Мы сами, собственными руками, можем переделать этот мир.

Томас Пейн, «Здравый смысл»

перевод Харуо Коматсу

Кто будет управлять этим прекрасным новым миром?

Люди, придумавшие <законы>,

или <законы>, придуманные людьми?

Или...

***У меня было два отца.

Первый умер, когда мне было двенадцать лет, и это был мой биологический отец.

2070 год. Год, когда наше общество выбрало новый путь существования, а старый порядок рухнул; когда Министерство здравоохранения, труда и благосостояния внедрило глобальную систему поддержки обеспечения человеческой жизни и благосостояния «Сивилла» и взяло власть в свои руки; когда был построен новый прекрасный мир и произошел сдвиг общественного сознания. Именно в этот год моего отца не стало.

Позже я встретился с человеком, который стал мне вторым отцом и о котором я должен рассказать. К тому времени я уже был взрослым, пошёл по стопам биологического отца, стал, как и он, полицейским и только приступил к работе в одном из участков столичного департамента полиции. Это случилось в 2080 году.

А мой новый отец ждал меня здесь, на новом месте, — в столичном департаменте полиции, в первом подразделении специального следственного отдела.

Мы не состояли с этим человеком в родстве, но связь между нами стала прочнее уз крови и твёрже железных цепей. Есть только один способ выразить словами природу наших отношений: отец и сын. В этих двух словах заключена вся правда. Он был моим наставником в работе. Я был его учеником, а он — моим учителем.

Мы вместе шли по следам преступников и, подобно двум гончим псам, преследовали их, не давая скрыться, догоняли и вцеплялись в горло.

Я называл его старик Яхиро. Как никто другой, он олицетворял то, чем и должен быть настоящий следователь. Да, его звали Казуджи Яхиро.

И вот сейчас я, Томоми Масаока, собираюсь его убить.

***Лето в 2093 году припозднилось.

Исполнитель следственного подразделения Бюро Общественной Безопасности (БОБ) Томоми Масаока стоял, запрокинув голову к небу, прижав ладонь к окровавленному боку, и тяжело дышал. В руке он сжимал пистолет, чей один-единственный выстрел пробил в потолке огромную дыру, из которой прямо на Масаоку падал мелкий дождь, заливая пол. Плащ у Масаоки уже промок насквозь, по лицу стекала вода.

Через дыру не было видно луны — лишь тёмные облака, окрашенные постоянно движущимися цветными отблесками городских огней.

Те всполохи едва выхватывали из тьмы заброшенную землю — давно оставленный людьми участок береговой линии, превращённый в свалку. Тут расположился старый 32-этажный жилой комплекс. Когда его строили, нарушили некоторые нормы сейсмической безопасности, в результате чего земля под зданием частично просела. Вдобавок ко всем бедам управляющий комплекса сбежал, оставив дом на расправу дождям и ветрам. Со временем от него остались лишь полусгнившие руины.

Некогда в самом сердце здания двумя гигантскими спиралями извивались эскалаторы, но теперь стояли мёртвыми — совсем пришли в негодность. Ступени много где провалились, опоры легли одна на другую и так образовали железный лабиринт.

Ещё по пути на крышу — выход был совсем рядом — Масаока заметил, что изо рта у него вырывается пар. Пусть до июня и оставались считанные дни, было адски холодно. Тело быстро теряло драгоценное тепло, и, возможно из-за этого, боль почти не ощущалась. Рана не выглядела какой-то особо глубокой или серьёзной, хотя Масаока допускал, что из-за длительного кровотечения чувства у него притупились, но тело уже было на пределе.

Близилась развязка. Так или иначе, всё закончится здесь.

Масаока уже знал, что преследователи поднимаются за ним по лестнице.

Кто это? Он сам или свора его приспешников?

Масаока поспешил выйти на крышу. Внутри здания, где напасть могли со всех сторон: справа и слева, сверху и снизу, — шансов отбиться у него никаких. Пути отступления уже отрезали, оставалась только крыша — лучшее место для последнего противостояния.

