Глава 48. Золотая Свинья

(Перевод: Ориана)

В лапшичной на огромной кухонной плите стоял громадный котел, из которого валил густой пар.

Лапшичник одной рукой держал тесто у плеча, а другой без остановки ловко нарезал его ножом, словно мастер клинка из вольного мира, скрывающийся среди простого народа.

Тонкие полоски лапши идеальной толщины одна за другой летели в котел.

Лапшу накладывали в миску, затем зачерпывали половник бульона с жирной и нежной говядиной и поливали сверху. Просто, но вкусно.

Огонь в кухонном очаге и дым от готовящейся еды — это самая аутентичная, приземленная атмосфера повседневной жизни.

Княжеский наследник поманил к себе работника лапшичной:

— Эй, друг, одну миску лапши.

Работник узнал его и тут же улыбнулся:

— Сейчас принесу, Ваша Светлость! Подождите немного, сейчас будет!

Чэнь Цзи удивленно спросил:

— Княжич, здешний работник знает тебя?

Княжеский наследник сел за деревянный стол в лапшичной и небрежно протер его своим изящным рукавом:

— Я часто приходил сюда, пока не уехал учиться в Академию Дунлинь. А в академии мне часто хотелось поесть здесь.

— Ты же сын князя, почему ты приходил поесть в эту маленькую лапшичную?

Княжич вытащил палочки для еды из деревянного ведерка на столе:

— Во дворце пока принесут еду из кухни в комнату, прогорит целая палочка благовоний, и к тому времени, как ее подадут, она уже остынет. Когда я был маленьким, я говорил, что хочу поесть на кухне, а мне отвечали, что это нарушает правила приличия... Не то что здесь. Лапшу подают еще горячей, добавишь уксуса, разломишь пару зубчиков чеснока — и ешь с удовольствием.

— Похоже, работникам лапшичной тоже все равно, что ты княжеский наследник.

— Ха-ха, — сияя от удовольствия, сказал княжич, — отец учил нас быть добрыми к другим, не задирать нос из-за своего положения. Разве ты не видел, как меня любят соседи? Вот такую репутацию мой отец создавал в Лочэне на протяжении больше десятка лет!

Чэнь Цзи не стал расспрашивать дальше. В мире, где люди делятся на классы и сословия, такие люди, как князь Цзин и его сын, были редкостью.

Работник подал княжескому наследнику лапшу. Тот потер палочки, налил в миску уксус и посмотрел на Байли:

— Байли, дай ему десять таэлей, эта строка теперь моя... Байли?

Байли очнулась:

— Что?

Княжич с любопытством спросил:

— О чем ты только что думала? Ты совсем ушла в свои мысли.

— О, — ответила Бай Ли, — я думала о стихотворной строке Чэнь Цзи… Я не могу сказать точно, что в ней такого хорошего, но мне показалось, что она очень выразительная.

Княжеский наследник улыбнулся:

— Значит, мы с тобой одинаковые. Я тоже считаю, что она хороша, но не могу точно сказать, почему. Плати.

Княжна Байли мельком взглянула на Чэнь Цзи, на этот раз без недовольства. Она охотно открыла свой кошелек и достала золотую «дынную семечку»:

— Держи, чистое полновесное золото, можно обменять в денежной лавке на десять таэлей серебра.

Чэнь Цзи это показалось забавным: в кошельке княжны Байли только золотые «дынные семечки» и серебряные «арахисы» — всё съедобное.

Княжеский наследник посмотрел на него и с любопытством спросил:

— Есть еще стихи? Выкладывай все и продай мне, про запас.

— Зачем так много? — озадаченно спросил Чэнь Цзи.

Княжич с улыбкой сказал:

— Ты не понимаешь. Одной строки за раз недостаточно, нужно сразу десять, сразу сто строк, чтобы по-настоящему впечатлить этих литераторов.

Чэнь Цзи задумался:

— Прекрасные строки рождаются сами собой, вдохновение приходит внезапно. Сочинять стихи не так-то просто, придется подождать.

