправляю я.

— А давайте зарядим катапульту Крошкой или Гоблином и запустим через стену? — смеется Кассий. — Где бы только катапульту найти…

Затяжная война с Виргинией бесит невероятно. Где-то в южной или западной стороне набирает силу Шакал. Надо спешить, пока сын губернатора не уничтожил меня первым.

— Просто мы смотрим не с той стороны. — Я обвожу взглядом советников. С нами в зале еще Рок и Куинн. Осенний ветер доносит через окно запах гниющих листьев.

— Давай поделись своей великой мудростью, — снова усмехается Кассий. Красавчик развалился на стульях, положив голову на колени Куинн, которая играет его золотыми кудрями. — Мы умираем от любопытства.

— Нет, я серьезно… Училище существует не одну сотню лет, и все варианты учебных ситуаций давно разыграны, все проблемы так или иначе решались. Конечно, Севро прав, стены высокие, и сил не хватает, но неужели кураторы об этом не знают? Значит, нужен другой подход… Союзника надо искать, вот что я думаю!

Малыш Севро хмурится:

— Ну, предположим… только против кого?

— Против Минервы, естественно, — хмыкает Рок.

— Глупости, — ворчит Севро, возвращая начищенный нож в черный рукав форменной куртки, — кому нужен их сраный замок на задворках? Никакой тактической ценности он не представляет. Нам нужны поля у большой реки.

— И пекарни Цереры, — поддакивает Куинн. — От хлеба я не откажусь.

Да и кто откажется? Мясо-ягодная диета всем уже осточертела.

— Тем более если война затянется до зимы, — продолжает Севро, разминая пальцы. — Только что́ об этом говорить, раз крепость никак не взять? Глупая игра… Так или иначе, без зерна и воды не обойтись.

— Вода у нас есть, — напоминает Кассий.

Севро заводит глаза к потолку, вздыхает:

— Чтобы ее достать, надо выходить за стены, тупая башка! А если настоящая осада? На том, что есть, мы продержимся дней пять, ну семь, если пить овечью кровь… Нет, крепость брать придется. Воевать эти хлебодроты так и не научились, но поживиться у них есть чем.

— Хлебодроты? Ха-ха-ха! — заливается Кассий.

— Да заткнитесь вы! — бросаю я раздраженно.

Однако затыкаться никто не собирается. Для них это развлечение, игра, в которой ни срочности, ни жизненной необходимости, а я кожей ощущаю, как сила Шакала растет с каждой потерянной мною минутой. То, как Виргиния и Фичнер упоминают о нем, пугает. А может, все дело в том, что он сын моего главного врага? К смертельной ненависти примешивается желание убежать и спрятаться.

Так или иначе, пошатнувшееся лидерство надо укреплять.

— А ну, тихо! — рявкаю, скорчив зверскую рожу. Это действует. — Наши опять видели дым в южной стороне. Шакал наступает. — Кассий снова усмехается. Он вообще не верит в таинственного всемогущего противника, считает его выдуманной страшилкой. — И перестань хихикать, — бросаю ему, — это не шутки, черт побери! Может, и смерть твоего брата — смех?

Кассий хмуро опускает глаза.

— Прежде всего, — продолжаю я, рубя ладонью воздух, — надо вывести из игры братство Минервы и Виргинию.

— Виргиния, Виргиния… — издевательски ухмыляется Севро. — Только и слышу про эту Виргинию. Никак глаз на нее положил?

Куинн возмущенно фыркает. Я хватаю малыша за воротник и поднимаю одной рукой. Суча ногами в воздухе, он безуспешно пытается вырваться.

— Еще одно слово… — шиплю я ему в самое лицо.

— Все, Жнец… принято. Приношу и все такое… — Вновь обретя опору, он суетливо поправляет воротник. — Стало быть, ищем союзника… В Великий лес идем, правильно?

— Угу.

— Отлично, позабавимся! — снова веселится Кассий, вскакивая на ноги. — Глубокая разведка, славно.

Я качаю головой:

— Нет, пойдем только мы с Севро, ты останешься.

— Да ну, тут же скука смертная…

— Останешься, — повторяю я. — Ты мне нужен в замке.

— Хм… Это приказ? — тут же надувается он.

— Да! — встревает Севро.

Кассий его не замечает, глядя только на меня.

— Ты мне приказываешь? — цедит он, щурясь. — Я делаю только то, что хочется мне.

Я усмехаюсь:

— Предпочитаешь рискнуть головой вместе со мной, а у руля оставить Антонию?

