Мария была в бреду. Говорят, человек — существо разумное, но в ней не осталось ничего, кроме инстинкта выживания. Гюнтер, стоящий перед ней, не имел никакого значения. Единственное, что она видела, — это вино, способное утолить жажду, и еда, способная заглушить терзающий её голод. Какое там достоинство? Сейчас она хотела только одного — запихнуть в рот хоть что-нибудь.

Она никогда в жизни не испытывала такого голода. Конечно, она знала, что человек может умереть от истощения, но даже в страшном сне не могла представить, что сама окажется на грани смерти от голода. В этот момент Гюнтер взял кубок с вином и, небрежно перевернув его, пролил жидкость перед Марией.

— Пей.

Мария инстинктивно протянула руки, ловя вино ладонями и жадно глотая его.

— Ах!..

Она не могла даже описать словами, какое блаженство испытала, когда вино стекало в её пересохшее горло, утоляя жажду. Когда-то она была великой императрицей Ластонии, Марией Стюарт. А теперь она просто жалкое существо, пачкающее своё лицо вином, лишь бы напиться.

Но этого было недостаточно. Чтобы окончательно избавиться от жажды и голода, ей нужно было больше еды и вина. С мольбой в глазах она посмотрела на Гюнтера. О гордости можно забыть.

— Вся эта еда и вино теперь твои.

Её лицо мгновенно просветлело от его слов.

— Но.

— ?

— Ты будешь есть только то, что дам тебе я.

«Как пёс, с рук?»

Мария удивлённо посмотрела на него, а Гюнтер лишь насмешливо изогнул губы.

— Что, не сможешь?

«Разве не смогу?»

Раньше она бы восприняла это как унижение и, скорее, предпочла бы умереть. Ведь когда-то она была благородной, гордой женщиной, ценившей честь превыше жизни. Но теперь она была всего лишь сорняком, пытающимся пустить корни в пустыне. И ей стало интересно, насколько же живучим окажется этот сорняк. Сможет ли она, дочь герцога Стюарта и императрица Ластонии, опуститься до самого дна? В этот момент Гюнтер взял в пальцы виноградину. Мария без колебаний подалась вперёд и зубами сорвала её прямо с его руки.

«Сладко».

Кроме вкуса, она ничего не ощущала. Когда он поднял кусок мяса, Мария схватила его за руку и тут же укусила. Более того, даже соус, оставшийся на его пальцах, оказался слишком соблазнительным. Прежде чем осознать, что делает, она обхватила губами его пальцы и жадно облизала их языком.

— !

Мария действовала по наитию, повинуясь голоду, но смущен был именно Гюнтер. Он не мог поверить в перемену, произошедшую с величественной Марией Стюарт, но тот факт, что она облизывает его пальцы, был для него мощным стимулом, от которого по спине пробежала дрожь. В его глазах вспыхнул необычный блеск.

Он нарочно взял в руку аппетитно зажаренную куриную ножку и протянул её Марии. Со стороны это могло показаться сценой, в которой хозяин угощает свою собаку. Однако Мария не обращала внимания на подобные нюансы — она крепко сжала его руку и принялась есть мясо, выедая даже малейшие кусочки, оставшиеся на кости. А затем снова слизнула остатки соуса с его пальцев.

Её пухлые губы блестели от масла, а между ними мелькал красный влажный язык. От мягкого прикосновения к тыльной стороне ладони всё его тело напряглось, а сердце забилось так яростно, словно грозилось разорваться.

«Забавно».

Нет, совсем не забавно. Желание было слишком искренним, оно только разрасталось от её действий. В ней пробудилась ненасытность, но в нём — зверь, готовый вырваться на свободу. В то же время ему было любопытно, насколько далеко она зайдёт. Нет, его охватило желание получить больше стимулов.

Гюнтер откусил кусочек инжира. Мария наверняка заколеблется, ведь её гордость не позволит ей. Однако она не думала ни о чём. Она приблизилась, обхватила его лицо ладонями и забрала инжир прямо из его рта. Когда она попыталась отстраниться, он инстинктивно притянул её обратно, охватывая руками. Желание вернуть инжир, уже оказавшийся в её рту, было непреодолимым — его язык проник в её тёплую полость.

— Мф!

Фрукт перекатывался между их языками, сливаясь с их слюной, а поцелуй превращался в поединок. Мария не собиралась уступать, поэтому, желая сохранить даже этот кусочек, глубже погрузила язык в его рот. Однако Гюнтер только этого и ждал — он ловко поймал её язык и властно затянул вглубь, впиваясь в неё жадным поцелуем.

Вдруг Мария резко отстранилась, будто её обожгло.

— Что такое? Ты уже насытилась?

На его слова она даже не ответила. Просто смотрела на него, словно погрузившись в собственные мысли.

[Нет! Когда ешь, нужно использовать вилку и нож, а не руки.]

Это было давнее воспоминание. Мария вспомнила, как когда-то учила одного парня столовому этикету. Когда тот ел руками, она вложила ему в ладони вилку и нож, терпеливо объясняя, в какой последовательности следует есть блюда. Но лицо мальчика оставалось смутным, расплывчатым силуэтом, словно её память отказывалась его оживить.