Если нужно прочитать наизусть целое стихотворение, то он знал только «Гуси-гуси», «Мысли тихой ночью», «Жалость к крестьянам»... Но отдельных строк — таких много.

(п.п. — «Гуси-гуси» — детский стишок, написанный Ло Биньваном (626-684 гг.), писателем и гос. деятелем династии Тан. «Мысли тихой ночью» — стихотворение Ли Бо (Ли Бая). «Жалость к крестьянам» — стихотворение Ли Шэня, поэта династии Тан. Все их изучают в начальной школе)

После девяти лет обязательного образования кто не знает несколько десятков строк?

Но нельзя выкладывать слишком много за раз. Если их будет слишком много, они обесценятся...

Княжеский наследник занервничал:

— Наверняка у тебя есть еще стихи, написанные раньше. Продай их мне!

Сидевшая рядом княжна Байли неожиданно вступилась за Чэнь Цзи:

— Братец, разве сочинять стихи так легко? Подождем, пока у него снова появятся хорошие строки. Стихи, написанные через силу, неинтересны.

— Ладно, — неохотно согласился княжеский наследник. Он повторял про себя «Жизнь между небом и землей подобна дальнему пути странника» и чувствовал, что чем больше он думал об этой строке, тем больше она ему нравилась.

Подумав, что теперь эта стихотворная строка принадлежит ему, он тут же достал из кошелька Байли серебряный «арахис», стукнул им по столу и громко крикнул:

— Хозяин! Сегодня у меня хорошее настроение! Я угощаю каждого, кто придет сегодня к тебе за лапшой!

Чэнь Цзи поднял бровь. Почему княжич сам никогда не платит, а всегда заставляет расплачиваться княжну Байли?

Неудивительно, что этот молодой господин повсюду берет с собой княжну Байли. Вероятно, князь Цзин опасается, что его сын собьется с пути, поэтому не дает ему карманных денег, вот он и пристроился к кошельку младшей сестры?

Возможно, очень даже возможно!

В таком случае княжеский наследник — фальшивый богач, а княжна Байли — настоящая маленькая богачка!

Шэ Дэнкэ напомнил:

— Чэнь Цзи, нам пора возвращаться. День заканчивается, учитель один не справится.

— Хорошо, — Чэнь Цзи встал и попрощался с княжеским наследником и остальными. — Княжич, княжна, мы возвращаемся, сегодня ночью заранее приготовлю для вас лестницу.

Княжеский наследник:

— ...Настоящий сын вольного мира!

После того, как Чэнь Цзи и остальные ушли, Байли посмотрела на княжича:

— Братец, мне все больше кажется, что он не похож на азартного игрока.

— Действительно не похож. — Княжеский наследник взглянул на маленького монаха, тихо читавшего рядом с ним сутру:

— Маленький монах, отец говорил, что у тебя есть сверхспособность «понимания намерений и мыслей». Что скажешь?

Маленький монах улыбнулся:

— У благодетеля Чэнь Цзи есть страсть к игре, и немалая. Но он играет не на деньги, а на жизнь. Такой человек рожден, чтобы ходить по лезвию ножа.

Байли пробормотала:

— Всё загадочнее и загадочнее. Маленький монах, исправляй свою дурную привычку говорить загадками!

Маленький монах беспомощно вздохнул:

— Я не пытаюсь быть загадочным, просто не знаю, как вам это описать.

Байли больше не обращала на него внимания, а повернулась к княжескому наследнику:

— Братец, почему ты тоже вышел?

Княжич проглотил лапшу, откусил зубчик чеснока и невнятно сказал: — Ничего особенного, я просто пришел посмотреть.

…

Тихая ночь. Изначально просторная общая кровать стала казаться несколько тесноватой из-за Лян Гоуэра и Лян Маоэра.

Чэнь Цзи осторожно встал, взял бамбуковую трубку и тонкую бамбуковую палочку и пошел во двор соскребать слой серебристого налета со стены.

За долгие годы на стенах этого маленького дворика накопилось столько «стенного инея», что хватило бы, чтобы заполнить половину бамбуковой трубки. А в огромном Лочэне и вовсе неизвестно, сколько можно приготовить пороха...

