Мария внимательно изучала Эро — эту женщину... или мужчину? В общем, её. Лицо у неё было определённо женское. К тому же, она была красавицей с сияющими чёрными волосами и хорошей фигурой, хоть и с чуть менее выраженной грудью. Однако, в отличие от её мягкой манеры речи, голос был абсолютно мужским. Кадык двигался слишком заметно каждый раз, когда она говорила…

— Ох! Да не мучайся ты так. Я женщина. С детства так росла, — сказала Эро, заметив растерянность Марии.

Затем она протянула Марии половинку буханки хлеба.

— Быстрее ешь, пока свиноматка не пришла.

«Свиноматка? Ах, она про Нору…»

Мария взяла хлеб, но замялась. Можно ли ей его есть? По правде говоря, сегодня она не отработала даже на свой обед. Было бы куда лучше, если бы кто-нибудь просто научил её сортировать золото от камней, но никто не собирался этого делать. Здесь каждый должен был сам разбираться, как выжить. Никто не станет водить тебя за руку и объяснять всё по шагам.

«Почему я не вижу золотых самородков?»

Это её больше всего смущало. Единственное золото, которое она видела в жизни, было в виде сверкающих украшений, слитков, элементов декора или статуй.

— Я же сказала, ешь быстрее! Если она придёт, будет скандал.

— …

Под напором Эро Мария начала отламывать хлеб небольшими кусочками и класть в рот. Ей даже это было нелегко, потому что она ела руками впервые.

— Просто выбирай камни с жёлтыми вкраплениями.

— ?!

— Шахтёры добывают золотоносную руду и отправляют её по рельсам. А мы, работницы, сортируем камни, выбирая те, в которых есть золото. Чем больше отберёшь, тем больше заработаешь.

Мария чуть не подавилась хлебом. Всё это время она ждала, что появятся самородки чистого золота, а выходит, оно было вкраплено в камни? Эро объяснила, как проходит процесс добычи: золото содержится в породе, а затем его извлекают с помощью дробления.

«Какая я глупая, почему я думала, что золото существует отдельно?»

Мария невольно усмехнулась над своей невежественностью. Но откуда ей было знать, как именно добывают золото? Эро также объяснила, что серебро извлекается по тому же принципу, и что золото из Элланда особенно славится своей высокой пробой.

«Вот оно что. Поэтому рабочие так усердно трудятся».

Словно человек, блуждавший в темноте и наконец увидевший свет, Мария вдруг почувствовала облегчение. Даже хлеб, который дала ей Эро, показался вкуснее. Несмотря на усталость и закопчённые лица, люди здесь выглядели довольными, потому что получали справедливую плату за свой труд.

Но в тот момент, когда осознание прояснило её разум, хлеб в её руках внезапно отлетел в сторону — кто-то с силой выбил его. Мария с изумлением наблюдала, как буханка падает в грязь, а затем подняла голову и посмотрела на того, кто затмил собой свет.

— Кто не работает, тот не ест, разве не знаешь? — рявкнула Нора, сверля Марию и Эро злым взглядом.

— Ах! Нора, но ведь Мария только учится. Она же в первый раз… — попыталась заступиться Эро, но Нора резко схватила её за воротник и дёрнула на себя.

— Мужик, который прикидывается бабой и путается среди женщин, только мешает! Шлюховатый кобель!

— Ой, ну опять ты за своё! Да не шлюха я!

Эро взвизгнула, едва не плача. Но сопротивляться не могла — Нора была намного крупнее и сильнее.

— Я давно на тебя зуб точила. Смотреть не могу на то, как ты, мужик, наряжаешься в женское и строишь из себя чёрт знает что!

— Какая разница, в каком теле я родилась? В душе я настоящая женщина!

— Что?

Такая дерзость лишь разозлила Нору ещё больше. Она с силой оттолкнула Эро, сбив её с ног, а затем навалилась сверху и начала яростно бить по лицу.

«Нет!»

На шум тут же сбежались рабочие из столовой. Никто не спешил разнимать драку — наоборот, толпа собралась, чтобы с интересом наблюдать за происходящим.

— Давай Нора, сорви с этого извращенца шкуру!

— Раз он называет себя женщиной, поглядим, есть ли у него грудь.

Все рабочие, и мужчины, и женщины, были на стороне Норы. Судя по всему, они давно считали Эро изгоем и избегали её. Или же просто не могли стерпеть, что мужчина, переодетый женщиной, оказался красивее их самих.

Мария смотрела на происходящее, не находя себе места.

«Что делать? Нужно ли вмешаться?»

Конечно, нужно! О чём тут думать? Прежняя Мария Стюарт никогда бы не прошла мимо несправедливости. Но сейчас она всего лишь жалкая неудачница. Однако, если так и дальше стоять, огромные кулаки Норы просто изуродуют лицо Эро.

«Это неправильно».

Мария бросилась к Норе.

* * *

Солшар поспешно направился к бревенчатому дому, где находился Гюнтер. Всякий раз, когда тот приезжал на шахты с инспекцией, он останавливался именно здесь. Снаружи дом выглядел простым, но внутри был почти точной копией его покоев во дворце. С несколькими комнатами и просторной планировкой, это строение не уступало хорошему особняку.

— Ваше величество, случилось ужасное!

Солшар ворвался в кабинет, где Гюнтер был занят перебиранием костяшек счётов.

— Работницы устроили крупную драку.

— Что?

