Глава 40. Перелезли через стену

(Перевод: Ориана)

Генерал Ван спросил тяжелым голосом:

— Госпожа Чуньхуа, есть что-нибудь?

Чуньхуа, сдерживая рыдания, всхлипнула:

— Нет...

Она обернулась, с красными от слез глазами с недоверием посмотрела на Шэ Дэнкэ, а в глазах того читалось замешательство и вместе с тем облегчение.

Генерал Ван взглянул на Чуньхуа, затем на Шэ Дэнкэ, и его голос стал холоднее:

— Надеюсь, в следующий раз госпожа Чуньхуа позовет нас, только имея неопровержимые доказательства. Мы, Княжеская армия, — охрана князя, а не мелкие сыщики, разыскивающие кур и собак. Пошли.

Стражники собрались уходить, но старик Яо неожиданно преградил им путь и бесстрастно сказал:

— Извинитесь.

Генерал Ван помолчал мгновение, затем повернулся к Чэнь Цзи:

— Прошу прощения за нанесенное оскорбление!

Чэнь Цзи медленно произнес:

— Я бы хотел попросить генерала Вана разъяснить ситуацию у двери, иначе соседи в будущем могут перестать со мной общаться.

Генерал Ван покачал головой:

— Этого я сделать не могу. Уходим!

Стражники из княжеского дворца быстро пришли и так же быстро ушли. Чуньхуа смотрела на Шэ Дэнкэ, желая что-то сказать, но не решаясь. Наконец, она повернулась с покрасневшими глазами и пошла:

— Из-за тебя меня убьют!

— Постойте! — сказал Чэнь Цзи.

Чуньхуа остановилась и повернулась к Чэнь Цзи, в ее голосе слышался страх:

— Что ты хочешь сделать? Я тоже не хотела этого, но у меня нет выбора.

— Поговорим с глазу на глаз.

Чэнь Цзи проводил Чуньхуа до двери и тихо сказал:

— Вернись и, пожалуйста, передай наложнице Цзин, что нам с ней не обязательно быть врагами. Я не убивал Лю Шиюя, и Секретный шпионский отдел тоже этого не делал, его убила семья Лю, чтобы заставить замолчать. Если в прошлый раз я смог помочь ей найти чашку из свинцово-бариевого стекла, то и сейчас могу помочь ей отомстить. Возвращайся, передай эти слова, и с тобой все будет в порядке.

Чуньхуа на миг замерла, затем повернулась и ушла.

Чэнь Цзи стоял у входа в лечебницу, слушая окружающие пересуды и глядя вслед удаляющейся Чуньхуа.

Солнце уже закатилось, и оранжево-красный свет медленно отступал от его тела, пока ночь не поглотила всё.

Секретный шпионский отдел, Отдел военной разведки, наложница Цзин, Наложница Юнь — каждый из них был гигантом в этом мире. Казалось, стоило им поднять руку, и его раздавят.

Судьба Чэнь Цзи не принадлежала ему самому. Впервые оказавшись здесь, он мог выживать лишь в щелях между сильными.

Но теперь перед ним тоже лежала доска для игры в го. Он тихонько поставил камень на край доски, в «весенний угол». Пусть этот ход и не решал исхода партии, но он всегда предпочитал рискованные нестандартные ходы, никогда не следуя банальным шаблонам.

Он вернулся в лечебницу, но увидел, что старик Яо уставился на Шэ Дэнкэ:

— Крылья окрепли? На колени!

Шэ Дэнкэ послушно опустился на колени, безудержно рыдая:

— Учитель, я не думал, что все так обернется. Чуньхуа сказала, что наложница Цзин приказала ей это сделать, иначе ее убьют сегодня вечером. Чуньхуа сказала мне, что нужно просто спрятать жемчужину в одежде Чэнь Цзи, чтобы его выгнали из лечебницы и всё. Она отдала все свои многолетние сбережения, сказав, что это компенсация для Чэнь Цзи, чтобы он мог заняться мелкой торговлей после ухода из лечебницы.

С этими словами Шэ Дэнкэ вытащил из-за пазухи три серебряных слитка, две серебряные шпильки, два серебряных браслета и тридцать шесть медных монет.

Старик Яo повернулся к Чэнь Цзи:

— Это твое дело, что скажешь?

