— А-а-а!

Девушка с каштановыми волосами закричала, крепко сжимая руки двух служанок.

— Мисс Лоран, ещё немного!

Придворный врач постоянно проверял состояние роженицы и подбадривал её. На диване напротив кровати сидели бывшая императрица Моника, император Генри и императрица Мария. Позади них стояли придворный летописец и главные государственные министры, наблюдая за рождением наследника.

Конечно, самым беспокойным из них был император Генри.

— Ваше... Величество!

Лоран, страдая от схваток, жалобно позвала Генри.

— Лоран!

Генри попытался встать, но, заметив взгляд своей матери, бывшей императрицы Моники, остановился. Лишь когда она кивнула, он бросился к Лоран и крепко сжал её руку.

— Я... я подарю ребёнка вам, Ваше Величество.

Лоран Серадоу, родом из Ландеса, плохо говорила на языке Ластонии. Её странный порядок слов и ошибки в грамматике часто становились поводом для насмешек, но именно это и очаровало Генри.

— Нет, мне не нужно ничего, кроме твоего здоровья, Лоран.

Слабовольный император, держась за руку своей наложницы, не сдержал слёз.

Наблюдая за ними, Моника достала платок и вытерла уголки глаз. Однако движения её рук были осторожны, чтобы не смазать макияж, тщательно скрывающий морщины.

— Наш император такой чувствительный. И неудивительно, ведь он ждал наследника целых десять лет. Как же не быть тронутым, когда любимая рискует своей жизнью ради рождения наследника?

Моника говорила нарочито громко, желая, чтобы министры слышали.

— Не так ли, императрица?

Её взгляд устремился на бесстрастную Марию.

— Я лишь желаю, чтобы мисс Лоран и ребёнок были в безопасности, — ответила она холодно.

В пятнадцать лет Мария стала женой Генри Кобурга, но так и не смогла родить. Первые три года брака отношения между ними были вполне тёплыми. Пока не появилась Лоран Серадоу, племянница бывшей императрицы, прибывшая из Ландеса.

На самом деле, Мария до сих пор не понимала, в какой момент всё пошло не так. Пусть это и не была пламенная любовь, но она искренне любила Генри, и он также дорожил ею.

— Разве тебе не стыдно перед нашим императором?

Моника, с изящной улыбкой на лице, тихо, но ядовито бросила упрёк в сторону Марии.

Всё началось с того момента, когда отец Марии, Джеймс, занял пост премьер-министра империи. А также с тех пор, как она, будучи императрицей, взяла на себя управление внутренними делами дворца. Недовольство Моники с каждым днём только росло.

Изначально их отношения не были столь враждебны. Но, как это водится, даже самая благородная душа не может устоять перед жадностью к деньгам. Когда Мария попыталась обуздать её привычку к роскоши и расточительству, она не только открыто продемонстрировала свою враждебность, но и полностью отбросила достоинство и честь бывшей императрицы. Её поведение было ничуть не лучше, чем у хозяйки дешёвой таверны в тёмных закоулках.

Из-за Генри, который свято верил каждому слову своей матери, семья раскололась, и император с императрицей стали врагами, наставив друг на друга клинки.

— У нашей императрицы совсем совести нет. Бесплодная, а всё ходит с высоко поднятой головой, полагаясь на власть своего отца.

«Бесплодная...»

Мария сжала подол платья дрожащими ладонями. Она слышала это слово бесчисленное количество раз за последние десять лет, но каждый раз оно пронзало её сердце, словно острые когти.

— Мой отец снова вам возразил? Полагаю, он выступил против присвоения несправедливого титула вашему любовнику? Если так, то я считаю его возражение вполне разумным.

Мария сдержанно улыбнулась, нанеся Монике ответный удар. Она не могла позволить, чтобы содержание её любовников оплачивалось из государственной казны.

— Что?

— Почему любовники бывшей императрицы должны пировать за счёт налогов наших подданных? Стоит ли упоминать, что вы меняете их чуть ли не каждый день?