«Кто это был?»

Тот случай и её настоящее... Просто дежавю? Или же это действительно происходило? Внезапно в голове Марии возник хаос.

— Похоже, ты уже наелась, пора убирать.

Слова Гюнтера заставили её отогнать лишние мысли. Мария резко замотала головой. Она еще даже не начала, не говоря уже о том, чтобы наесться. Гюнтер лишь усмехнулся и, наполнив вином хрустальный бокал, поднёс его к губам.

— Мария, теперь ты можешь есть, как тебе удобно...

Но договорить он не успел — вино из бокала выплеснулось и потекло по его шее и груди. Мария даже не задумывалась, прежде чем наклониться к нему и начать слизывать алые капли с его кожи. Он сказал есть так, как ей хочется, и она следовала приказу.

«Ох!»

Гюнтер не ожидал этого. Картина того, как она жадно ловит языком тёплую жидкость, стекавшую по его телу, создавала иллюзию ласки. Нет, ощущения были те же. Только её намерения были другими. Гюнтер тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Любому нормальному мужчине уже давно следовало бы потерять терпение.

Жар внутри него разгорался, пока он не поднял руки, чтобы схватить её за грудь. Неважно, как всё началось, теперь он хотел её. Откинувшись в кресле, покрытом белоснежным мехом, он позволил Марии слизывать с себя вино, струившееся по его рельефному торсу. Если бы кто-то увидел их в этот момент, он точно принял бы происходящее за нечто непристойное.

И именно тогда дверь внезапно распахнулась.

— Ваше Величество!

«Этот чёртов ублюдок!»

Гюнтер с убийственной ненавистью взглянул на вошедшего без предупреждения Солшара. Тот застыл, словно каменная статуя, уставившись на них, но спустя несколько секунд, не сказав ни слова, развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

* * *

Генри и Моника наконец-то смогли провести время вместе после долгого перерыва. Прислужница, стоявшая рядом, подала им чашки с ароматным чаем. Сегодня важный вопрос нужно обсудить с Моникой, а не с Нэнси и Лоран.

— Мама, я размышляю, кого сделать императрицей — Лоран или Нэнси.

— Кого ты любишь больше?

— Конечно, Лоран.

Но раз он всё же сомневается, значит, Нэнси предложила ему условия, от которых он не может отказаться.

— Этот зверь из Элланда влюблён в Марию. Пока она у него, он не отдаст её, даже если мы выплатим долг.

Генри пересказал Монике то, что услышал от Нэнси: о связи, которая возникла между Марией и Гюнтером десять лет назад. Именно поэтому Гюнтер одолжил деньги Генри без залога и примчался за Марией, как только узнал о её бедственном положении. То, что это совпало с датой выплаты долга, оказалось чистой случайностью.

— Да? Значит, с Нэнси больше нечего вытягивать?

— Не совсем.

Генри покачал головой, вспоминая её слова:

[Даже если вы вернёте долг, король Элланда не согласится отдать свергнутую императрицу.]

Это значило, что сам долг не имел большого значения.

[Наоборот, если использовать бывшую императрицу, можно получить гораздо больше.]

[Этот зверь не так прост.]

[Ваше величество, сделайте меня императрицей. Тогда я стану вашей силой. Я знаю очень много о семье Стюарт.]

[Например?]

[На имя бывшей императрицы записано имущество.]

[Что? Не может быть. Когда мы свергли Марию, всё состояние семьи Стюарт было конфисковано.]

Однако Генри, отвернувшись, продолжал колебаться. Он любил Лоран и сделал слишком многое, чтобы возвести её на трон императрицы. Более того, благодаря тому, что ее семья отправила наёмников, ему удалось без особых усилий уничтожить род Стюарт. Победа над семейством, обладавшим лучшими рыцарями Ластонии, во многом была заслугой Лоран. И после всего этого он должен сделать Нэнси императрицей?

[Я предала свою госпожу только потому, что люблю вас, Ваше Величество.]

Нэнси, наблюдая за мучительными раздумьями Генри, тихо всхлипнула. На самом деле, она не жалеет о том, что предала Марию. Но это не значило, что ей не было тяжело. Каждую ночь она видела кошмары. Однако ради любви к Генри и ради ребёнка, которого носила под сердцем, она пошла на любые преступления, не колеблясь.

— Я так и думала. Она унаследовала всё от своей хозяйки. Эта Нэнси — не промах.

Моника, все это время внимательно слушавшая Генри, поставила чашку и вздохнула. В этот момент стоявшая рядом служанка робко обратилась к ним:

— Ваше Величество, вдовствующая императрица, ваш чай остыл. Позвольте мне принести свежий.

— Принеси.

Получив разрешение, служанка взяла чайник и поспешила к выходу. Она осторожно огляделась, а затем, завидев Лоран, стоящую в конце коридора, почтительно склонила голову. Лоран слегка кивнула в ответ, после чего служанка последовала за ней.