Чэнь Цзи молча стоял.

Чуньхуа могла бы дать десять таэлей серебра, пятьдесят таэлей или пятьсот, но дала только тридцать таэлей и тридцать шесть медных монет, потому что это всё, что у нее было.

Но мог ли он простить ее? Нет.

Он знал, что в эту эпоху у такой девушки, как Чуньхуа, не было выбора. Если бы она этого не сделала, наложница Цзин действительно убила бы ее.

Но если бы его действительно подставили, разве бы его просто выгнали из лечебницы? Нет, Чуньжун наверняка приказала бы слугам забить его палками насмерть.

Он думал, что может считать лечебницу своим домом, а своих братьев по учебе — семьей, но реальность никогда не бывает такой, как ожидаешь.

Самое отвратительное в этом мире то, что он не оставляет тебя в покое только потому, что ты хороший человек.

А Чэнь Цзи не был хорошим человеком.

Он подобрал с земли серебро, браслеты, шпильки и медные монеты:

— Я возьму это, но, старший брат Шэ, ты и Чуньхуа должны мне свои жизни. Когда я попрошу вернуть долг, ты вернешь, идет?

Шэ Дэнкэ отчаянно закивал:

— Хорошо! Хорошо!

Чэнь Цзи повернулся и пошел обратно в главный зал лечебницы. Лю Цюйсин смотрел ему вслед, желая что-то сказать, но понимая, что сейчас любые слова бесполезны.

Старик Яo опустил взгляд и посмотрел на стоящего на коленях Шэ Дэнкэ:

— Одурманенный женщиной дурак, иди стой на коленях в комнате, не мозоль глаза. Чэнь Цзи не стал привлекать тебя к ответственности, но если это повторится, в этой лечебнице тебе не будет места.

…

Наступила ночь, и в лечебнице Тайпин воцарилась тишина, словно днем ничего и не произошло.

Чэнь Цзи стоял за прилавком, подперев подбородок рукой.

Темная Тучка вынырнул из тени, легонько запрыгнул на прилавок и сел. Он выплюнул на ладонь Чэнь Цзи идеально круглую жемчужину.

Кот мяукнул:

— Не грусти, не злись.

Чэнь Цзи спрятал жемчужину в рукав:

— Я не грущу и не злюсь. Грусть и злость — бесполезные эмоции для слабаков... Давай поговорим о чем-нибудь радостном. Подведем итоги!

— Сейчас я уже разжег шестнадцать печей. Чувствую, что легко справлюсь с одним шпионом. Сегодня, когда меня схватили стражники из дворца князя, я почувствовал, что могу полностью освободиться от них. Интересно, сколько печей мне нужно разжечь, чтобы победить Служащего Отдела, Линь Чаоцина, Облачного Барана и Яркого Кролика...

— Жемчужину сейчас продавать нельзя. В будущем я попробую сбыть ее с рук в другом городе. Ранее я купил шесть корней женьшеня в Павильоне Байлу. Один я вернул старику Яо, а пять оставил, и все они в общей сложности обошлись в сто девяносто пять таэлей серебра... Плюс пятьдесят таэлей под кроватью и компенсация от Чуньхуа, и у нас остается восемьдесят пять таэлей серебра и сто двадцать одна медная монета.

Темная Тучка озадаченно спросил:

— А сколько жареных кур можно купить?

Чэнь Цзи долго считал, но так и не смог сообразить:

— ...В общем, много! Когда я покупал женьшень, этот Служащий Отдела на самом деле продал мне его совсем не дешево. Как думаешь, не попытаться ли мне стать Кречетом Отдела военной разведки в Лочэне и стать управляющим Павильона Байлу? Я как раз изучаю традиционную китайскую медицину, специальность соответствует…

Если бы он руководил Павильоном Байлу, даже не присваивая себе средства, он мог бы покупать женьшень по себестоимости, верно?!

В этот момент Темная Тучка навострил уши, услышав за дверью легкие, но беспорядочные шаги — несколько человек приближались к лечебнице.

— Чэнь Цзи, кто-то идет, несколько человек!

— Фу-у-у, — Чэнь Цзи задул масляную лампу и тихо подошел к двери, прислушиваясь.

Кто бы это мог быть?

