Он протянул руку движением, достойным учебного пособия.

— Позвольте проводить вас до поместья.

— Благодарю.

То есть он был действительно деловым. Он выглядел как человек, которого вытолкнули на смотрины под давлением матери.

«Ты же в прошлый раз говорил, что готов положительно рассмотреть брак по расчёту?»

«Будь хоть немного повежливее с женщиной, на которой, возможно, женишься!» — но говорить такое было невозможно, поскольку Юлия, похоже, находилась в точно такой же ситуации.

Та сторона тоже казалась вытолкнутой под давлением старших в семье.

— Сегодняшнее чаепитие было по-настоящему приятным. Надеюсь, у меня будет возможность отблагодарить вас в следующий раз.

— Что вы, не стоит.

Юлия слегка приподняла подол платья в приветственном поклоне мне, затем взяла Ноа за руку. После этого она села в карету.

«Вы же, возможно, скоро поженитесь, и раз уж держитесь за руки — можно было бы хотя бы смущённо улыбнуться или, на худой конец, встретиться взглядом... Разве нет?»

«Впрочем, на нашей с Цезарем свадьбе не было ни капли романтики.»

Мы с Цезарем даже в первую брачную ночь просто спали, повернувшись спиной друг к другу. Более того, мы почти 10 лет являемся бесполыми супругами, да еще и стоим на пороге развода!

При этой мысли смех чуть было не вырвался наружу.

— Почему у тебя такое выражение лица, сестрица?

Усадив Юлию в карету, Ноа обернулся ко мне и спросил.

— А какое у меня было выражение лица?

— Такое, будто вот-вот сойдешь с ума от желания рассмеяться.

«Какой проницательный». 

Я ответила уклончиво:

— Нет, просто. Немного смешно от того, что этот маленький ребенок так вырос и собирается жениться.

— Если так рассуждать, ты, сестрица, вышла замуж в двенадцать лет! Как смешно это, должно быть, выглядело в глазах других?

Хотя чем выше положение в обществе, тем раньше склонны заключать браки, но, тем не менее, двенадцать лет — это слишком рано.

Наверное, это выглядело весьма нелепо. И жених, и невеста — двенадцатилетние дети.

Все гости, должно быть, щипали себя за бедра, чтобы сдержать смех. К счастью, тогда я была так уставшей, что не запомнила реакцию гостей.

— Мы были весьма особым случаем. Нужно делать исключение. А вообще... фух, когда это этот кроха успел так вырасти и уже женится?

Я помнила, что разница в телосложении между мной, двенадцатилетней, и Ноа, которому было десять, была не такой уж большой. Но я легко проигнорировала этот факт.

— Ты помнишь то, что было тогда?

— Что?

— Как ты просил провести со мной совместную ночь...

— Аааа! Не говори!

Ноа покраснел еще до того, как я успела закончить фразу.

Дразнить братьев — это особое удовольствие. Когда реакция такая мгновенная, как тут не продолжать?

Я воскликнула еще громче:

— Ну как же, ты ведь тогда так сказал! Нельзя ли, говоришь, провести ночь вместе со мной! И еще вместе с Харви!

Слова о том, нельзя ли сделать это вместе с Харви, были настоящей вишенкой на торте. Я с трудом сдержала громкий смех, который так и рвался наружу.

Поскольку здесь находились не только фрейлины моего дворца, с которыми я провела последние несколько лет, но и императорские рыцари — по-видимому, в знак уважения к леди, которая в будущем может стать супругой второго принца — нужно было сохранить достоинство принцессы.

Но с тем, что смешки то и дело прорывались сквозь губы, ничего поделать было нельзя. Я тихонько смеялась и продолжала дразнить Ноа.

— Тебе было десять лет, но надо же, ты еще помнишь? Подумать только, какой умный у нас принц!

— Ах, леди Персене, наверное, уже ждет! Я поспешу!

Сказав это, Ноа ловко вскочил на коня. Обычно он даже садился с большим трудом, кряхтя... Но сегодня взлетел со скоростью света.

Вскоре карета и конь с Ноа умчались, подняв облако пыли. Ноа даже не оглянулся в мою сторону.

— Ах~ сейчас умру от смеха, правда.

Лишь после того, как императорские рыцари, окружавшие карету, полностью скрылись из виду, я смогла от души рассмеяться.

