Служанка шёпотом передала Лоран разговор между Генри и Моникой. Выслушав всё до конца, Лоран сняла брошь с платья и вложила её в руку служанки.

— Спасибо.

Крепко сжав украшение в ладони, она тут же исчезла.

«Так и знала, что дело связано с бывшей императрицей».

Губы Лоран задрожали. В конце концов, даже император Ластонии не мог устоять перед деньгами.

«Любовь? Что за чушь».

В её памяти всплыли язвительные слова Марии, сказанные когда-то в её адрес:

[Лоран, в будущем у женщины, которая родит больше детей от Генри, чем ты, будет больше влияния и внимания.]

Предательство Генри и Моники вызвало в ней гнев и глубокое разочарование.

«Я никогда не стану такой, как она».

Но что делать с Нэнси?

«Что за ничтожная тварь. Как она смеет пытаться провернуть свою аферу?»

Она смеет мечтать о титуле императрицы? Мечтать можно, но нужно быть осторожной, чтобы не выдать себя. Иначе можно преждевременно закончить свою весёлую жизнь. Умереть, так и не увидев ребёнка, что растёт в утробе, — вот уж действительно жалкая судьба.

Лоран чувствовала к себе отвращение. С Марией ещё можно было бы соперничать, но бороться за титул с какой-то Нэнси было ниже её достоинства.

«Хотят использовать бывшую императрицу, чтобы не возвращать долг, да ещё и денег заработать?»

У неё припрятано имущество. Но Генри не заметил один нюанс.

«Я знала, что он тупой, но не думала, что настолько».

По закону всё имущество уничтоженного рода переходит в казну империи. Если у бывшей императрицы есть тайные запасы, значит…

«Они наверняка были переданы ей Папой».

Но Генри, похоже, об этом даже не догадывался. Чтобы заполучить это богатство, понадобится согласие и личная печать бывшей императрицы.

«Нужно было убить бывшую императрицу ещё тогда».

Тогда не пришлось бы вести эту глупую борьбу за место императрицы с какой-то Нэнси. Она похожа на свою госпожу. Нэнси тоже не так проста. Если её недооценить, можно сильно пострадать.

«От свергнутой императрицы нужно избавиться полностью. Только тогда Нэнси перестанет наглеть».

На лице Лоран отразилась смертоносная решимость.

«Нужно отправить письмо отцу».

* * *

Спустя несколько дней атмосфера в мастерской заметно изменилась. Нора и рабочие больше не издевались над Марией и Эро. Вероятно, это было заслугой Солшара, который сегодня снова стоял в стороне и наблюдал за процессом. Или, может, они просто перестали считать Марию легкой мишенью после того, как она дала отпор.

Нора украдкой взглянула на Солшара и вспомнила его слова:

[Нора, прекрати. Госпожа Мария — женщина короля.]

[Ч-что? Да, я поняла.]

Тем временем Солшар подошёл к Эро и похлопал её по плечу, будто выражая признательность.

— Спасибо, что помогаешь госпоже Марии.

— ?!

Эро вздрогнула и уставилась на него с удивлением. Неужели адъютант короля только что прикоснулся к её плечу? Вблизи он оказался довольно привлекательным мужчиной... Осознав свои мысли, Эро покраснела и смущённо опустила голову. Она хотела что-то сказать, но язык словно прилип к нёбу.

— Если у тебя будут трудности, скажи мне.

Сольшар серьёзно посмотрел на неё и кивнул, словно поручая ей заботу о Марие. Эро лишь неловко кивнула в ответ.

«Хорошо, хоть это радует».

Солшар облегчённо вздохнул, увидев, что состояние Марии постепенно улучшается. К тому же, после того случая и Гюнтер заметно смягчился. Хоть за своё вмешательство он и успел получить от него несколько злобных взглядов.

Перед уходом Солшар подошёл к Марии, чтобы передать ей послание от Гюнтера.

— Госпожа Мария, после работы вам следует ночевать в покоях короля.

«Спать рядом с Гюнтером?»

Мария нахмурилась. Ей было гораздо удобнее оставаться в общем жилье для рабочих. Да, там стояли жёсткие деревянные кровати, но зато рядом была Эро. Она казалась ей заботливее и внимательнее любой женщины. Если бы у Марии была сестра, она наверняка была бы похожа на неё. На мгновение её сердце сжалось от печали.

«Можно ли мне привязаться к Эро? Довериться ей?»

Предательство Нэнси, которую Мария считала сестрой, до сих пор не укладывалось в голове. Но, как бы там ни было, она не могла ослушаться приказа Гюнтера. Мария молча кивнула. Вскоре Солшар покинул мастерскую, и Эро тут же подбежала к ней.

— Ну, ну?! Что он тебе сказал?

Эро покраснела от любопытства, но вспомнив, что Мария не может говорить, растерялась.

— Ой, прости! Я совсем забыла.

Мария лишь улыбнулась смущенной Эро, покачав головой. Вместе они вернулись к работе. Теперь, когда руки уже привыкли, она без труда отделяла золотые самородки от обычных камней, и даже Нора придиралась к ней гораздо реже.

