"Недаром духи зовут меня. Недаром я никогда не чувствую себя одинокой во тьме. Я чувствую отчаянные воспоминания давно забытых. Я жнец. Но человек ли я?"

Рассказываю Мэгги о докторе Уорде, папе и… ну, о себе. Её реакция совсем не похожа на мою.

— Ты ангел смерти! — кричит Мэгги. Свет в ванной мигает, когда я выплевываю зубную пасту в раковину. — Это чертовски круто!

— Рада, что ты взволнована, — Я вытираю лицо и возвращаюсь к компьютеру. — Он хочет, чтобы я тренировалась и помогала ему охотиться на эту тварь в лесу.

— Божечки, это же показ твоей тренировки! — Мэгги стоит рядом со мной, сияя от радости. Глаз у неё нет, но широкая улыбка всё равно меня пугала. — Это та часть, где герой, то есть ты, тренируется, чтобы стать настоящим крутым парнем.

— Нет, это та часть, где я перестаю видеться с доктором Уордом.

Не уверена, что имею это в виду, но сегодня было много всего. Даже не знаю, с чего начать свой блог. Надо бы написать про монстра в лесу, но я пропускаю всю часть про жнеца.

— Да ладно тебе, — заныла Мэгги. — Ты обещала Ханне и Джей-Джею, что поможешь им охотиться. Что изменилось?

— Да, я имела в виду, что поохочусь на него, чтобы собрать улики для властей.

Возможно, я была немного более воодушевлена, когда Ханна впервые это предложила, но со всей этой новой магией, предзнаменованиями и прочим дерьмом я пас.

— Эта штука ест людей, Мэгги. Я видела, как она разорвала лань пополам. Это работа для ФБР или военных, а не для меня. Я всё ещё нервничаю рядом с парнями, не говоря уже о монстрах.

Помню, сказала Итану, что он может прийти завтра. Интересно, стоит ли мне хотя бы попытаться выглядеть хорошо. Маленькое зеркальце на моём столе безжалостно показывает мои мешки под глазами.

— Какой парень? — Мэгги появляется в поле зрения с озорной ухмылкой.

— Что… нет.

— Кто он? — настаивает Мэгги.

— Итан придёт завтра, — Я закатываю глаза.

— Мне казалось, ты говорила, что он встречается с Жаклин, — Мэгги прищурилась.

— Ну, нет, — Кажется, мне больше нравился предыдущий разговор. — Они не встречаются как таковые.

— Ты точно крадёшь парня у Жаклин, — говорит Мэгги с самоуверенной ухмылкой.

— Ты прекратишь это? — почти кричу я. — Нет. Это просто для проекта. Он, наверное, делает это на спор или что-то в этом роде.

— Собирательница душ, — Мэгги начинает считать на пальцах. — Предвестница смерти. Похитительница парней.

— Мэгги, клянусь, я тебя убью.

— Слишком поздно. Тебя опередили.

***

«Берегись каннибала».

«Он идёт».

«Беги!»

«Пожалуйста, помоги остальным».

«Мне так жаль, Мэллори».

ХРУМ

Я протыкаю вилкой кусок мяса. Мама достала из морозилки остатки карнитас*, чтобы приготовить нам с Итаном. Честно говоря, я не помню, когда мама вообще готовила карнитас, но Итану, похоже, нравится. Его кудрявые каштановые волосы колышутся, когда он с удовольствием жуёт.

Мы втроём едим молча за маленьким обеденным столом. Обычно я предпочитаю обедать в своей комнате, но мама настояла, чтобы мы поели за столом.

— Кем работают твои родители, Итан? — спрашивает мама.

Ну вот.

— О… — он быстро глотает. — Мама работает ветеринаром на Хендерсон-стрит, а папа — фельдшер.

— Должно быть, твои родители очень заботливые люди, — говорит мама почти искренне. Сейчас трудно сказать, но я знаю, что она просто делает вид, что вежлива.

— Да, пожалуй, — он улыбается в ответ. — Я их редко вижу, плотный график и всё такое.

— Значит, ты весь день дома один? — спрашивает она.

— Не весь. К тому же, мне нужно присматривать за младшим братом.