Секретный шпионский отдел династии Нин или Отдел военной разведки династии Цзин? Или это наложница Цзин, не желая сдаваться, снова послала кого-то убить его?

Вот в чем проблема человека с несколькими личностями. Когда на него нападают, Чэнь Цзи даже не мог определить, кто именно за этим стоит.

Но прежде чем он успел все обдумать, из внутреннего двора донесся голос:

— Быстрее, двигайтесь потише!

Чэнь Цзи резко обернулся и посмотрел в коридор между главным залом и внутренним двором, но увидел, как через стену во двор перелезает высокая фигура!

Его окружили!

Он жестом показал Темной Тучке спрятаться в тени, а сам вытащил из-за прилавка нож для нарезания лекарственных трав и тихо двинулся в атаку.

Ладони Чэнь Цзи слегка вспотели. Более десяти человек спереди и сзади — такое масштабное нападение ему не по силам.

Но прежде чем он добрался до внутреннего двора, он увидел, как на стену, отделяющую лечебницу от княжеской резиденции, взбирается маленький монах!

В лунном свете его голова казалась глянцево-блестящей. Он изо всех сил, пыхтя, старался перелезть через стену. Тот, кто уже перебрался, — Чэнь Цзи присмотрелся повнимательнее — был не кто иной, как сын князя Цзина, которого он видел днем в ярком наряде и на лихом скакуне?

В этот момент с улицы Аньси за пределами лечебницы донесся голос:

— Все успокойтесь! Княжич скоро выйдет!

Чэнь Цзи оглянулся на главный вход, затем посмотрел на княжеского наследника и маленького монаха во дворе, и на... княжну Байли, перелезающую через стену.

Чэнь Цзи: А?

Глубокой ночью он предположил, что это наложница Цзин послала больше десятка человек, чтобы тайно убить его, но оказалось, что это недоразумение.

Чэнь Цзи шлепнул маленького монаха по лысой голове и раздраженно сказал:

— Эй, что вы делаете?

Услышав это, маленький монах и княжеский наследник вздрогнули от испуга, а княжна Байли, как раз перелезавшая через стену, поспешно втянула голову, но через мгновение снова осторожно высунула ее, заглядывая во двор лечебницы.

В лунном свете Чэнь Цзи с ножом в руке, стройная молодая девушка, вцепившаяся в стену, сын князя и маленький монах, выглядевшие виноватыми, как воры, — никто не ожидал, что их встреча произойдет таким образом.

Как и в начале любой истории, встречи между людьми часто бывают неожиданными.

Чэнь Цзи поднял бровь и спросил:

— Княжич, перелезать через стену чужого дома глубокой ночью не очень-то хорошо, разве нет?

Сын князя озадаченно спросил:

— Ты меня знаешь?

Чэнь Цзи усмехнулся:

— Знаю. Держал тебя на руках, когда ты был маленьким.

Княжеский наследник: «...»

Чжу Байли на стене рассмеялась:

— Братец, он тебя дразнит.

— Тише, — сердито прошипел княжич. — Не привлекай внимание стражников!

Он смотрел на ученика лекаря, стоявшего перед ним, совсем не рассердившись. Расплывшись в улыбке, он подошел к Чэнь Цзи, намереваясь обнять его за плечи, но, увидев в его руке нож, смущенно отступил:

— Дело вот какое, братец. Ты же знаешь, кто мы. Во дворце по ночам комендантский час, и свободно выходить запрещено. Так что мы просто пройдем через вашу лечебницу. Не волнуйся, мы ничего здесь не сломаем!

Комендантский час в резиденции князя? Чэнь Цзи не слышал о таком, но, учитывая слова княжича днем «отец будет строго следить», возможно, этот комендантский час был введен специально для сына и дочерей князя.

Поэтому они, вместо того чтобы выйти через главные ворота дворца, перелезают через стену лечебницы.

Пока Чэнь Цзи размышлял, маленький монах разглядел его в лунном свете, и его глаза загорелись:

— Так это ты! Ты в этой лечебнице?

Княжеский наследник удивился и тихо спросил:

— Вы знакомы?

Маленький монах, улыбаясь, ответил:

— Знакомы. Мы виделись днем. Он очень силен. Я собирался спросить у него совета, но он исчез в потоке людей.