Первым, что он почувствовал, выбравшись наружу, был ветер. Нет, настоящий вихрь, обезумевший в желании показать всему миру своё могущество, — и холод его порывов пробирал насквозь. Масаока споткнулся, пол под ним зазмеился трещинами и опасно захрустел, словно тонкий, ломкий лёд.

Порывы ветра усиливались с каждой минутой, дождь наискось хлестал по лицу Масаоки, а тот, прикрыв глаза ладонью, посмотрел вниз. Там, у ног, расстилался громадный город, расплывчатый и едва различимый за пеленой дождя; город, провозгласивший эру безупречного порядка. Токио.

И там возвышались освещённые голограммами небоскрёбы, как будто выросшие прямо из земли, но из-за плохой погоды в тот день их почти не было видно. А те редкие очертания, на какие натыкался взгляд, напоминали контуры могильных плит, поставленных будто для того, чтобы увековечить бесчисленное множество человеческих жизней с начала времен и до сегодняшнего дня. Люди исчезают, умирают каждый день: сегодня один, завтра — другой, — и ничего не оставляют после себя, ни следа в истории. Их имена навсегда стираются из памяти.

Масаока провел левой рукой по лицу. Всю кровь смыло дождём, и вместо неё под ладонью ощущалась лишь скользкая жирная грязь вперемешку с потом.

От напряжения и страха Масаоку слегка потряхивало, ведь угроза была близко.

Ногам передавалась вибрация от пола, и от этого все чувства Масаоки обострились до предела.

Вибрация была аномально ритмична — такой точный ритм невозможно повторить человеку. Источник её постепенно приближался и ускорялся, всё ближе, ближе, ближе... Через пару мгновений высокий звук лязгающего металла ударил по ушам. Масаока крепче сжал пистолет и сосредоточил внимание на руках и ногах.

Враг прибыл.

То, что перелезало через внешнюю стену, было настолько огромным, что Масаоке пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его.

Это был предназначенный для сноса многоэтажных зданий и перепрограммированный кем-то строительный дрон.

Тело машины с расположенным внутри контрольным центром и восемью длинными лапами по бокам выглядело несуразным, несбалансированным и напоминало формой гигантского стального паука.

Дрон выпустил из конечностей шипы и воткнул их в настил крыши — брызги воды окатили Масаоку с ног до головы. Он вскинул иссиня-черный ствол и направил его на дрона. Однако «говорящий» пистолет хранил молчание и не подавал признаков жизни.

Масаока недовольно цокнул. Взять что-нибудь ещё? Нет, мощности револьвера хватит, чтобы убить человека, но боевую машину не одолеть.

Механические глаза, встроенные в «паучье брюшко», замигали красным, фокусируясь на застывшем прямо под дроном Масаоке. И сразу же одна из лап машины, игнорируя первый закон робототехники, не позволяющий вредить человеку, метнулась к жертве. Масаока сразу же узнал эту быструю и эффективную модель поведения: точно такую же имели дроны БОБ. Согласно протоколу, они поражают цель электромагнитным разрядом. Но конечности «паука» во много раз превосходили силой и массой изначального дрона. Если такая проткнёт — убьёт сразу. Пронзит тело насквозь, подобно копью.

Не раздумывая ни секунды, Масаока бросился в сторону. Бежать особо было некуда: штуковину нельзя обойти, так что оставалось лишь шаг за шагом отступать дальше, по частично разрушенной крыше, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью.

Под ногой что-то треснуло и провалилось. Потеряв равновесие, Масаока упал и перекатился по мокрому от дождя настилу, пока не наткнулся спиной на покрытый ржавчиной остов металлического ограждения. Масаоку загнали в угол.

Металлический паук подтянул лапы и прыгнул прямо на распластавшуюся на краю крыши жертву. Стальной коготь взметнулся вверх и начал опускаться, намереваясь пронзить Масаоку.

Что же делать?

Тело исполнителя моментально дало ответ.

Масаока не стал двигаться.

Он замер, не пытаясь прикрыться руками. Громадный строительный дрон уже возвышался над ним, и Масаока вдруг ощутил себя Давидом, который некогда отважно бросил вызов Голиафу. Но в руке у Масаоки была не праща, а странной формы пистолет без прицела.

