Генри нервно расхаживал по своему кабинету. С первыми лучами солнца Гюнтер наверняка явится требовать свои деньги. Он надеялся, что Мария сможет повлиять на него, но её состояние оказалось плачевным. Даже если они были близки, десять миллионов золотых — совсем другой разговор. О прощении долга и речи быть не могло. Генри лишь рассчитывал получить отсрочку в обмен на жизнь Марии. Но кто бы мог подумать, что она потеряет дар речи?

«Неужели из-за шока?»

Похоже, что так. Даже самый стойкий человек не смог бы остаться невозмутимым, увидев столь жестокую смерть своих родителей. Хотя сейчас было не время думать о Марии. Если он не найдет убедительную причину для отсрочки, Гюнтер, не раздумывая, отрежет ему по меньшей мере палец. Для него перед деньгами все равны — и знать, и даже сам император.

В этот момент к Генри пришла Лоран.

— Ваше величество, у меня получится?

Лоран появилась в роскошном платье с глубоким декольте, подчеркивающим её фигуру.

— Что именно?

— Лоран красивая, да? — она закружилась перед ним, ловко приподняв подол платья.

— Ты что, собираешься соблазнить его?! — Генри вспылил.

Он ни за что не позволил бы ей унижаться перед другим мужчиной ради него. Его гордость этого бы не допустила.

— Нет, Лоран — только ваша. Но мужчины любят красивых женщин, да? Лоран попросит его.

Лоран начала объяснять свой план на ломаном ластонском. Ей вовсе не нужно просить Гюнтера, предлагая себя. Одного её очарования достаточно, чтобы любой мужчина пошёл у неё на поводу. В некоторой степени Генри был убежден её словами.

Мария была красива, но в ней не было ни мягкости, ни гибкости. Она всегда следовала императорским законам и была чрезмерно правильной, что утомляло мужчин. В отличие от неё, Лоран умела подстраиваться, льстить и кружить голову. И, конечно, в искусстве возбуждать мужское желание она явно превосходила.

— А что, если завтра он откусит вам ухо?

— Что?

— Нужно дать приворитет самому срочному.

— Правильно «отдать приоритет».

— Ой, ошибка.

Обычный человек, вероятно, покраснел бы от смущения из-за такой оплошности, но Лоран обладала особым очарованием, которое, наоборот, вызывало улыбку у окружающих. К тому же, она была красива. Даже он, наблюдая за ней, почувствовал, как кровь приливает к пояснице, а снизу становилось тяжелее.

«В конце концов, этот зверь тоже мужчина».

Если только он не каменная статуя, охраняющая вход в храм, то вряд ли откажется от такой женщины, как Лоран. Да и сейчас не время для ребяческой ревности. Как и сказала Лоран, завтра он вполне мог лишиться уха или пальца от его меча. Если одной лишь её улыбкой можно добиться отсрочки выплаты долга, то это позволит избежать самой большой опасности.

— Хорошо, иди. Доверюсь твоему умению договариваться, — сказал Генри, скользнув взглядом по её телу, облачённому в алое платье.

* * *

Лоран, взяв в руки вино, направилась в покои Гюнтера. Перед входом на посту стоял воин в алых доспехах. К счастью, сопровождавший её камергер всё доходчиво объяснил, так что попасть внутрь оказалось несложно.

Когда Лоран открыла дверь, перед ней открылось потрясающее зрелище. Гюнтер тренировался, ухватившись за канат, свисавший с потолка. На его бронзовой спине красовалась татуировка дракона, идеально ему подходящая, и при каждом его движении мышцы вздрагивали, а змей словно оживал. Рельефные вены на руках, широкие мощные плечи — всё это само по себе вызывало восхищение.

Лоран невольно сглотнула. За всю свою жизнь она не видела столь совершенного тела. В сравнении с ним худощавый Генри и рядом не стоял.

— Кхм.

Поскольку Гюнтер продолжал тренироваться, не обращая внимания на её приход, Лоран намеренно издала звук. Наконец, он остановился и медленно обернулся.

— !..

Лоран застыла в потрясении, увидев его лицо без маски. Она слышала лишь слухи о его властном характере, крайней жестокости и вспыльчивости, потому думала, что и внешность у него будет устрашающей. Однако перед ней оказался мужчина с таинственными бирюзовыми глазами, скульптурными чертами лица и здоровым румянцем на коже. Его плотно сжатые губы выглядели невероятно чувственно.

Генри тоже был красив, но он не шёл ни в какое сравнение с Гюнтером. Без сомнения, он был самым прекрасным мужчиной из всех, кого ей доводилось встречать.

— Я принесла вино.

Лоран покраснела, произнося эти слова.

— Кто ты?

— Лоран Серадоу, — её голос был пропитан кокетством.

Она плавно наполнила хрустальный бокал вином и медленно подошла к Гюнтеру, не упуская тот момент, когда его взгляд начал скользить по её телу. Ну, конечно. Какой мужчина смог бы устоять перед таким соблазнительным телом? Особенно такой сильный, полный энергии, как он. Не испытывать желания в её присутствии не представлялось возможным.

Лоран элегантно протянула ему бокал.

— Выпейте.

Она ослепительно улыбнулась, предлагая ему вино, но Гюнтер лишь молча смотрел на неё.

— Я не пью.

— ?!

Этого она никак не ожидала... По виду и не скажешь, что он не пьет. Кажется, он мог бы выпить целую бочку вина.

— Тогда выпью я.