— Ты заботишься о брате, пока родителей нет дома? — мама смотрит на меня.

— Да, но за ним легко присматривать, — Итан откусывает ещё кусочек.

— Очень ответственно с твоей стороны, — это означает: «Хотела бы я, чтобы моя дочь была такой же ответственной». Я не даю ей возможности закатить глаза.

Кровь закипает, когда я вспоминаю, что сказал доктор Уорд. Папа был жнецом, как и я. Неужели мама всё это время знала? Почему она скрывала это от меня? Разговор мамы и Итана отходит на второй план, и я представляю, как моя жизнь могла бы сложиться иначе, если бы я просто знала правду. Что я не сошла с ума. Чтобы папа мог видеть те же лица, что смотрят на меня из тени.

— Мам, у нас много дел, – говорю я, кладя вилку на пустую тарелку. Встаю и ставлю тарелку в раковину.

— Еда была очень вкусной, мисс Эверли, – делает Итан любезный комплимент. Не знаю, то ли это просто вежливость, то ли он никогда раньше не ел карнитас.

— Куда вы идёте? – спрашивает мама.

— В мою комнату, – отвечаю я. — Нужно поработать над проектом.

— Оставь дверь открытой, дочка, – требует она.

— Знаю, – стону я.

Я провожу Итана наверх, в свою комнату, и оставляю дверь приоткрытой примерно на пятнадцать сантиметров. Комната сразу кажется грязной, и я начинаю искать мелочи, которые можно убрать.

— Твоя мама, кажется, приятная, – говорит Итан, обходя комнату.

Я поднимаю бровь. Он понятия не имеет, насколько он неправ. Внезапно моё сердце падает, и холодок пробегает по коже. Длинные, колючие рога извиваются в тени за спиной Итана и взбираются высоко к потолку. Монстр. Не может быть. Как, чёрт возьми, эта штука попала в мою комнату? Кровь отливает от лица.

А потом, в мгновение ока, она исчезает. Нет. Это была просто тень моего умирающего растения, висящего на стене. Я перевожу дыхание, прежде чем Итан замечает. Разбрасываю лианы, на всякий случай, чтобы тень не вернулась.

— Классная комната, — Итан смотрит на мою стену, увешанную постерами фильмов ужасов. — Я даже не слышал о таких.

— Ага, — вздыхаю я. — Слушай, я знаю, что ты сейчас расскажешь всем своим друзьям, каково это было — быть партнёром странной ведьмы, так что можешь перестать притворяться.

— Воу, — он поднимает руки, защищаясь. — Это не так. Мне просто нужен был хороший партнёр.

— Тогда почему из всех людей ты намеренно выбрал именно меня?

Я что, только что сказала это вслух? Я сегодня в ударе.

— Ты себе совсем не нравишься, да? — тихо спрашивает он.

— А что, тебе нравлюсь? — бормочу я.

Возьми себя в руки, Отэм.

— Извини, — говорю я. — Неделя выдалась тяжёлая. Давай сделаем это. Ты взял палочки?

— А, да, — Итан бросает рюкзак на мою кровать и расстёгивает его. — Они здесь.

— Отлично.

Я знаю, он говорил, что ему нужна хорошая оценка за этот проект, но у меня совсем плохо с физикой. Возможно, с Жаклин ему было бы лучше.

— Итак, есть идеи? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами. Беру несколько палочек от мороженого и кладу друг на друга, чтобы получилась одна большая колонна.

— А разве мы не можем просто склеить кучу палок для опор? Насколько это должно быть сложно?

— Ну, — он берёт палочки из моей руки и раскладывает их треугольником. — Я знаю, что опора нужна. Три лучше, чем одна. Так они смогут распределить нагрузку.

Не могу не думать о Ханне и Джей-Джее. Втягивание их в эту историю может стоить им жизни. В каждом здании с привидениями, куда я когда-либо заходила, с каждым призраком, с которым я когда-либо сталкивалась, я справлялась в одиночку. Теперь у меня есть два зрителя, которые могут закончить так же, как Мэллори и Тревор.

— А что, если в одиночку легче? — спрашиваю я, забирая палочки обратно. — Полагаться на других — можно разочароваться.