Куинн тихонько сжимает его локоть. Думает, я не замечу. Кассий оглядывается на нее, а затем поворачивается ко мне, уже сияя улыбкой:

— Само собой, Жнец. Конечно я остаюсь. Тем более раз ты просишь…

* * *

Первый привал мы с Севро делаем на южной оконечности холмов, откуда уже видно начало огромного лесного массива. Костер мы не зажигаем: помимо наших разведчиков ночью здесь могут бродить и чужие. В свете заходящего солнца за атмосферным куполом я уже успел разглядеть на дальнем гребне силуэты двух всадников. Мельтешение багрово-красных и розовых отблесков, напоминающее уличную иллюминацию Йорктона с высоты пентхауса, постепенно гаснет, и нас окутывает тьма. Севро продолжает сетовать на идиотизм игры, затеянной кураторами.

— Тогда зачем ты в ней участвуешь? — спрашиваю я.

— Откуда мне было знать, что тут устроят? — фыркает он, ковыряя в зубах обглоданной костью. — Рекламных брошюрок никто не раздавал. Разве только избранным… А на поверку — глупость одна.

— Ну, о Пробе ты нам сам рассказал, еще в челноке.

— Можно подумать, я что-то знал про нее.

— Зато навыков у тебя для этой игры более чем достаточно.

— И что? Если твоя мать была хороша в постели, это не значит, что она из розовых, — скалится он. — Каждый приспосабливается как может.

— Очень смешно, — бормочу я.

— Ты к чему вообще клонишь?

— Пробрался в замок, стащил штандарт и закопал — раз. Стащил штандарт Минервы — два. Однако ни одного балла на твоем счету за это не прибавилось. Странно, разве нет?

Он сердито мотает головой:

— Нет.

— А если серьезно?

— Что мне сказать? — Севро пожимает плечами. — Меня никто никогда не любил. Я не такой красивый и статный, как ты или твой дружок Кассий. Приходилось драться за все, а за это не любили еще больше. Гоблин и есть гоблин. — Он угрюмо замолкает, сверля меня в темноте глазками-пуговками.

И впрямь последний в списке братства, да и попал туда вопреки желанию Фичнера, кто-то из выборщиков настоял.

— Тебя за то и взяли, что мелкий и выглядишь слабее других, — вздыхаю. — Результаты тоже никакие. Ты из тех, кто не должен был пройти Пробу, жертвенная овечка, чтобы поставить в пару с элитой, на которую возлагались особые надежды… Ты убил Приама, Севро, а потому никогда не станешь примасом. Я верно догадался?

Севро кивает:

— В точку. Прикончил, как комнатную собачку, быстро и без проблем. — Он выплевывает кость. — А ты, Дэрроу, убил Юлиана… Угадал?

Я молчу, и тему Пробы мы больше не поднимаем.

Утром спускаемся с холмов на равнину. Луга здесь перемежаются редкими рощицами. Пускаемся в галоп, чтобы скорее преодолеть их, не попавшись на глаза разведчикам Минервы. Какой-то всадник маячит вдали, но мы уже на опушке леса, который простирается к востоку. Южный горизонт, где рыщет Шакал, по-прежнему окутан дымом.

Хочется поговорить с Севро, узнать побольше о его жизни, но как-то боязно, уж слишком цепкий у него взгляд. Нет желания нарываться на ответные вопросы. Чего доброго, раскусит меня еще легче, чем я Титуса. Странно: дерзит мне не меньше, чем другим, но такое ощущение, что питает симпатию. Что еще любопытнее, мне тоже очень хочется с ним подружиться. Почему? Он единственный из всех, включая Рока и Кассия, кто по-настоящему понимает, что к чему в этой жизни. Вырос уродцем в мире, предназначенном для одних красавцев, и за это приговорен к смерти. Участь нисколько не лучше, чем у алых.

Вообще, что-то наше в нем определенно чувствуется. Может, признаться ему? Иногда так и подмывает. Он станет еще лучше относиться ко мне, если узнает, что и я в этом мире изгой… Но я держу язык за зубами: кураторы видят и слышат все.

Квитусу лес явно не по душе. Заросли вдоль опушки такие густые, что поначалу дорогу приходится прорубать мечами, но потом кустарник редеет, и мы попадаем в царство деревьев-великанов. Их гигантские кроны сплетаются высоко над головой и лишают света всю мелкую поросль, а корни, как щупальца, ветвятся во все стороны, высасывая из почвы всю энергию до капли. Такое впечатление, что мы снова в городе, только вместо людей здесь снуют звери, а вздымающиеся ввысь мощные стволы выполняют роль стен из металла и камня. Однако чем дальше мы углубляемся в чащу, тем отчетливее вспоминаются родные сумрачные подземелья, где нет ни неба, ни солнца.