Сегодня вечером был установленный срок передачи товара наложницей Юнь Отделу военной разведки династии Цзин. Утром, когда Чэнь Цзи пошел за одеждой на Восточный рынок, он уже передал информацию Служащему Отдела во дворе Павильона Байлу.

Успешно ли пройдет сделка — это Чэнь Цзи уже не касалось.

Теперь, когда Облачный Баран и Яркий Кролик оказались в тюрьме, а новый руководитель Секретного шпионского отдела еще не прибыл, у Чэнь Цзи настало редкое беззаботное время.

Тренироваться с мечом, изготавливать взрывчатку и наслаждаться простыми радостями обычных людей.

Чэнь Цзи как раз соскребал селитру со стены, как вдруг раздался легкий стук в дверь.

Он нахмурился. Это люди из вольного мира, ожидающие, когда княжеский наследник выйдет погулять? Но он еще не пришел.

Чэнь Цзи спрятал бамбуковую трубку за чаном с водой и тихо подошел к двери:

— Кто там?

Снаружи раздался вежливый и дружелюбный голос:

— Золотая Свинья.

Сердце Чэнь Цзи похолодело.

Один из двенадцати Зодиаков Секретного шпионского отдела, Золотая Свинья?

Как он так быстро прибыл?!

Изначально он думал, что новый руководитель в Лочэне прибудет не раньше чем через месяц, и у него будет месяц на подготовку.

Но Золотая Свинья прибыл быстро, что не только превзошло его ожидания, но, вероятно, также превзошло ожидания Отдела военной разведки и семьи Лю!

Чэнь Цзи подумал мгновение, сделал глубокий вдох и медленно распахнул дверь лечебницы, приветствуя его улыбкой:

— Осмелюсь спросить, вы господин Золотая Свинья из Секретного шпионского отдела?

Снаружи стоял полный молодой человек в соломенных сандалиях, бамбуковой шляпе и грубой холщевой одежде. Он был больше похож на крестьянина, приехавшего в город из деревни.

Его улыбка была теплой, совершенно лишенной зловещей, убийственной ауры Облачного Барана и Яркого Кролика:

— Да, я Золотая Свинья из Секретного шпионского отдела. Мое настоящее имя — Сун Цянь. Первое, что я сделал, приехав в Лочэн, — это пришел к тебе.

Чэнь Цзи с невозмутимым видом отошел в сторону, уступая дорогу:

— А почему пришли вы, господин Золотая Свинья? Где господин Облачный Баран и госпожа Яркий Кролик?

По логике, он, ученик лекаря, не должен знать, что этих двоих арестовал Главный отдел казней, поэтому нужно играть роль до конца.

Золотая Свинья вошел в лечебницу и, осматриваясь в главном зале, с улыбкой ответил:

— Облачный Баран и Яркий Кролик натворили бед и сейчас находятся в тюрьме... Разве тебе никто не сообщил?

— Нет, — покачал головой Чэнь Цзи. — Господин Облачный Баран и госпожа Яркий Кролик хорошо ко мне относились, почему они попали в тюрьму?

Золотая Свинья покачал головой:

— У тебя неправильное представление об Облачном Баране и Ярком Кролике. Вероятно, ты еще не знаешь, что они присвоили себе твои заслуги. Не волнуйся, теперь, когда я здесь, никто не сможет украсть их у тебя.

Чэнь Цзи осторожно спросил:

— Господин Золотая Свинья приехал из столицы?

— Нет, когда Облачный Баран и Яркий Кролик прибыли в Лочэн, я уже добрался до главного лагеря Мэнцзинь стражей Цзефань в пригороде Лочэна. Между прочим, карпы в реке Хуанхэ в районе Мэнцзинь и вправду очень вкусные, а еще вкуснее местное тушеное мясо в сладком соевом соусе — ароматное, просто объедение.

Чэнь Цзи удивился:

— Господин Золотая Свинья все это время был в Лочэне?!