— Я имею в виду, структурно говоря, — он прищурился. — Не уверен, что это сработает… ой, мы же не о мостах говорим, верно?

— Извини, — вздыхаю я. — Ты прав, давай использовать треугольники.

— Похоже, у тебя много мыслей, — Он садится на мою кровать. — Как насчёт того, что расскажешь мне свои, а я тебе свои. Договорились?

— Нет, я…

— Я волнуюсь за своего младшего брата, — Он перебивает меня.

Я на мгновение замираю, немного ошеломлённая, а затем спрашиваю:

— Почему?

— Он так старается быть похожим на меня, — Итан хватает другую палочку и вертит её в руках.

— И это плохо? — Я сажусь рядом с ним на кровать.

— Нет, просто… — Он делает паузу. — Я понятия не имею, что делаю.

Он смотрит на меня. Его добрые зелёные глаза смотрят в мои.

— Что, если я сделаю неправильный выбор? И направлю его на путь неудачи?

— Ты не несёшь ответственности за будущее своего брата, Итан.

— Но разве нет?

— Ну, — я на мгновение задумываюсь. — У моего отца было много проблем. Я хотела быть таким же, как он. Но он многое от меня скрывал. Он никогда не говорил мне, что у него… были проблемы.

Сейчас не время загадывать всю эту загадку с жнецом. Поэтому, проблемы.

— Было бы здорово, если бы он просто рассказал мне, с чем у него проблемы, чтобы я могла помочь или хотя бы принять собственные решения.

— Так что, если бы я просто сказал ему, какую часть моей жизни занимает бейсбол, — говорит он. — Может быть, тогда он задумается, действительно ли это то, чего он хочет.

— Ага, — так вот во что он играет. — Ты играешь в бейсбол.

— Да. Ты не знала?

— Я знала, что ты во что-то играешь, потому что ты выглядишь… — Я останавливаюсь. — Как будто играешь в бейсбол.

Хлопаю его по плечу. Оно такое же твёрдое, как и выглядит.

Он улыбается и качает головой.

— Твоя очередь.

Я смотрю в окно. Лёгкий дождь за окном, словно помехи в телевизоре, затмевает вид на искривлённые деревья Тикет-Гроув. Я знаю, что он где-то там, прячется в тени. Кто-то может бродить по этому лесу прямо сейчас, не подозревая об опасности, которая ему грозит. И, каким-то образом, я должна быть их спасителем.

— Как тебе удаётся быть смелым? — наконец спрашиваю я.

Итан фыркает и на мгновение опускает взгляд.

— Ого, это серьёзно.

Я сжимаю губы в извиняющейся улыбке.

— Ну, — продолжает он. — Когда мне было пятнадцать, я рассказал отцу о курении.

— Он много курит? — спрашиваю я.

— Сейчас меньше, но раньше выкуривал где-то по три пачки в день, — Он встаёт и начинает мерить шагами мою комнату. — Я так боялся что-то сказать. Боялся его реакции. Но знал, что если промолчу, никто не скажет. Я знал, что потом буду ненавидеть себя за то, что не сделал что-то, когда мог. Поэтому я просто… сделал это, испугавшись.

Он останавливается и смотрит на меня.

— Так что, может быть, не будь храброй. Просто сделай это, испугавшись.

В комнате на мгновение воцаряется тишина.

— Он милый. Он мне нравится, — от голоса Мэгги у меня по спине пробегают мурашки.

Итан уходит, когда дождь стихает. Наш мост из палочек для мороженого не выигрывает никаких наград, но это хорошее начало. Я мою посуду, пока мама сидит у телевизора с ноутбуком и отправляет одно за другим электронные письма. Я хочу спросить её о папе. Мне хочется узнать, какие еще секреты она от меня скрывает, но я даже не знаю, как начать этот разговор.

Заканчиваю мыть посуду и возвращаюсь к лестнице. Прохожу мимо родительской комнаты и замечаю приоткрытую дверь. Мама не видит меня, яростно печатая очередное письмо. Может быть, я и сама найду ответы.