Под копытами лошадей шуршат опавшие осенние листья величиной с тарелку. Я уверен, что за нами следят. Севро это не нравится, он хочет незаметно шмыгнуть в сторону и разведать, кто там прячется, но я не разрешаю.

— Это нарушит наши планы.

— Нарушит наши планы, — передразнивает он.

Останавливаемся перекусить козлятиной и крадеными маслинами. Головы не поднимаем, пускай те, кто засел наверху, считают нас идиотами. Не стоит пугать их раньше времени, моя победа все равно неизбежна, если я достоин быть лидером своего братства… Интересно, есть у них веревки. Или по ветвям и так легко взбираться?

Севро недовольно ерзает. Видно, как ему не терпится достать ножи и кинуться вверх по стволу. Не стоило его брать с собой, он не создан для дипломатии.

В конце концов играть в молчанку наблюдателям надоедает.

— Эй, Марс! — слышится голос в густой листве. Ему вторят другие, с разных сторон. Глупые детишки, такие уловки стоило приберечь для ночи. В кромешной тьме таинственные голоса и впрямь наводили бы страх… не хуже, чем вот этот низкий рев вдали, от которого шарахается мой конь. Ваятелям надоело лепить оленят, и они понаделали всяких чудищ. Священные животные Дианы — олень, медведь и вепрь. Похоже, где-то в глубине чащи бродит гигантский медведь. Успокоив Квитуса, отвечаю:

— Я Дэрроу, предводитель братства Марса. Хочу поговорить с вашим примасом, если он у вас уже есть, или просто со старшим. Если лидеров нет, то с тем, кто посмелее.

Молчание.

— Спасибо за внимание, — язвит Севро.

Мы переглядываемся, он пожимает плечами. Детишки и есть. Сами, мол, знаем, что делать, нечего нам указывать. После долгой паузы две рослые девицы в пятнистом камуфляже все-таки выходят из-за деревьев. За плечами луки, в сапогах ножи. У одной нож спрятан даже в туго закрученных волосах. На лицах лунная раскраска из ягодного сока. На поясах висят звериные шкурки.

У меня вид нарочито не воинственный. Волосы и лицо отмыты до блеска, раны прикрыты, черный мундир выстиран и аккуратно заштопан. Куинн с Лией в один голос заявили, что в таком виде я чертовски привлекателен. Мне совершенно не нужно пугать братство Дианы, наоборот. Для того и спутника такого взял. Без волчьего наряда малыш Гоблин смотрится забавно и безобидно, особенно если ножи запрятать подальше.

Девицы ухмыляются, глядя на него, на меня смотрят с явным интересом. За ними с деревьев спускаются другие. Забирают у нас оружие, все, что удается найти, и закутывают лица мехом. От плохо выделанных шкур несет падалью. Мы ничего не видим, но считаем шаги. Впереди слышится стук многочисленных дятлов, и я вспоминаю о проделке Фичнера. Должно быть, замок уже близко. Нарочно спотыкаюсь и падаю — кустарника здесь нет. Покружив нас на месте, снова куда-то ведут. Стук дятлов отдаляется. Неужели эти лесные охотники умнее, чем показались сначала? Нет, снова стук впереди.

— Тамара, привели! — докладывает кто-то.

— Не сюда, тупицы! — раздается в ответ. — Хотите, чтобы они тут все разведали? Сколько раз вам… Погодите, сама спущусь.

Опять ведут, но недолго. Наконец ставят спиной к древесному стволу. Новый голос, на этот раз мужской.

— Отрезать, что ли, красавчику яйца? — лениво скрипит он, как лезвие ножа по стеклу.

— Уймись, Тактус. Решать Тамара будет. В рабы его, и к черту дипломатию.

— Поглядите-ка на его клинок — кривой, как серп жнеца.

— Ага! Вот он кто!

— Сразу имейте в виду, серп мой! — снова скрипит Тактус. — А еще хорошо бы скальп, если никому больше не надо. — Судя по всему, личность малоприятная.

— А ну, заткнитесь все! — рявкает Тамара. — Тактус, убери нож.

С лица сдергивают мех. Мы стоим в небольшой роще. За деревьями ничего не разглядеть, но дятлы где-то позади стараются вовсю. Оборачиваюсь и тут же получаю увесистый подзатыльник от смуглого жилистого парня со слипшейся в сосульки бронзовой шевелюрой, окрашенной алым ягодным соком. Высокие, резко очерченные скулы и глубоко посаженные змеиные глазки довершают угрожающий облик.