Рождённое в результате многочисленных проб и ошибок, вдоволь напившееся пролитой кровью многих стражей закона, оружие исполнителей.

Переносная система психической диагностики и исполнения приговоров, карающий меч правосудия — Доминатор.

«Произведена переоценка уровня угрозы объекта. Включён режим дезинтеграции».

Услышав голос, прозвучавший так неуместно спокойно на фоне смертельной схватки, Масаока скривил губы в усмешке. Похоже, ему повезло, и на сей раз эта штука сработает.

В соответствии с заключением «Сивиллы», оружие трансформировалось, принимая вид столь причудливый, что сразу же напрашивалось сравнение с химерой, чей облик напоминает сразу несколько хищников. Безымянное чудовище открыло пасть, и, в момент, когда Масаока нажал на курок, из неё вырвалась ослепительная зеленая вспышка, которая и поразила цель всей своей разрушительной мощью.

Сделано!

Попав под дезинтегрирующий луч, уже приподнятая лапа паука и его контрольный центр мигом исчезли, а оставшиеся семь лап потеряли точку опоры и половину креплений вдобавок; закачались на ветру и вдруг посыпались вниз, туда, где только что стоял дрон.

Сокрушительная мощь.

От осознания того, что он владеет подобной силой, по телу Масаоки пробежала дрожь радости. И как иначе? Он, самый обычный человек, всегда мечтал, даже предвкушал, как в одиночку справится с настолько громадной машиной.

Но...

Проклятье!

И это же оружие превратило жизнь Томоми Масаоки и его семьи в ад.

Способное самостоятельно принимать решения и отдавать людям приказ спустить курок, оно стало весами правосудия.

Один тот факт, что люди смогли воплотить в жизнь нечто подобное, уже говорил о том, что человечество наконец-то решилось отбросить животные эгоистичные инстинкты, отказаться от насилия, чтобы построить совершенное общество, и так, меняясь мало-помалу, приспосабливаясь, перейти к новой форме бытия.

Теперь абсолютное правосудие в обществе вершится силами самого совершенного в мире оружия.

Теперь впервые в истории человечества появилась возможность избавиться разом от всех преступников.

Теперь можно полностью уничтожить всё зло, выходящее за рамки абсолютного закона.

Теперь человечество достигло рая.

Но есть ли нам место в этом прекрасном новом мире?

Масаока мог бы сказать, что нет. Для такого, как он, места нет нигде. Если бы в этом прекрасном новом мире каждый действительно получал идеально подходящую ему роль, то самого Масаоку и подобных ему погребли бы заживо, закопали, точно реликт, вместе со всеми социальными ролями. И если дела обстоят так, то ему, Масаоке, лучше бы действительно умереть здесь, на крыше этого полуразрушенного и давно заброшенного здания, построенного на металлических сваях. Лучшего места просто не найти.

И тут дождь прекратился.

А когда между порывами ветра повисла тишина, со стороны металлической лестницы раздались шаги — ровная уверенная поступь. В чёрных тучах образовалась брешь, сквозь неё полился лунный свет и достиг крыши, словно кто-то специально включил прожектор перед появлением на сцене Его.

ー Дал себя подстрелить, а потом использовал свою игрушку, но в целом неплохо.

На крышу поднялся мужчина, чьё лицо скрывала белая маска. Высокая худощавая фигура с посеребренными в свете луны волосами, казалось, принадлежит призраку. Бледная кожа, белый плащ, в руках меч с обнажённым, сияющим при свете луны, лезвием — всё настолько безупречно снежное, словно человек этот — чистейшее создание на земле... А на деле — всё то, с чем борется новое общество. Мужчина поднял меч, словно намереваясь пронзить им проплывающую в небе луну, и обронил:

ー Да, я хотел луну.

Это были слова безумного короля Калигулы. Точнее, отрывок из той книги, какую мужчина в белом некогда швырнул Масаоке, чтобы тот ознакомился. Вместе с книгой мужчина в белом швырнул Масаоке и наставления — исполнитель их, конечно же, не забыл:

«Во времена, когда преступникам сложнее жить, чем обычным людям, чтобы выследить и поймать человека, преступившего закон, нужно использовать голову. Чтобы уметь понимать образ мыслей другого человека и стать подобным ему, следует пойти и изучить мысли всего многообразия людей, что остались в этом мире».