Моника побледнела от гнева и, прикрыв рот веером, прошипела Марии на ухо:

— Как долго ты ещё будешь тявкать? Без своего отца, герцога Джеймса и Папы Либерио, ты – ничтожество!

— Ничтожество?

Она явно хотела задеть Марию, намекая на её бесплодие. Как низко, что такая вульгарная женщина принадлежит к императорской семье. Величественные законы древней империи Ластония, достоинство и благородство королевской крови исчезли, оставив лишь грязную любовную драму третьего сорта.

— Именно это ничтожество усердно предотвращает растрату казны бывшей императрицей.

— Что ты сказала?!

Моника закричала в ярости, но в этот момент раздался пронзительный крик Лоран.

Вскоре тишину нарушил плач новорождённого. Министры пришли в замешательство, а в комнате повисла мёртвая тишина. Все с затаённым дыханием ждали реакции придворного врача.

— Это принц!

— Что? Принц?! — взволнованно отозвалась Моника, услышав слова врача.

Однако атмосфера среди министров была холодной.

— Придворный врач, следите за словами. Как вы смеете называть бастарда, рожденного наложницей, принцем? Здесь присутствует Её Величество Императрица!

Государственные министры цокали языками, упрекая придворного врача за его оплошность.

— Умолкните! Все вон отсюда! Старые хрычи!

Как и ожидалось, Генри, устроив скандал, выгнал их из родильной комнаты. Когда в комнате остались всего четверо, он, тяжело дыша, подошел к Марии.

— Разведись со мной.

— ...

Мария чувствовала, словно её ударили по голове. В тот момент перед глазами всплыло воспоминание десятилетней давности, когда они с Генри впервые открыли друг другу свои чувства.

[Мария, я люблю тебя. Я никогда не видел никого, кроме тебя в качестве императрицы.]

Какая ирония, почему именно это воспоминание всплыло в её голове? Генри Кобург, лучший мужчина империи, и она, Мария Стюарт — их называли парой века.

— Ваше Величество, я... я ещё молода, — ответила она, словно изливая горечь своего сердца.

— Даже если ты молода и не бесплодна, меня это не волнует. Мне нужен только ребёнок, рождённый Лоран.

[Я клянусь всеми богами, я буду любить и защищать тебя как свою жену до конца жизни.]

[Спасибо, Генри. Я также сделаю всё возможное как императрица Ластонии и твоя жена.]

Мария с трудом сдерживала слёзы. В этот момент Генри опустился перед ней на колени, отчего у неё помутнелось в глазах. Генри преклонял колени перед ней лишь однажды — когда делал предложение. И вот теперь она снова видит его в таком положении, но по другой причине.

— Разведись со мной, Мария.

— Мы любим друг друга, Генри, я ведь права?!

Затем Лоран, лежавшая в постели, с трудом приподнялась и присоединилась к его мольбе. Глядя на эту нелепую сцену и её фальшивые слёзы, Мария тяжело вздохнула.

— Змеиное отродье. Тебе плевать, что единственный наследник короны будет бастардом, лишь бы твоя семья заполучила власть.

Естественно, от Моники не стоило ожидать добрых слов.

Мария, дрожа всем телом, повернулась и коротко ответила:

— Развода не будет.

Императрица, отвергнутая из-за бесплодия. Она не могла позволить такой позорной странице быть вписаной в историю её семьи. Тем более, придворный врач подтвердил, что она не бесплодна. Просто... Генри охладел к ней.

В этот момент Нэнси подбежала и поддержала пошатывающуюся Марию, когда та собиралась покинуть покои. Вслед за ней посыпались острые, словно лезвия, слова.

— Решила идти до конца? Я – император Ластонии! Думаешь, я не смогу избавиться от какой-то жалкой императрицы? Ты даже ребёнка родить не смогла, а жадности у тебя хоть отбавляй!

Мария крепко сжала губы и закрыла глаза. Ей больше нечего было слушать, поэтому она поспешила уйти. Но Генри снова окликнул её.