Лоран слегка удивилась, но быстро взяла себя в руки. Она сделала небольшой глоток вина, после чего бросила на Гюнтера томный взгляд.

— Пожалуйста, выслушайте. Через год мы сможем выплатить десять миллионов золотых.

— Нет ничего менее надёжного, чем людские слова.

Гюнтер был непреклонен. Он никогда не доверял чьим-либо обещаниям, когда давал деньги в долг. Без залога и официальных документов он не выдавал ни монеты, а если срок выплаты истекал, то ежедневно начислял проценты.

— Хм, как насчёт меня? Могу?

— ?

— Могу стать красивым залогом?

Лоран решительно подошла к Гюнтеру и провела пальцем по его груди. На самом деле, она думала, что добьётся своей цели с помощью пары кокетливых взглядов, но провести с ним ночь казалось не такой уж плохой идеей. Какой мужчина откажется от женщины, созревшей, словно сочный плод?

Однако Гюнтер резко толкнул её в лоб указательным пальцем.

— Ах!

Лоран не смогла скрыть своего замешательства от столь грубого жеста.

— Воняет.

— Воняет?

О чём это он? Перед приходом она буквально искупалась в духах, выбрав аромат, от которого мужчины не могли устоять. Однако его красивое лицо исказилось от отвращения, а в глазах читалась явная неприязнь.

— Воняет молоком.

И только тогда Лоран поняла, что её одежда в области груди стала влажной. Она выпила всего один глоток вина, но от смущения её лицо запылало.

— Иди лучше покорми ребёнка.

Такого унижения она не испытывала за всю свою жизнь. Покрасневшая от ярости и стыда, Лоран поспешила к выходу, но Гюнтер вдруг окликнул её.

— Разве матери не знают, что нельзя пить алкоголь?

— ?

— Если пить и кормить ребёнка грудью, его голова опухнет…

Сверкнув на него гневным взглядом, Лоран вылетела из комнаты.

* * *

Всю ночь Марию преследовали одни и те же кошмары. Как бы Нэнси её ни звала, она не отвечала, лишь смотрела перед собой пустым, безжизненным взглядом.

Сначала Нэнси подумала, что Мария нарочно хранит молчание. Но когда та выкрикнула имена своих погибших родителей, сомнений не осталось. Это был не голос человека, звавшего близких, а скорее звериный рёв.

— Бедная наша императрица, как же вы будете жить.

Нэнси обняла Марию и заплакала вместе с ней. На рассвете Генри наверняка обвинит её в государственной измене и приговорит к повешению.

«Простите меня, Ваше Величество. Я не хочу умирать».

Нэнси нарочно отвела взгляд от лица Марии. В любом случае, даже если она выживет, это будет не жизнь. Возможно, сейчас самое время оборвать связь с ней, пока не стало ещё больнее.

Она была уверена: чем дольше Мария останется в живых, тем сильнее будет разрушаться. Никто другой не был так привязан к своим родителям, как она. Она просто не сможет пережить их смерть.

В этот момент Мария слабо потянула Нэнси за руку.

— Что? Вам что-то нужно?

— Э… э-э…

Мария изо всех сил пыталась что-то сказать, но её речь была невнятной. От отчаяния она начала активно жестикулировать, пытаясь объяснить, чего хочет.

— Кисть?

— А… а…

Мария отрицательно покачала головой. Нэнси задумалась, а затем спросила снова:

— Перо? То самое, что подарил вам Папа?

— У… у.

Наконец, Мария слабо кивнула. Это было драгоценное перо, которое она получила в подарок от Папы Либерио, когда ей было пятнадцать.

«Это волшебное перо, способное нарисовать что угодно. Тебе не понадобятся ни краски, ни чернила — оно создаст любой цвет, какой ты пожелаешь. Но помни: всё, что ты нарисуешь, никогда не сотрётся. Используй его с умом».

Нэнси поспешно достала футляр с пером и передала его Марии. Та спрятала его в широкий рукав.

«Да, возьмите его с собой. Ваше Величество, даже в раю вы будете продолжать рисовать».

Поняв её намерение, Нэнси не смогла сдержать слёз.

В этот момент дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошёл неожиданный гость.

— Мария.

Властный голос, страшная маска дракона, устрашающие доспехи. Это был король Элланда.

— Мария.

Гюнтер снова окликнул её.

— Она не может говорить. Из-за шока.

— !

На ответ Нэнси Гюнтер на некоторое время застыл, не произнося ни слова. Вскоре он сорвал с себя маску, обнажив своё лицо.

— А? Это же вы? — воскликнула Нэнси, узнав его первой.

Десять лет назад. Разве это не тот самый раб? Мария не только нарисовала ему дракона на спине, чтобы скрыть клеймо раба, но и дала ему имя.

— Номер 44… Нет, Гюнтер Плейсли, верно?

Но даже после её вопроса он не ответил. Он смотрел только на потерянную Марию. Неужели она его не узнала? Глядя на её пустой, безразличный взгляд, Нэнси пробрала дрожь. Видимо, её состояние было куда хуже, чем она думала.

— Пойдём, Мария.

Гюнтер поднял её на руки прямо с кровати, где она сидела, свернувшись в комок.

Но Мария не сопротивлялась.

Она выглядела так, словно уже приняла свою смерть. Как будто ей было всё равно, кто и куда её заберёт.

Нэнси в панике выкрикнула:

— Гюнтер… Нет, Ваше Величество! Куда вы её уводите?

— В Элланд.

С этими словами он унёс Марию из её тёмной, мрачной спальни.