Ко мне, долго смеявшейся, держась за живот, подошла Энни и спросила:

— Простите, Ваше Высочество... то, что вы только что сказали про совместную ночь...

— А, это. Давным-давно, в день, когда у нас с Цезарем должна была быть первая брачная ночь, Ноа спросил, нельзя ли и ему тоже. Да еще спросил, нельзя ли вместе с Харви! Наверное, он думал, что совместная ночь — это вроде игры. Это было лет в десять, кажется. Кстати, ты же знаешь, кто такой Харви?

Тогда, помнится, ситуация была довольно неловкой, но, вспоминая об этом сейчас, кажется, что можно умереть от смеха.

Видимо, смешно было не только мне — окружавшие меня фрейлины тоже звонко рассмеялись.

Пока все смеялись, только Эни сохраняла серьезное выражение лица. Она приблизила губы к моему уху и зашептала:

— Но, поскольку эти слова могут быть неправильно поняты, если услышать их краем уха... думаю, впредь вам лучше быть немного осторожнее.

— Ой. Неужели?

— Простите, если я была дерзкой, Ваше Высочество.

Сказала она, почтительно поклонившись мне. Я покачала рукой.

— Нет. Если подумать, действительно нужно быть немного осторожнее.

Я прокрутила в уме свои же слова и согласно кивнула.

«Действительно, то, что Ноа открыто просил меня провести ночь вместе, — это же готовый сценарий для парочки скандальных мыльных опер!»

В местах, где даже у стен есть уши, стоит следить за своим языком. Слава богу, хотя бы присутствующие здесь фрейлины не истолковали мои слова превратно.

— У меня на сегодня остались еще какие-нибудь дела? — спросила я, стараясь перевести тему.

— У вас запланирован ужин во дворце Ее Величества императрицы.

«Ох, это будет весьма утомительно».

К счастью, до вечера оставалось еще достаточно времени. Дав себе твердое обещание как следует отдохнуть перед этим испытанием, я направилась обратно в свои покои.

Я даже и представить не могла, к какому колоссальному недоразумению приведут эти невинные старые воспоминания, брошенные мной без всякой задней мысли.

***

— Вы только поглядите, он сегодня снова в хорошем настроении. А то в последнее время ходил мрачнее тучи.

— И ради чего, спрашивается, мы все это время должны были подыхать на тренировках?

— А я почем знаю? Уж поверь, подстраиваться под настроение нашего командира в разы сложнее, чем под закидоны моей жены.

— У нашего Высочества вообще с давних пор характер с изрядной долей стервозности.

— …Сдается мне, ты не совсем верно понимаешь значение этого слова.

— Угу, мне тоже так кажется.

Как и всегда, их приглушенные перешептывания доносились до него без малейших искажений. Казалось бы, за столько времени можно было усвоить, что у командира поистине дьявольский слух, но как вообще можно быть такими непроходимыми тупицами?

Внутри вспыхнуло глухое раздражение, но сегодня Цезарь пребывал в слишком хорошем расположении духа, чтобы обращать внимание на подобную мелочь, поэтому он великодушно решил закрыть на это глаза.

Он вновь перевел суровый взгляд на тренировочную площадку.

— Мне кажется, или в строю не хватает одного человека? В чем дело?

— А, это, наверное, Джекс, — быстро отозвался адъютант.

— Случилось что-то непредвиденное?

— Насколько мне известно, он отсутствует из-за порученного задания. Кажется, речь шла о каком-то сопровождении… О, а вот и он.

Цезарь проследил за взглядом помощника. От самых ворот тренировочного плаца к ним, отчаянно задыхаясь на ходу, бежал весьма крупный мужчина.

— Надо же, какое совпадение. Явился как раз к самому концу тренировки, — холодно заметил Цезарь.

— Возможно, это вовсе не совпадение, и он просто виртуозно подгадал время.

Цезарь мысленно признал, что в словах адъютанта есть резон.

Да нет, это была стопроцентная, дешевая показуха. Несмотря на то, что он бежал, отчаянно хватая ртом воздух, на его лице не выступило ни единой капельки пота.

Глаза Цезаря опасно сузились.

Будь сейчас военное время — разговор был бы коротким. Но в мирные дни он не был настолько деспотичен, чтобы не простить подчиненному столь мелкое отлынивание. К тому же, в последнее время его настроение было на редкость приподнятым.