ー Много воды утекло с тех пор, как в последний раз виделись, — Масаока первым назвал мужчину по имени, — старик Яхиро.

ー Да, воды утекло немало, в этом ты прав, Маса, — Яхиро пригвоздил Масаоку взглядом. — И, кстати, в последнюю нашу встречу нам не выпало возможности поговорить, — только обменялись парочкой ударов. Скажи: как же ты нашёл меня? Неужели «Сивилла» подсказала?

ー Вовсе нет. Она — всего лишь система, которая говорит нам, что надо делать, а что — нет.

Раньше Масаока и Яхиро понимали друг друга лучше, чем кто бы то ни было. Но теперь они, связанные узами, более прочными, чем узы крови, и более твёрдыми, чем железные цепи, начисто лишились взаимопонимания. И не «Сивилла» с её приказами тому причина. И уж, конечно, не та непознаваемая сила, что зовётся судьбой или роком.

ー Можно сказать, меня привело чутьё сыщика.

То самое чутьё, которому Масаока выучился у человека, стоящего перед ним. Ценой долгих лет тренировок.

До этого дня Масаоку и высмеивали, и называли параноиком, а он не желал выпускать это дело из рук и продолжал расследование со всем упорством и страстью, на какие только был способен, и вот сила воли помогла ему достичь цели.

Но нынешний Яхиро не видел в Масаоке даже такой малости. А теперь и вовсе стал для бывшего ученика преступником. А преступников, как известно, объявляют в розыск, а потом загоняют в угол.

ー Зачем вы убиваете?

ー Потому что живу, — немедленно отозвался Яхиро с таким видом, словно объяснил разом всё. — Сам факт моего существования доказывает, что наше общество несовершенно.

Может ли быть, что этот человек вознамерился превратиться в такое же чудовище, каким был король из пьесы? Калигула, возжелавший луну? Или первое убийство сделало Яхиро таким — кто знает? Масаока не знал. Но верил, что подобному существу на земле нет места, и признание общества не играет здесь никакой роли. Такому человеку не позволено жить.

У Масаоки снова открылась рана, пока он тянулся левой рукой к кобуре, закрепленной на бедре, — вот почему он перепачкал револьвер кровью. Убедившись, что его Rouger SP101 заряжен и снят с предохранителя, Масаока без малейших колебаний вскинул прицел. Палец лег на курок. Тело, не задумываясь, само выполнило привычные действия, продемонстрировав чудеса самоконтроля и выдержки.

ー Старик Яхиро, я исполню приговор.

Прогремел выстрел.

А вслед за тем к Масаоке пришло понимание: он наконец-то убил старика Яхиро, и это было так же предрешено, как и то, что выпущенная из ствола пуля пройдёт по своей траектории и поразит цель. Случилось то, что и предсказывала «Сивилла».

В конце XXI столетия гигантский Арифметический и Логический Процессор «Сивилла», разработанный для того, чтобы подбирать каждому ныне живущему человеку наиболее подходящий путь развития и род занятости, расширил свой функционал и получил абсолютное влияние в новой области, которую после назвали «Закон и порядок».

Вследствие чего общество прошло процедуру психосоматического сканирования, в рамках которой были проанализированы психика и склонности каждого человека и сформирован универсальный психологический стандарт или «психо-паспорт». Душа каждого человека отныне взвешивалась, словно на весах, и за основу анализа брались не преступления конкретной личности — совершенные либо нет, — а те потенциальные польза или вред, какие индивид мог принести обществу. Те люди, у кого в ходе проверки выявлялись преступные наклонности, подвергались изоляции или уничтожению. Посредством исполнения подходящих новому миру <законов>, общество могло теперь решать, кто достоин жизни, а кто — смерти, и таким образом отбирать <людей>, достойных жить в построенном им раю.

Так была создана универсальная концепция поддержания общественного порядка: «коэффициент преступности».