— Не хотел приходить, а всё же явился, Миллер.

— Просто хотелось взглянуть, как проходят придворные балы, — с ленивой усмешкой ответил тот. — И, признаться, не пожалел: не ожидал, что угощения здесь окажутся столь изысканными. А ещё, когда вы, Ваше Высочество, так щегольски нарядились — прямо истинный принц крови, не иначе. 

— Только что сказал нечто, за что можно попасть под суд за оскорбление императорской семьи. 

— Эй, вы же меня простите, правда? — лукаво улыбнулся Миллер. — Кстати, эта дама... кто она? 

— Канария Истер. Моя жена, — спокойно произнёс Цезарь. 

— А. 

В тот миг, когда Цезарь представил меня как свою супругу, я едва удержалась от смеха. По документам мы уже девятый год как муж и жена, но неловкость между нами всё ещё витала в воздухе, словно первый день брака. 

Сдержаться мне помогло лишь одно — как только Миллер услышал моё имя, в его карих глазах мелькнула острая искра враждебности. 

«Что я ему сделала?..» — с невольной обидой подумала я. 

Стоило мне опустить взгляд, как вокруг послышались приглушённые шепоты: 

— Сегодня всё-таки пришла. Вон, смотрите — там она. 

— Раз на церемонии победы не появилась, думал, и сегодня не явится. 

— На банкет в честь победы не прийти было бы уже чересчур. 

— Но разве не забавно? Даже Её Величество Императрица прибыла, а она и носа не показала. 

«Вот так и знала... Конечно, обсуждают. Все как один.» 

Я ожидала этого, поэтому удивления не было ни на йоту. Бросив короткий взгляд на шепчущихся аристократов, я вновь перевела глаза на Миллера. 

На его лице смешались настороженность и явная неприязнь. 

Причину этой вражды можно было не спрашивать — и так ясно. Ему, верному подданному своего господина, пришлось мириться с тем, что тому навязали в жёны женщину, которую считают главным политическим противником, да ещё и ту, что даже на торжественную церемонию не явилась. На его месте я бы тоже не испытывала восторга. 

«И всё же... хотелось бы поладить. Но как?» 

— Рад встрече, — произнёс он, отчётливо, будто читая строки из учебника. — Миллер. Без фамилии. 

Тон его не содержал ни капли тепла. 

Цезарь, кажется, тоже это уловил: его лицо слегка омрачилось, и в воздухе повисло натянутое, почти зримое напряжение. 

Когда ситуация начала накаляться, я поспешно выкрикнула: 

— Лорд Миллер! Мы ведь уже знакомы, не так ли? 

Мгновенно на его лице появилось полное замешательство — будто он хотел спросить, с чего я вдруг решила притвориться знакомой. 

Но я-то точно помнила. В детстве, когда я сопровождала Цезаря за пределы дворца, мы встретили одного из наёмников. И тогда Цезарь назвал его по имени — Миллер. С тех пор прошло девять лет, черты лица уже подзабылись, но два этих слога я помнила отчётливо. 

— Мы ведь встречались тогда! Ну, на рынке! — воскликнула я. 

Карие глаза мужчины дрогнули в растерянности, как будто он пытался вспомнить, но не мог уловить нить воспоминания. Похоже, плохая память у него так и осталась. 

Я решила объяснить подробнее: 

— Это было лет девять назад. Цезарь… то есть, Его Высочество искал меня. Разве не помните? У меня ведь очень необычный цвет волос — трудно забыть. 

— А! — воскликнул он, будто что-то наконец вспомнил. 

— Не уверен, что это было девять лет назад… но да, что-то припоминаю. Как-то Его Высочество прибежал, попросил помочь найти одну девчонку с розовыми волосами, которая куда-то пропала. Так это были вы, Ваше Высочество? 

— Верно. Это была я, — подтвердила я. 

— А! Теперь вспомнил! — оживился Миллер. — Я же тогда подшучивал над Его Высочеством, мол, он за руку с любимой девушкой гулял… 

— Миллер! — резко оборвал его Цезарь. 

Я скосила взгляд в его сторону. На лице Цезаря читалось явное замешательство. «Похоже, есть какая-то история, о которой я не знаю», — подумала я. 

Миллер ухмыльнулся с притворным извинением: 

— Да-да, молчу, молчу. Просто не ожидал, что той девушкой окажется вы, Ваше Высочество. Какая у вас, должно быть, отличная память. Всё-таки прошло девять лет… 

Ответил за меня Цезарь: 

— Было бы ошибкой считать, что у всех память столь коротка, как у тебя. 