— Объявляю короткий перерыв, — скомандовал он. — Двадцать минут на отдых, затем продолжаем.

— Слушаюсь!

Расторопный адъютант тут же подал ему кубок с ледяной водой. Пока Цезарь сидел в кресле, наслаждаясь прохладой, до него вновь донеслись голоса переговаривающихся рыцарей.

— Эй, придурок, ты где шлялся и почему приперся только сейчас?

— И вправду! Пока мы тут жилы рвали, где ты прохлаждался?

Стиль их общения был настолько вульгарным, что язык не поворачивался назвать это разговором благородных рыцарей.

Впрочем, большинство из них провели всю свою жизнь в качестве простых наемников и выбились в люди лишь по счастливой случайности, так что иного ожидать не приходилось.

«Сколько раз я твердил им, что после получения рыцарского титула следует вести себя подобающе?» — Цезарь невольно издал тихий, страдальческий стон.

— Я, между прочим, не просто так гулял! — самодовольно хвастался Джекс. — Я сопровождал саму благородную леди, усекли?

— Благородную леди? И как, она ничего?

— Ну, красивая? Красивая, спрашиваю?!

Джекс многозначительно поднял вверх большой палец и с придыханием ответил:

— Парни, это просто отвал башки, честное слово. Говорят, она станет супругой Второго принца… Эх, родись я принцем, может, и мне бы перепала такая красотка?

Осознает ли этот болван, что если его слова дойдут до ушей заместителя командира ордена, то это заявление обойдется ему ровно в три месяца службы без жалованья?

Цезарь твердо решил, что позже вызовет его к себе и проведет суровую воспитательную беседу.

«Хотя постойте… Женщина, которая станет женой Ноа? Он говорит о дочери семейства Лиам? Или о леди Персене?»

Пока он терялся в догадках, подоспела долгожданная подсказка.

— Давай, опиши ее поподробнее!

— Волосы черные, как смоль, а кожа бледная, словно мука. А черты лица — ну чисто фарфоровая кукла.

— Да нет же, не такие скучные описания! Давай с подробностями!

Раз волосы черные, значит, речь определенно идет о леди Персене.

«Выходит, жребий все же пал на графство Персене?»

Кого именно из благородных девиц выберет императрица — этот вопрос волновал не только Цезаря, но и весь высший свет столицы.

Казалось, императрица долго и тщательно присматривалась к дочерям из разных семей, но, видимо, окончательный ответ был предрешен с самого начала.

«Она казалась такой хрупкой и уязвимой…»

Цезарь смутно помнил, что характером леди пошла в свою кроткую мать, Лилию.

В голове мелькнула мысль: сможет ли столь нежное создание выжить в змеином гнезде императорского дворца? Впрочем, это были совершенно не те заботы, которыми стоило забивать себе голову Цезарю.

В конце концов, он и сам сейчас находился в весьма затруднительном положении.

Ему предстояло заключить несокрушимый союз с герцогом — и сделать это без брака с леди Грейси. Более того, он обязан был доказать самому императору всю прочность и выгоду этого альянса.

У него катастрофически не хватало времени даже на то, чтобы продумать стратегию преодоления собственных проблем. Так что непозволительной роскошью было тратить время на раздумья о женщине, которая всего лишь может стать женой его младшего брата.

«Уж лучше бы я так беспокоился о собственной жене», — мрачно подумал он.

Осознав, к чему привели его мысли, Цезарь отчаянно замотал головой, отгоняя наваждение.

«Моя жена…»

От одного лишь этого словосочетания кровь предательски прилила к лицу, а все тело скрутило от внезапного, жгучего смущения.

И именно в тот момент, когда он боролся с этим внезапным приступом неловкости, до него отчетливо донеслась фраза, которую он ну никак не мог проигнорировать:

— Эй, парни, а что вообще значит эта ваша «совместная ночь»?

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой,, Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, Вильхе, Altana Angrikova, Екатерине Таран и Марине Ефременко, Маргарите Арутюнян, Татьяне Никоненке,,Sia.li, Altana Angrikova, Яне Нараяне.Анюте Король Дарье Вишневской, Кристине Костриковой, Екатерине Мухаметшиной, Ксении Захаровой, laravell_, 마리아 에달리나, hiro_vs спасибо за вашу поддержку! Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!