Глава 17. Демон.

Линь Цин затаил дыхание. Улыбка женщины перед ним на мгновение ошеломила его. Не то чтобы Чжао Цзыму никогда не улыбалась при нем, и не то чтобы это всегда были деланные и неискренние улыбки. Просто ее лицо обладало естественной нежностью, и она всегда была одинаковой для всех.

Однако эта сегодняшняя улыбка была совсем другой. Она исходила из глубин ее сердца, настоящая, как цветок, распустившийся на ветру, и буквально атаковала своим изяществом; его сердце не могло не дрогнуть.

- Почему ты не боишься? - спросил Линь Цин.

- Я отдаю тебе свою жизнь, поэтому я не боюсь, - ответила Чжао Цзыму.

Если уж я могу отдать тебе даже свою жизнь, чего я могу здесь бояться?

- Почему? - упрямо настаивал Линь Цин.

Казалось, в его сердце горит крохотное пламя, и это пламя словно хотело разрастись, поглощая все вокруг, пока он весь не превратится в пепел.

Процедив свой вопрос холодным тоном ей в самое ухо, Линь Цин ждал ответа, не двигаясь. Посмотри, как я близко к тебе! И я хочу быть так близко к тебе. Ты ненавидишь меня? Тебе нельзя меня ненавидеть!

Демон, казалось, кричал в его сердце, требуя, чтобы он приблизился к этой женщине, связал ее, заманил в ловушку и позволил ее глазам видеть только его, его одного, навсегда. Он хотел быть в ее глазах единственным.

Ворота шлюза, которые всегда были накрепко закрыты, внезапно резко распахнулись всего лишь из-за одной улыбки. Внутри были всевозможные звери, которых сдерживал Линь Цин. И сейчас все эти звери начали волноваться и кричать. Он хотел, чтобы он мог сжать человека перед собой в объятьях, хотел видеть, как она извивается под ним, хотел заставить ее... заметить его.

Линь Цин тайно наблюдал за Чжао Цзыму уже три года. Целых три года! С первого взгляда, когда она только вошла в резиденцию Цяньсуя, он заметил ее. Возможно, поначалу его просто заинтересовали ее холодность и равнодушие. Позже, в течение этих лет совместной жизни, он все чаще ловил себя на том, что не может не смотреть на нее. Но она всегда была непонятной и хладнокровной. Казалось, ничто ее не интересовало.

Он хотел сблизиться с ней и отчаянно желал позволить ей сблизиться с ним, но она всегда была спокойна и равнодушна. Хотя она улыбалась ему, но это была та улыбка, которую она дарила всем. В ее глазах все были одинаковы, и он ничем от других не отличался. Такой человек, как он, испытывал чувство к такому человеку, как она! Любой здесь только поднял бы его на смех. Как он мог ее поймать? Чем был способен привлечь?

В его доме происходили кошачьи драки между наложницами, порождались схемы, пропахшие кровью, но она была холодной и собранной от начала и до конца. То, что он ей дал, она приняла. То, что он ей не дал, она не искала. Как будто ничего не было в ее глазах и все в этом мире было просто облаком дыма. Это было то, что он мог видеть вполне ясно.

Человек, которого он хотел, оказался таким человеком, которого он не мог получить, но он все же хотел стать к ней ближе.

Ювелирные изделия, драгоценные ткани, золото, серебро и другие подарки не могли привлечь ее внимание ни на миг. Ну и шутка! На что же ему тогда рассчитывать? Что он мог ей предложить? Может быть, ему полагаться на это изуродованное тело?! Ха! Ха…

Вот почему он почувствовал отчаяние – и со временем оно превратилось в ненависть.

А затем - он и сам не знал, когда - эта ненависть превратилась во всех этих зверей. Даже если он хранил их в глубине своего сердца, они продолжали кричать, надеясь однажды вырваться из тюрьмы и проглотить человека перед ним, не оставив ни капли крови, позволив им навсегда сплавиться вместе. Только тогда они будут удовлетворены.

Чтобы получить ответ, как заполучить ее, Линь Цин, не верящий в буддизм, однажды пришел в храм и остановился перед Буддой.

Он просмотрел все писания, задавал свои вопросы, но получил лишь один ответ. Ему сказали: «Это демон».

Нелепость. Может быть, Будда хотел, чтобы он сдался? Невозможно!

Поэтому он сжег этот храм и сослал монахов. Так как они не смогли помочь ему, пусть они идут в мир и избавляют других от страданий.

Гнев в его сердце все еще не мог угаснуть. Таким образом, он позволил людям строить святыни повсюду в столице – любые, кроме тех, что были посвящены Будде.

И что, если это демон? Он заставит этого демона жить открыто и при дневном свете!

Его демона можно было уничтожить только вместе с ней. Убив ее.