Гюнтер с озадаченным видом посмотрел на Солшара. На шахтах рабочие часто ссорились между собой — это было обычным делом. Совсем не тот случай, ради которого нужно беспокоить его лично.

— Госпожа Мария тоже дерётся! — с вызовом добавил Солшар, заметив, что Гюнтер смотрит на него с раздражением.

Глаза Гюнтера тут же вспыхнули интересом.

— Мария? Дерётся?

Он переспросил, будто не мог поверить своим ушам. Женщина, которая каждый день только и думает о смерти, вдруг ввязалась в драку?

— Честно говоря, её просто избивают

— Избивают?

— Да. Буквально до полусмерти.

Солшар, взволнованный происходящим, с тревогой посмотрел на Гюнтера. Тот вскочил с места.

— Идём.

— Да, Вашему Величеству следует наказать этих наглых людей. Да как они посмели поднять руку на госпожу Марию!

— Нет, не поэтому.

— Что?.. Тогда почему?

— Если мы задержимся, я пропущу самое интересное.

Гюнтер быстрым шагом направился туда, где собрались рабочие. Он не стал подходить слишком близко, а наблюдал за дракой издалека. Точнее, за избиением. Нора сидела сверху на Марии, прижимая её к земле, и безжалостно била по лицу, превращая его в кровавое месиво.

— А та, что валяется в стороне, кто?

Гюнтер обратил внимание на потерявшую сознание Эро.

— Она, кажется, поделилась хлебом с госпожой Марией. Нора наказала обеих за нарушение правил...

— Значит, заслужили.

— Но...

— Правила существуют, чтобы их соблюдали. Нора всего лишь выполняла мой приказ.

— Всё же не кажется ли вам, что это уже чересчур?

Гюнтер не стал слушать Солшара и двинулся прямо к месту драки. Рабочие, завидев его, расступились, словно воды Красного моря, и склонили головы.

— Хватит.

По приказу Гюнтера Нора, которая всё ещё била Марию, остановилась. Увидев его, она тут же вскочила и послушно отступила в сторону. Гюнтер молча посмотрел на Марию, распростёртую на земле. Её лицо было залито кровью, так что черты едва можно было разобрать. В этот момент он почувствовал лёгкую пульсацию в висках. Нора заметила это и, предчувствуя возможные неприятности, начала оправдываться. Говорила, что всего лишь следовала правилам и приказам короля, что нельзя допустить хаоса на рабочем месте. Гюнтер же не слушал её. Он медленно подошёл к лежащей Марии.

— Угх… кхы.

В этот момент она слабо застонала.

«Она не потеряла сознание?»

То, что она не потеряла волю к жизни, было похвально.

Мария пристально смотрела в бирюзовые глаза, которые смотрели на нее сверху вниз.

«Гюнтер».

Глядя на его лицо, у нее в голове всё смешалось. Нет, он просто добросовестно выполнял свое обещание — дать ей шанс умереть. Как же это должно быть смешно. Женщина, которая когда-то была императрицей Ластонии, теперь так жалко валяется в грязи. Ей самой было трудно в это поверить, а Гюнтер, наверное, даже находил это забавным.

«Что, не можешь говорить? Может тогда снова попробуешь что-нибудь промычать?»

Глядя на жалкое состояние Марии, Гюнтер пришел в ярость.

[Ген… и.]

Глупая женщина, которая зовёт человека, разрушившего её жизнь. Интересно, даже в этой ситуации она всё ещё тоскует по Генри? Кроме того, Гюнтера злило то, что Мария даже не попыталась сопротивляться Норе.

«Собиралась дать забить себя до смерти?»

Если бы Мария сопротивлялась Норе, у той на теле остались бы следы от ногтей. Но Нора выглядела совершенно невредимой.

— Эти двое нарушили правила. Сегодня ночью привяжите их к столбу.

Также он приказал не давать им ни капли воды до рассвета.

* * *

Мария и Эро были привязаны к столбу на площади. Это должно было стать показательным уроком для остальных о том, что происходит, когда нарушаешь правила. Эро до этого болтала без умолку, но вскоре заснула. Мария восхищалась её способностью заснуть в таком состоянии.

В этот момент в слабом зрении Марии показалась фигура, излучающая свет. Судя по небольшим шагам, это определенно был Стоун.

«Как ты здесь оказался?»

Стоун долго смотрел на привязанную Марию, а потом из его глаз потекли слезы.

— Малия, тебе больно.

«Всё в порядке, Стоун».

Мария больше волновалась о том, что такой маленький ребенок бродит один по ночам.

— Того, кто обижает, надо бить камнем по башке.

«Стоун, нельзя говорить такие грубые слова. Надо выражаться красиво».

— Но я злюсь.

«Нужно говорить красивые слова прекрасными устами».

— Угу, понятно.

Стоун пробормотал в ответ, словно обдумывая её слова, а затем протянул руку к Марии и направил на нее свет, пока она окончательно не потеряла сознание и не уснула.

Тело маленького ребенка вдруг начало меняться. Он становился выше, его плечи расширялись, но кожа оставалась такой же белоснежной. Теперь перед Марией стоял взрослый мужчина. Он подошел ближе и нежно обхватил её лицо руками.

— Бедная Мария.

Стоун с печалью посмотрел на её изуродованное лицо, прежде чем мягко поцеловал в лоб.

В этот момент сзади раздался суровый голос.

— Я говорил тебе не трогать её.

Стоун обернулся и увидел Гюнтера, сверлящего его пугающим взглядом.