На словах он пришел требовать долг, но на деле его шаги направились к Марии. Она лежала без сознания рядом с телами своих родителей, словно растерзанный лебедь. Гюнтер молча смотрел на неё.

— Ваше Величество...

Нэнси и остальные служанки, плакавшие рядом с Марией, подняли головы, когда над ними нависла мрачная тень.

— !..

— О, Боже!

Служанки, одна за другой, воскликнули и отступили. Сидя снизу и глядя вверх, они видели мужчину в маске красного дракона, который казался не человеком, а скорее огромной каменной статуей. Тень, которую он отбрасывал, сдавливала их дыхание.

— Отойдите.

Его голос эхом разнесся в воздухе, но казался нереальным. Гюнтер медленно наклонился, и все, затаив дыхание, наблюдали за ним, прежде чем начали шептаться:

— Гюнтер Плейсли? Он был знаком с императрицей?

— Не может быть! Герцогский дом Стюартов никогда бы не связался с таким низким человеком.

—Давным-давно ходил слух, что герцог Стюарт помог какому-то наемнику, бывшему рабу…

— Не может быть, чтобы это был он!

Слухи оставались лишь слухами, и люди не придавали им значения. Все верили, что наёмники случайно наткнулись на заброшенный Элланд, где нашли несметные богатства — магические камни и золото, в одночасье разбогатев. Они не особо интересовались тем, что они основали королевство и упорно трудились, чтобы построить свою державу.

— Он просто невероятно везучий.

— Да, но как можно в Элланде, даже имея горы золота и магических камней?

— Всё равно что жить среди диких зверей.

— Деньги — не главное. Для нас, людей высшего общества, честь и достоинство дороже жизни.

— Но он, говорят, покупает честь и достоинство разных королевских дворов.

— Тц, до чего докатился этот мир, раз такие дикари теперь правят с помощью золота?

— Согласен. Земля пропадает зря.

Даже если слухи о процветании Элланда были правдой, это не имело никакого значения для знати. Единственное, что действительно вызывало у них сожаление, — это то, что они не смогли вовремя разглядеть ценность этих земель. А пока они осознавали свою ошибку, Гюнтера Плейсли осуждали за то, что он, как и подобает низкому человеку, использовал богатства Элланда для ростовщичества и накопления капитала. В этом, конечно, была доля правды. Однако мало кто вспоминал, что Гюнтер выкупал крепостных и рабов, подвергавшихся гонениям в разных королевствах, чтобы переселить их в Элланд. Вместо этого о нем распускали мрачные слухи, будто он похищал людей и силой заставлял их жить там.

— Может, мне кажется, но у Гюнтера дрожат руки?

— Да уж, увидел потерявшую сознание императрицу и трясется.

Ничуть не меньше дворян был поражен и Генри. То, что Гюнтер вдруг появился и ведет себя так неуверенно перед Марией, было немыслимо. Гюнтер, которого он знал, был человеком, способным стоять перед императорами сильнейших держав континента, не моргнув и глазом. Более того, когда-то он, не отводя взгляд, смотрел прямо в лицо самого Папы Либерио, которого считали живым воплощением божественной воли. И вот этот грубый, не знающий страха человек вдруг теряет самообладание перед одной лишь Марией? Генри невольно усмехнулся.

Похоже, слухи были правдой. Ему казалось, будто он ясно видит лицо, скрытое за драконьей маской. Мужчина, одержимый Марией, но неспособный даже прикоснуться к ней. Вероятно, желание переполняло его сердце. Иначе как объяснить, что такой варвар дрожит перед одной женщиной?

— Десять.

Гюнтер заговорил после долгого молчания. Взгляд Нэнси метнулся между ним и Марией. Похоже, он сосчитал количество царапин на её лице.

— Кто это сделал?

На его вопрос Нэнси медленно повернула голову в сторону почетного места, где сидела Моника. Гюнтер поднялся и направился к ней.

— Зачем ты идешь ко мне?

Моника развернула веер, наполовину прикрыв лицо. Один только его вид вызывал у нее дрожь, она была напугана до глубины души.

— Сколько стоит эта женщина? Император.

Гюнтер смотрел на Монику, но вопрос адресовал Генри.

— Ты ведешь себя непочтительно. Она — моя мать.

— Твоя мать?

В тот же миг меч Гюнтера прочертил дугу в воздухе, устремляясь к Монике. Лезвие сверкнуло, и в следующий момент её веер был разрублен пополам. Только тогда Генри понял, зачем Гюнтер спросил о цене. Если бы он ответил, голова Моники уже каталась бы по полу. Однако её жизнь была пощажена. Вместо этого от ужаса её сознание словно отсекло мечом — глаза Моники закатились, и она без чувств рухнула на пол.