— Эх, Ваше Высочество, вот уж кто не упустит случая поддеть, — засмеялся Миллер. 

По лёгкости их обмена репликами я поняла, что они довольно близки. Это стало ещё одной причиной постараться наладить с ним отношения. 

— Я тоже не ожидала, что встречу вас снова, — добавила я. 

Раз у него нет фамилии, значит, титула рыцаря он пока не получил. Но раз уж награды за военные заслуги ещё не завершены — всё впереди. 

«Не бывает людей, которые не любят, когда их признают», — подумала я, замечая, как его жёсткое выражение лица постепенно смягчается. 

…Подождите. Это не слишком ли просто? Разве можно так легко расположить к себе человека? 

Может, всё дело в его простодушии и отсутствии настороженности… но он оказался на удивление податливым. Жаль, что остальные не такие — с ними всё куда сложнее. 

— Кстати, Ваше Высочество, — сказал Миллер, бросив взгляд через плечо, — нужно бы пройти со мной. 

Я проследила за его взглядом — за его спиной стояло несколько мужчин, явно военных. 

Они о чём-то беседовали, а я, окинув взглядом собравшихся, заметила множество незнакомых лиц. Вероятно, это были те, кто сопровождал Цезаря в походе. 

Он взглянул на меня с лёгкой тревогой и спросил: 

— Ты немного подождёшь здесь, ладно? 

— Думаешь, я десятилетняя девочка? — отозвалась я привычно-дружеским тоном, и тут же поняла, что ляпнула лишнее. Глаза Миллера, стоявшего рядом, распахнулись от удивления. К счастью, он не сказал ни слова, лишь уставился с округлившимися глазами. 

Я тихонько коснулась локтя Цезаря и прошептала: 

— Не волнуйся, иди. 

— …Подожди здесь. 

— Не беспокойся, всё будет хорошо, — уверенно повторила я. 

Однако он всё равно выглядел обеспокоенным: его взгляд то и дело возвращался ко мне, будто он не мог заставить себя уйти. 

Хотя я сказала, что всё в порядке, на деле мне было немного не по себе. Стоило остаться одной, как любопытные и недоброжелательные взгляды, и раньше чувствовавшиеся на себе, теперь стали откровенно навязчивыми. 

Я сделала вид, будто ничего не замечаю, и спокойно взяла одно из угощений. «Есть — значит жить», — сказала бы я себе. 

К тому же возможность отведать еду из дворцовой кухни мне выпадала нечасто. Стоит наслаждаться, пока можешь. Игнорируя прожигающие взгляды, я положила на язык хрустящую канапе. 

Свежесть лосося была восхитительна. Настолько, что я почти забыла о надоедливых перешёптываниях вокруг. Разве что тугой корсет мешал насладиться этим пиршеством в полную силу. 

Запив еду глотком вина, я заметила, как ко мне направляется Ноа. 

«Ну конечно, только ты и можешь спасти ситуацию», — подумала я с облегчением. 

— Сестра, чем ты тут занимаешься, такая вся одинокая? — спросил он, усмехнувшись. 

— Одинокая? — я приподняла бровь. — Я, между прочим, наслаждаюсь изысканной кухней. 

— По крайней мере, бодрость духа у тебя на высоте, — ответил он, хоть в голосе и не чувствовалось особого энтузиазма. 

Я уже собиралась спросить, что он имеет в виду, как вдруг за несколько метров от нас раздались тихие перешёптывания. Речь, как ни странно, шла обо мне и Ноа. 

— Смотри-ка, Второй принц и Её Светлость, похоже, весьма близки. 

— Ещё бы. Ведь покровительницей Её Светлости является сама императрица. 

— Говорят, пока супруг Её светлости был на фронте, принц заменял ему партнёра на приёмах… хм, похоже, весьма убедительная замена… 

— Не думаю, что у них отношения чисто платонические, — раздался чей-то голос. 

— Ох, что вы такое говорите! — воскликнула дама с жеманным смешком. — Возможно, это всего лишь проявление доброты. 

— А я, пожалуй, соглашусь с графом, — вставил другой. 

Их шёпот был достаточно громким, чтобы услышали все, включая нас с Ноа. Тот нахмурился и злобно покосился в их сторону. Стоило его взгляду задержаться, как вся компания поспешно отвела глаза, притворившись, будто обсуждает погоду. 

«Вот уж действительно, — раздражённо подумала я, — если уж шепчетесь, так делайте это там, где вас никто не услышит. С чего бы вдруг заговор о погоде в закрытом зале?» 