Я медленно открываю дверь. Шум телевизора заглушает тихий скрип петель. Свет выключен, но окна наполняют комнату мягким серо-голубым оттенком. Их кровать стоит в центре комнаты, по обе стороны от неё две небольшие тумбочки, подсвеченные окнами. Мамина сторона очевидна. Её тумбочка завалена салфетками, украшениями и всяким хламом. Папина почти пуста. Слой пыли покрывает его часы, кепку и блокнот.

Я беру блокнот и листаю страницы. Его почерк заставляет моё сердце содрогнуться. Это всего лишь календарь. Он ужасно запоминал даты. Эта маленькая книжечка, вероятно, помогла ему. 31 октября Хэллоуин подчёркнут. Под ней большими буквами написано: «День рождения Спукс!».

Я улыбаюсь и аккуратно кладу блокнот на место. Открываю шкаф и вижу, что он забит одеждой до отказа. Маме действительно стоит избавиться от некоторой из них. У неё едва хватает места для собственных нарядов. Я роюсь в куче обуви и хлама на полу, но ничего не нахожу.

Мама может прийти сюда в любую минуту. Эти поиски могут быть бесполезны. Я даже не знаю, что ищу. Куда бы папа что-то спрятал, если бы не хотел, чтобы мама или я это нашли? Я возвращаюсь к тумбочке. Не уверена, что хочу знать, что в ящике, и думаю, мама разделила бы мои неловкие ощущения.

Я медленно открываю ящик. Сверху лежат несколько журналов об охоте. Я достаю их и кладу на кровать. Под ними – фонарик, пистолет и большая прямоугольная коробка, которая занимает почти весь ящик. На коробке папиным почерком написано «Отэм».

Не раздумывая, я хватаю коробку, кладу журналы обратно и выхожу из комнаты. Заглядываю в гостиную. Мама всё ещё погружена в работу. Я быстро несу коробку наверх и закрываю дверь спальни.

— Ну, с Итаном было весело, — говорит Мэгги.

Я игнорирую её и кладу коробку на кровать. Она примерно девять дюймов в длину, шесть дюймов в ширину и пару дюймов в высоту. А сверху написано имя. Моё имя. Папиным почерком.

— Что это? — спрашивает Мэгги.

— Взяла в папиной тумбочке, — говорю я, уставившись на неё.

— Фу, зачем ты там рылась?

— Подожди, —Внезапно мне в голову приходит мысль. — Ты всегда дома. Ты никогда не слышала, чтобы мама с папой упоминали о жнецах?

— Не могу вспомнить, —Она на мгновение задумывается. — В смысле, я не особо-то и искала. Я никогда не шарилась по комнате твоих родителей. Что они там вытворяли, это их личное дело.

— Фу, — Я закрываю глаза.

— Ты сама спросила, — Мэгги пожимает плечами. — И что в коробке?

— Понятия не имею, — говорю я, не шевелясь.

— Ну, я бы помогла тебе открыть, но… —Мэгги несколько раз проводит рукой по коробке, лишь слегка её сдвигая.

Я делаю глубокий вдох и медленно открываю крышку. Сверху конверт с надписью «С днём рождения!». Руки трясутся, глаза начинают опухать. Я кусаю губу и поднимаю конверт. Внутри – поздравительная открытка в стиле ужасов с человеком в маске, держащим нож. «Хочешь кусочек?» – написано на лицевой стороне большими кровавыми буквами.

Открываю открытку, и вдруг начинает играть ужасная музыка, отражаясь от стен моей спальни. Я захлопываю открытку, и из неё выпадает записка. Я медленно поднимаю её, зная, что она адресована только мне. Сажусь на кровать и разворачиваю её.

С днём рождения, Спукс!

Знаю, это странный подарок, но позже он обретёт смысл. Надеюсь, он тебе никогда не понадобится, но пора мне научить тебя нескольким вещам. Я знаю, жизнь не всегда была лёгкой. Ты видишь то, чего не должен видеть ни один ребёнок. Я долго раздумывал, стоит ли говорить тебе правду. Слишком долго. И тебе пришлось всё это терпеть в одиночку.

Прости меня. Мне следовало сказать тебе раньше. Наверное, я запутаюсь, объясняя это лично. Так что, ничего не поделаешь.

Мы с тобой видим призраков. Да, я знаю про Мэгги. Я рад, что она у тебя есть. Она позаботится о тебе. Но она не будет вечной. Каждый дух рано или поздно должен уйти.