— Мария Стюарт, думаешь, я это так оставлю?

Только тогда Мария медленно обернулась и посмотрела на Генри. На его красивом лице, в широко открытых глазах отражалась жестокость, которую она никогда прежде не видела.

Лунный свет, льющийся через окно спальни, был так же холоден, как и злоба, исходящая от Генри. Прошло уже сто дней с тех пор, как Лоран родила. Всё это время не утихали споры о том, будет ли он официальным наследником. Мария чувствовала, что настал момент поставить точку.

Она поднялась с места и потянулась к мечу, лежавшему у изголовья кровати. На ней не было даже ночного халата.

— Значит, сегодня...

Кульминация трагедии, конец любви и ненависти... Её душа, словно готовая рассыпаться в прах, предчувствовала ужас этой ночи. Уже давно она ощущала, как в воздухе дворца витает нечто зловещее. И вот, этот момент настал.

— Ваше Величество...

— Нэнси, ты отправила весточку отцу?

— Ч-что? Да, конечно.

Нэнси немного замялась от неожиданности, но всё же ответила.

Мария заранее предупредила свою семью через Нэнси, чтобы они были готовы к нападению. Она приказала не открывать ворота замка, даже если над ними возвысится императорский флаг.

Когда Нэнси, дрожа, схватила Марию за руку, та с печалью посмотрела на неё.

— Глупышка, если останешься со мной, тоже попадёшь под удар.

Мария собиралась тайно отправить Нэнси к своей семье, так как не хотела подвергать опасности девушку, которая была ей как сестра. Но Нэнси упрямо заявила, что останется с ней, несмотря на риск.

В этот момент дверь спальни распахнулась, и вбежал капитан охраны.

— Ваше Величество, бегите! Императорская гвардия уже здесь!

— Пойдём, Нэнси!

Мария с мечом в руке выскочила из спальни. С детства она получала воспитание, достойное благородной леди, и одновременно проходила обучение, необходимое для будущей императрицы. В это обучение входило и фехтование. Хотя это были лишь базовые навыки для защиты от убийц, её отец, заметив в дочери талант, обучал её более сложным техникам.

Тогда Мария и подумать не могла, что однажды ей придётся использовать эти навыки подобным образом. Горечь заполнила её сердце.

Когда она вышла, гвардия быстро окружила её, обеспечивая защиту. Ей нужно было немедленно покинуть дворец и добраться до отца. Конечно, Генри мог попытаться перехватить их и там, но семья Стюарт была не так уж слаба. К тому же, Мария заранее предупредила отца.

Она не хотела поднимать меч против императора, но другого выхода не было. Если им придётся столкнуться, она должна победить.

— Я — императрица Ластонии.

Она была дочерью благородного дома Стюартов и ставила честь императрицы Ластонии выше своей жизни. Она не собиралась отказываться от этого титула.

Вскоре гвардия императрицы столкнулась с императорской стражей. Святейшие воины, обязанные охранять солнце и луну империи, проливали кровь друг друга. А в конце этого кровавого пути стоял Генри с мечом в руках.

— Мария Стюарт!

Он бросился на неё, взмахнув мечом.

Звяк!

Резкий лязг металла разорвал тёмную ночь. Мечи Марии и Генри сверкнули, сталкиваясь друг с другом. Несмотря на то, что она была женщиной, её навыки фехтования были впечатляющими, и Генри с трудом сдерживал её натиск.

— Вот поэтому ты мне и не нравишься. Пытаешься быть лучше меня во всём. У тебя совсем нет покорности!

— Неужели? — ответила Мария, отражая его удар.

Когда-то он говорил, что ему нравятся сильные женщины. Сладкие речи мужчин так ничтожны.

— Ты знала? Джеймс Стюарт совершил предательство. Он пытался убить меня!

— Это… это бред!

Рука Марии дрогнула, и Генри не упустил этот шанс. Когда она упала, его меч мгновенно оказался у её горла.

— Скоро узнаешь, правда это или нет, дочь предателя!