— Ваше Величество, бывшая императрица!

Слуги бросились к ней, пытаясь привести в чувство.

— Гюнтер! Что ты себе позволяешь?!

Генри взревел, но не успел ничего предпринять — мощная рука Гюнтера схватила его за воротник и с легкостью подняла в воздух. Присутствующие ахнули, потрясенные этой дерзостью.

— Кх!..

Генри задыхался, его ноги беспомощно дергались в воздухе. В этот момент королевская стража разом направила мечи на Гюнтера, но его армия тут же окружила их в ответ. Ситуация накалилась до предела — малейшее движение, и кровопролитие было бы неизбежно.

— Десять миллионов золотых. Верни их.

— ?!

Вернуть десять миллионов золотых немедленно?! У Генри потемнело в глазах. О Гюнтере ходили страшные слухи: если кто-то не мог расплатиться с ним, он взыскивал долг на месте. Отбирал органы у должников, забирал древние реликвии королевств, захватывал целые острова — но никогда не шел в убыток. Но проблема была в том, что сейчас у Генри просто не было такой суммы.

— П-прошу... дай мне немного времени...

Его лицо побагровело, вены вздулись, а конечности метались в воздухе в отчаянных попытках освободиться. Он совершенно не выглядел как император в этот момент.

* * *

Пылающий огонь поглощал тела двух людей. Безжалостные солдаты терзали их мечами.

— А-а-а!!!

Джеймс и Эмма погибали, не успев даже оказать сопротивление. Мария могла только кричать, глядя на эту чудовищную картину.

«Отец! Матушка!»

Она отчаянно кричала. Ей нужно было броситься и спасти их, но её тело не желало сдвинуться ни на дюйм.

— А-а-а! Нет!

В этот момент Генри, сжимая меч, подбежал и беспощадно разрубил их шеи. Глухой удар, и головы покатились по земле, а алые брызги крови разлетелись в воздухе.

«Лучше убей меня!»

Мария рухнула на колени, разрываясь в отчаянном плаче. Видеть, как её родителей жестоко казнили прямо перед ней ощущалось так, словно её сердце раздирали на куски.

«Генри! Ты чудовище! Ты даже не человек!»

Когда сознание Марии вернулось, она почувствовала, что кто-то схватил её за шиворот и начал яростно трясти. В расплывчатом поле зрения появился убийца её родителей — Генри Кобург.

— Кх!

Голова Марии бессильно моталась, словно сломанный стебель космеи.

— Мария, ты же знакома с Гюнтером, да? Тогда иди и умоляй его! Скажи ему, что мы не можем вернуть десять миллионов золотых! Пусть хотя бы на три года, нет, хотя бы на год даст нам отсрочку!

Благодаря Гюнтеру Мария избежала тюрьмы, но сейчас её тело и разум были в плачевном состоянии. Даже сейчас её так трясут так, словно желают оторвать голову.

— Остановитесь! Как вы можете так обращаться с Её Величеством?!

Нэнси не выдержала и вмешалась.

— Отойди!

Но пришедшая вместе с ним Моника грубо оттолкнула её.

— О-хо! Теперь мне всё ясно.

Когда она заговорила нелепым тоном, Генри посмотрел на нее с недоумением.

— О чём ты, мама?

— Разве не странно, что эти красные звери появились в самый подходящий момент?

— Всё же из-за долга императорского двора...

Генри был в отчаянии. Ведь весь тот долг, который Моника взяла без ведома Марии, был занят у Гюнтера.

— Нет, почему он вдруг решил потребовать долг именно сейчас? И вообще, странно, что Мария как-то с ним связана. Может, она сама подговорила его, чтобы захватить дворец?

Генри тяжело вздохнул. Это было так похоже на Монику — видеть во всём заговоры. Но сейчас было не время для таких дешёвых интриг. Если они не вернут Гюнтеру деньги, последствия могут быть ужасны.

— Будь умницей, Мария. Попроси Гюнтера о снисхождении.

Генри постарался говорить мягко, подавляя раздражение.

— Тогда я хотя бы сохраню тебе жизнь. Хорошо?

Несмотря на его настойчивые уговоры, Мария не отвечала.

«Пожалуйста! Прекрати!»

Нэнси смотрела на Генри с укором, но понимала, что не могла винить его одного. Ситуация стала необратимой.

— Скажи хоть что-нибудь, Мария!

— А... ах...

Мария без конца шевелила губами, но не могла произнести ни слова. Нэнси с бледным лицом внимательно осмотрела её. Расширенные зрачки и плохо двигающийся язык. Что-то было не так.

В этот момент губы Моники скривились в злобной усмешке, и она ядовито бросила:

— Так эта идиотка теперь даже говорить не может? Совсем бесполезна.