Вот тут-то и появляемся мы. Ты — проводник духов в следующую жизнь. Я наполнил эту коробку всем необходимым для начала. Твоё обучение начинается сегодня.

С любовью,

Папа

P.S. Пусть это останется между нами, чудаками. Твоя мама убьёт меня, если узнает, что я дал тебе оружие.

Слёзы текут по щекам. Дыхание перехватывает, и я откладываю записку. Вытираю глаза рукавом рубашки.

— Он и правда мог меня видеть, — тихо говорит Мэгги.

Я смеюсь сквозь слёзы.

— Ага.

Смотрю на коробку, чтобы понять, какое оружие так разозлило бы маму. Внутри — набор всяких безделушек. Три толстых железных гвоздя длиннее моей руки, ёмкость с солью, серебряное кольцо, блокнот и длинный металлический стержень, покрытый золотом.

Я достаю позолоченный стержень. Он тяжелее, чем кажется. Витиеватая гравировка обвивает его края, создавая завораживающие геометрические узоры. На обоих концах — рельефные изображения человеческих черепов. Что бы это ни было, оно прекрасно. Длина около восьми дюймов, и удобно лежит в ладони.

— Похоже на рукоять, — говорит Мэгги. — Как от меча.

Я беру блокнот и листаю его. Он полон старых записей отца, словно руководство. Нахожу страницу с надписью «Рукоять».

«Я сделал рукоять специально для тебя. Это Фокус. Она невероятно опасна, если с ней обращаться неосторожно. Я знаю, что ты пропустила все предыдущие страницы, чтобы прочитать эту. Вернись и сначала прочти остальные».

Я пролистываю записи, пока не нахожу то, что ищу.

«…соединись со своей последней жатвой. Плетение – как вальс. Вам обоим нужно идти в ногу. Чувствуй их эмоции…»

Я стою посреди комнаты и держу рукоять перед собой. Моей последней жатвой, что бы это ни значило, должна была быть Мэллори. Я закрываю глаза и представляю её. Её розовые заколки-бабочки врезаются в мою память. Я чувствовала её страх, когда она была рядом со мной. Она отчаянно нуждалась в любой помощи. Но в конце концов, как только она перешла, я ощутила надежду.

Внезапно по коже пробегает рябь статического электричества. Я чувствую, как набухают кровеносные сосуды вокруг глаз. Тепло разливается по телу и устремляется к рукояти. Из неё вырывается раскалённый добела разряд статического электричества, взрывая лампочку надо мной. По комнате проносятся крошечные молнии. Чёрт. Мне действительно стоило сделать это снаружи. Затем рукоять вспыхивает сверкающим светом. Частицы светящейся пыли собираются вокруг рукояти и сплетаются, образуя… Длинный серебряный клинок. Большая мерцающая бабочка расправляет крылья над моей рукой, словно страж

Затем, буквально через секунду, свет мерцает и исчезает. Рукоять возвращается в своё первоначальное безобидное состояние и теряет тепло. Я сразу же замечаю, что внутри меня что-то изменилось. Как будто какая-то часть меня теперь каким-то образом отсутствует.

— Это, — Мэгги выходит из укрытия. — Это световой меч…

— Не говори этого, чёрт возьми, — останавливаю я её.

— Отэм? — кричит мама снизу. — Что это было?

— Ничего, мам, — Я стараюсь говорить как можно спокойнее, игнорируя перегоревшую лампочку и царапины на стенах. — Книги просто упали.

Снова смотрю на Мэгги. Мы обе хихикаем от волнения. Это чувство — надежда? Радость? Может быть, это просто что-то другое, а не беспомощность. Я беру блокнот.

— Спасибо, папа, — смотрю в окно. — Пора становиться супергероиней.

— Чёрт возьми, да! — кричит Мэгги.

__________________________

*Карнитас — традиционное блюдо мексиканской кухни, в переводе название означает «маленькое мясо». Свинину тушат, варят и жарят в собственном жире, сале или растительном масле. Традиционно используют жирные куски свинины, например, бостонскую часть или ветчину для пикника. Также для карнитас могут брать куриные грудки или бёдра.