— Не обращай внимания, — сказала я тихо. 

— Как тут не обращать?! — вспыхнул Ноа. — С чего они вообще решили, будто я... будто я с тобой?! У меня, между прочим, тоже есть вкус! 

— Не кажется ли тебе, что ты злишься не совсем по адресу? — хмыкнула я. 

Я уже хотела привычно ущипнуть его за руку, но вовремя вспомнила, что нас видят. 

— Вот, лучше попробуй это, — примирительно сказала я, поднося ему канапе. — Сегодня лосось особенно вкусный. 

Я просто вела себя как обычно, но почему-то почувствовала, как вокруг снова поднялся лёгкий шумок. 

«Хм. Видимо, со стороны это выглядит двусмысленно», — пронеслось в голове. 

— Видишь? Я же говорил, — донёсся до меня чей-то приглушённый голос. 

— Ах, ах, кто бы мог подумать! — вторила ему дама с жеманным смешком. 

«Эй вы, господа сплетники, — мысленно вздохнула я, — это вовсе не то, о чём вы думаете.» 

Но, разумеется, я не сказала этого вслух. Если реагировать на каждую глупую сплетню в свете, можно и рассудок потерять. 

— Может, найдём место поспокойнее? — предложил Ноа. 

— Согласна, — кивнула я, взяв с подноса бокал вина. 

Мы отошли в самую дальнюю часть зала — туда, где почти не было людей. 

«Ах да, — вспомнила я, — Цезарь же велел мне не уходить… Но ничего. Не пятилетняя же я, в самом деле.» 

Мы остановились у стены. Я облокотилась и, мельком глянув на Ноа, спросила: 

— Кстати, а где твоя партнёрша? Почему ты здесь один? 

— Леди Персенэ, — ответил он, пожав плечами. — Подруга у неё из-за границы вернулась, вот она и болтает с ней без остановки. Меня, похоже, даже не заметила. 

Леди Персенэ… Она ведь считалась главной кандидаткой в невесты второго принца. 

— Значит, ты уже в возрасте для брака, — заметила я. 

В королевской семье обычно обручались ещё в середине подросткового возраста, а женились вскоре после совершеннолетия. То, что Ноа до сих пор оставался без невесты, было исключением — он категорически отказывался от браков по расчёту. 

«Не желаю жениться без любви», — говорил он. Забавно, как романтично для того, кто родился у императора и императрицы. 

— А ведь ты сам говорил, что против браков по расчёту, — напомнила я. 

— Да, — усмехнулся он. — Но, если подумать о тебе и брате… вы ведь, кажется, неплохо ладите. Так что я вот думаю: может, и мне стоит попробовать. Может, в этом есть своя прелесть. 

— Вот как… — тихо произнесла я. 

«А я ведь скоро собираюсь развестись…» 

Эти слова едва не сорвались с языка, но я сдержалась. Не стоит портить настроение откровениями о собственном браке. Тем более, если речь о леди Персенэ — она и правда подходящая партия. 

Мы стояли у стены, ведя неспешный разговор, когда оркестр заиграл первые ноты вальса. 

— Начинается танцевальное время, — заметила я. 

Ноа протянул мне руку. 

— Здесь становится скучновато. Потанцуем? 

— Почему бы и нет, — улыбнулась я и вложила ладонь в его руку. 

Некоторые в свете считали дурным тоном, если партнёрша выходила на первый танец не с собственным спутником, но я сомневалась, что Цезарь относится к их числу. Он не из тех, кто ревнует по пустякам — слишком рассудителен, слишком сдержан. 

К тому же… Ноа мне ведь почти брат. Разве мог Цезарь возражать? 

Если уж кому и следовало бы беспокоиться, так это истинной партнёрше Ноа. 

— Твой брат, думаю, не станет возражать, — заметила я. — А вот тебе не страшно? Вдруг леди Персенэ решит отомстить тебе по-женски — парой звонких пощёчин? 

Ноа усмехнулся, совершенно невозмутимо ответив: 

— Пусть решает как хочет. Всё равно ей до меня нет дела. 

«Как же легко он это сказал…» — с грустью подумала я. 

Говорить о своей будущей жене с таким безразличием… Даже не боль, а усталость проскользнула в его голосе. 

Но я лишь молча вздохнула и кивнула. 

— Тогда пойдём. 

Мы направились в бальный зал, где искрился свет люстр, и звуки вальса плавно заполняли пространство. 

Я взяла его за руку — и под ногами ожило полотно из блеска, музыки и тихих шорохов платьев.