— Значит, ты и есть тот самый Жнец? — криво усмехается Тактус, взвешивая в руке мой тесак. — Уж больно хорошенький для такой репутации.

— Похоже, я ему понравился, — киваю с улыбкой Тамаре.

— Тактус, уйди! Спасибо, ты больше не нужен, — устало произносит стройная коротко стриженная девушка с ястребиным профилем. По бокам ее стоят трое здоровенных парней. Судя по их взглядам, смуглого шутника здесь не любит никто.

— Зачем тебе этот Гоблин, Жнец? — хихикает Тактус, кивая на Севро. — Для чистки сапог, а может, ловли блох? — Он с ухмылкой глядит на парней. — Или еще для чего?

— Тактус, уйди! — рычит Тамара.

— Слушаю и повинуюсь, мамаша, — отвешивает он издевательский поклон. — Пойду поиграю с другими детками. — Подмигнув мне с видом заговорщика, бросает мой тесак на землю.

— Прошу прощения, — вздыхает Тамара, — он не слишком учтив.

— Все нормально.

— Я Тамара из… ой, чуть не назвалась полностью, — смеется она, — из братства Дианы.

— А они? — киваю на парней.

— Моя охрана. А ты, стало быть, Жнец. Что ж, наслышаны… особенно от Минервы, там тебя хорошо знают. — Она замечает ухмылку Севро. — А это кто?

— Тоже охрана. Моя.

— Хм… низкорослая какая-то.

Севро мигом вскипает:

— А ты…

— Волки тоже ростом не отличаются, — вмешиваюсь я.

— Мы здесь больше опасаемся шакалов, — кривится Тамара.

Жаль, что Кассий не слышит и не видит выражения ее лица, сразу понял бы, что тревога моя уместна. Пытаюсь выяснить подробности, но развивать эту тему предводительница братства Дианы не собирается и предпочитает сама задавать вопросы.

— Скажи мне кто-нибудь, — усмехается она, — что Жнец из братства Мясников заявится в мою долину для переговоров, я сочла бы это розыгрышем скучающих кураторов. Чего ты, собственно, хочешь?

— Спихнуть со своей шеи Минерву.

— Чтобы легче было потом явиться сюда и заняться нами? — рычит охранник.

Примирительно улыбаясь, вываливаю чистую правду:

— Ага, спихнуть Минерву, чтобы потом сразиться с вами.

«А еще победить во всей этой идиотской игре и разрушить на хрен вашу проклятую цивилизацию!» — добавляю про себя.

Смеху предводительницы вторит вся компания.

— По крайней мере, честно… — кивает Тамара, — хоть и не слишком умно. Марс в своем репертуаре. Наш куратор говорит, что вы не побеждали уже много лет, и знаешь почему? Мясники как лесной пожар, они пожирают все, до чего могут дотянуться, рушат братство за братством, не в силах сдержаться, а потом выгорают и остаются голодать на развалинах. Зима в осаде охлаждает ваш неудержимый пыл, а превосходящие технологии добивают. Так скажи, Жнец, с какой стати мне дружить с лесным огнем? Не лучше ли пересидеть в безопасности, пока вы не сожрете всех остальных?

Тут-то я и забрасываю наживку:

— Огонь может быть полезным.

— Вот как?

— Может, мы и выгорим у вас на глазах, но где при этом окажетесь вы? В рабстве у других или в надежной крепости с обильными запасами, и притом удвоив свою армию, которая потом приберет головешки?

— Объясни, не понимаю.

— Даю торжественное обещание, что мы пальцем не тронем ваше братство, пока действует наше соглашение. Если вы поможете мне разгромить Минерву, я помогу вам взять крепость Цереры.

— Хм… крепость Цереры? — Тамара переглядывается с парнями.

— Жадничать не советую, — предупреждаю я. — Пойдешь на Цереру в одиночку, Марс и Минерва ударят в спину.

— Ну, это понятно… — отмахивается она. — Церера что, близко?

— Близко, совсем рядом. А еще у них есть хлеб… — Окидываю критическим взглядом шкурки на поясах. — Очень неплохая добавка к дичи.

Предводительница Дианы в задумчивости переминается с ноги на ногу, но уже ясно, что победа за мной. Вкусная еда — отличный козырь, это надо запомнить.

— Значит, говоришь, удвоить армию?