Говорят, человек, даже находясь на грани смерти, как-то выживает, если преодолеет этот момент. Теперь Мария могла подтвердить эту истину на собственном опыте. Совсем недавно жизнь казалась ей сущим адом, а сейчас она изо всех сил перебирала камни, лишь бы заслужить свой ужин.

К тому же этот монотонный труд помогал ей не думать о плохом. Если сосредоточиться на минералах, падающих сверху, просто не остаётся времени на уныние.

— Перекус!

Пока Мария была погружена в свои мысли, прошло уже три часа. Наступило время перекуса. Сегодня рабочим раздали спелые яблоки. Нора и остальные сели на траву неподалёку от мастерской и начали есть.

Вдруг Нора посмотрела на Эро и грубо спросила:

— Как тебя зовут?

— Ч-что? Меня?..

— Разве тут есть ещё кто-то, кроме тебя, чьё имя я не знаю?

Хотя Эро работала здесь уже два месяца, никто так и не удосужился запомнить её имя. Видимо, когда она представлялась, люди были слишком потрясены её внешностью, чтобы обратить внимание на слова.

— Эро… Тик.

— Эротик?

Нора повторила, и рабочие тут же захихикали.

— Эро — имя, Тик — фамилия.

— Хреновое же у тебя имя.

Норе тоже показалось это забавным, и, усмехнувшись, она откусила яблоко. Однако, похоже, её интересовал другой вопрос.

— Эй, а как так вышло, что ты начал выдавать себя за женщину?

— Ну что вы! Я не выдаю себя за женщину…

— Ладно, допустим.

Нора отмахнулась, показывая, что не хочет углубляться в тему. Тогда Эро, уже более серьёзно, решила рассказать свою историю.

Она объяснила, что её родная страна находилась в состоянии войны с соседним королевством уже целых сто лет.

— У меня было три старших брата, но всех их забрали на войну, и никто не вернулся. Поэтому, когда я родилась, родители решили воспитывать меня как дочь.

После этих слов лица рабочих, которые ели яблоки, стали более мрачными. Они понимали чувства родителей Эро, которые пытались избежать трагедии. Вскоре многие из них кивнули: если она росла так с детства, неудивительно, что у неё могли возникнуть трудности с самоопределением.

— Но тогда ты мог просто остаться с родителями. Зачем же пришёл сюда?

При этих словах Эро вздрогнула, а затем её глаза наполнились слезами. Она искренне верила, что сможет скрывать свою настоящую сущность от всех, но раз её уже разоблачили, у неё не осталось выбора.

— Мой отец был знаком с одним из солдат Элланда, и благодаря ему я смогла добраться сюда.

В этот момент Нора достала из корзины ещё два яблока и швырнула их в сторону Эро. Она удивлённо распахнула глаза, не ожидая, что стоит ей лишь поделиться своей трагической историей — как ей сразу дадут дополнительную еду.

— Н-не стоит, правда…

— Если собираешься притворяться женщиной, делай это как следует.

Нора жестом показала, чтобы Эро засунула яблоки за одежду, создавая видимость груди. Рабочие громко рассмеялись. А Мария, улыбаясь, крепко сжала руку Эро. Ей было приятно видеть, что люди наконец начали принимать её подругу.

* * *

Мария специально дождалась глубокой ночи, прежде чем отправиться в покои Гюнтера.

Когда она открыла дверь, то увидела, что он, как и ожидалось, уже спал в своей постели.

«Фух, слава богу…»

Она боялась, что он будет бодрствовать.

Человек и правда непостоянен. В тот день, когда невыносимый голод лишил её рассудка, она была готова на всё. Но стоило насытиться, как в груди вспыхнуло жгучее чувство стыда. Он не просто обращался с ней грубо — временами казалось, что он нарочно хотел её сломать.

Однако, несмотря на ненависть, время от времени в ней вспыхивало странное ощущение, когда она смотрела на него. Будто она забыла что-то важное. Пытаясь избавиться от этих мыслей, Мария резко замотала головой, затем свернулась калачиком на ковре под его кроватью. Измождённое тело, подчиняясь усталости, сразу же погрузилось в сон.

Спустя какое-то время, едва её дыхание стало ровным и размеренным, Гюнтер приподнялся с кровати, осторожно поднял её и уложил рядом с собой. Подложив ей подушку и накрыв одеялом, он внимательно осмотрел её с головы до ног.

«Не ожидал, что ты меня забудешь».

Да, она прошла через ад. Но он, даже спустя десять лет, ни на секунду не сомневался: Мария не могла забыть его. Ведь это она дала ему имя и цель в жизни. Она даже оставила на его теле свой знак.

«Теперь я наконец стал тем, кто может дать тебе всё».

Гюнтер провёл большим пальцем по её нижней губе. Ничего, память вернётся со временем. Главное чтобы она начала говорить. Ему столько нужно было ей сказать, и столько хотелось услышать, но ничего из этого не давалось легко. И всё же он был доволен.

«Ты стала моей. Это главное».

Впереди у них целая жизнь. Он не оставит ей выбора — она вспомнит его, узнает. Её существование наполнится им.

«Ты станешь той, кто знает только меня».

Глубокие бирюзовые глаза Гюнтера сверкнули, словно драгоценные камни.