Отчёты о пострадавших и повреждениях шли один за другим, возможно, чтобы просто привлечь внимание Императора. 

Больше всего досталось Маркизе Бермон. Её голова была отрублена, а тело порвано на части, и это первым бросалось в глаза. 

Она общалась с Лансом какое-то время, чтобы выведать у него информацию и передать Ровендалю. Эта женщина была словно лисица. Лайл как раз собирался отдать приказ проследить за, чтобы узнать получше о её связи с Лансом. Но пока что на неё не приходило никакого отчёта. 

Всё ли я разузнал у Императрицы, изводя её вопросами? 

В результате последняя подсказка, которая вела к Тёмной Башне, исчезла. Лайл закусил губу и посмотрел на служащих, которые пробирались сквозь толпу и беспорядок вокруг. 

Медея не была Медеей. 

С самого начала Лайлу казалось, что что-то поменялось. То, что осталось прежним – цвет её волос и глаз. Выражения лица, взгляд, тон голоса, когда она говорила с ним... Смех, разговоры, поведение – всё это было совершенно другим. 

Как эта девушка могла стать Медеей? Они же настолько отличаются. 

Это была совсем другая девушка? 

Прошла Медея осталась лишь воспоминанием. Сейчас же она была просто той, кто носила ребёнка от Императора. 

Когда Лайл пытался подумать о Медее, он вспомнил, как ярко она улыбалась, смотря на себя в зеркало. Но она не была Императрицей, она просто заняла чужое место... 

Мир, казалось, перевернулся и погряз в дымке. Лайл любил эту девушку всем своим сердцем и душой. Он никого никогда не хотел так, как её. 

Медея... Милли... Я люблю тебя... 

Медея не отвечала ему на все его многочисленные признания в любви. Словно они напрягали её, хотя и радовали. 

Лайл знал, что она его не любит. 

Поэтому она никогда не отвечала. 

А теперь, зная, что она не так, сколько бы раз она не призналась ему в любви, эти слова никогда не заполнят его сердце до конца. 

Медея мертва. Она упала с балкона в тот день, и с того дня стала совсем другой. 

Она не любила его, но все же прожила с ним несколько лет. Хотя сердце Лайла и болело, он понимал, что вся эта ситуация помогла ему отвлечься от смерти настоящей Медеи. 

— Ваше Величество? – сказал один из рыцарей, заглянув Лайлу в лицо. 

Ответив, что всё в порядке, Лайл продолжил наблюдать, как вся знать потихоньку выезжает на своих каретах с площади. Лайл разрешил им уехать. 

Смотря на это, он продолжал думать о Медее. Ей нужно вернуться во Дворец. То, что здесь творится, может не лучшим образом отразиться на беременной девушке. 

— Где находится Императрица? 

* * *

Рыцари, окружающие Медею, выглядели опустошёнными, ведь они не заметили ничего странного, что произошло в палатке. Никто ни о чём не догадывался, ни те, кто давно были с Медеей, ни новенькие. Было бы смешно посвящать себя человеку, который вовсе не являлся настоящей Императрицей. 

Если бы на её месте сейчас была старая Медея, она бы их успокоила, но эта этого не делала. Лайл не знал, наступит ли день, когда кто-нибудь из рыцарей догадается. 

Она никогда не пыталась специально притворяться настоящей Медеей, но сейчас она понимала, что обманывала Императора всё это время, и ей нечего было сказать. 

Даже служанки, которые должны были всегда быть рядом и следить за её настроением, ушли. Лайл пока не понимал, что за заклятие было на них наложено. 

— Император! 

Увидев Лайла, все, кто был в палатке вскочили с мест и склонили головы в знак уважения. Медея поднялась с ничего не выражающим лицом. 

— Мы возвращаемся во Дворец. 

Лайл отдал приказ прибрать здесь всё другому служащему. У него самого было слишком много вопросов к Медее, на которые ещё нужно было найти ответ. 

Сказав эту короткую фразу, Лайл развернулся. Сейра с тревогой посмотрела на Медею, потому что та была бледна и сама не своя. 

Палатка, где она отдыхала, была специально построена для Королевской семьи. Карета уже ждала их у входа. 

Мы... Поедем вместе? 

Дворецкий открыл дверь кареты и встал рядом. Забираясь в неё, Медея запнулась и чуть не упала, но рядом с ней тут же появился Лайл. 

Упс... 

Лайл подхватил её под руку и помог залезть в карету. 

Дворецкие, которые нервничали из-за странного поведения Императора, облегчённо выдохнули. Они не знали, что произошло между этими двумя, но посчитали, что однажды все тайны всё равно станут явью. 

Лайл усадил Медею в кресло, а сам сел сзади неё. Дворецкий захлопнул за ними дверь. Обычно Лайл никогда не позволял никому ехать с ними в одной карете, когда с ним была Императрица. 

Карета мягко тронулась с места. 

На самом деле Медея по статусу могла бы покинуть площадку самой первой. Но она знала, что быть рядом с Лайлом – самое безопасное, что она может предпринять, и поэтому ждала его в палатке. 

— Я... 

Рука Лайла, лежащая у Медеи на колене, сдавила её ногу. 

— То, что я слышал, правда? 

Лайл чувствовал себя преданным, но понимал, что если Медея сейчас будет в слезах просить прощения, он не сможет не простить. Он был так сильно влюблён в неё, кем бы она ни была, что простил бы, невзирая ни на что. 

Медея выглядела очень напряжённой. Она собирается сказать правду или будет отрицать? 

Медея впервые услышала слова о заблудших душах от человека, который был связан с Тёмной Башней. Из-за того, что она умерла в своём родном мире и перенеслась в этот, она ни разу не задумывалась о возвращении назад. И даже не пыталась, потому что была уверена, что это невозможно.