Мэригольд несколько раз просыпалась за ночь, пытаясь урвать остатки уже полузабытого сна. Казалось, каждый раз, когда она закрывала глаза, ей снилось, что она занимается любовью - иногда с Тулом, иногда с Эллиотом, иногда с мужчиной, чье лицо она не могла видеть. И иногда... ну, это были всего лишь сны, на которых не стоит заострять внимание.
Наконец, она проснулась в последний раз, завернутая в простыни мокрые от пота. Тем не менее, она несколько минут лежала, собираясь с мыслями. В ванной она мельком увидела свое отражение в зеркале. Ее дыхание было прерывистым, кожа раскраснелась. Она поняла, что возбуждена.
Положив обе руки на прохладный фарфор раковины, она пристально посмотрела на себя, словно ожидала увидеть какие-то явные физические изменения. Она почувствовала, что ее плечи дрожат. А потом она заплакала. Не желая тревожить родителей, она пыталась подавить рыдания, пока они не превратились в тихое поскуливание. Какая-то отстраненная часть ее сознания заметила, насколько этот скулеж похож на звуки ее удовольствия. Внутри нее прорвалась небольшая плотина сопротивления. Она рассмеялась над абсурдностью этого.
Войдя в душ, она попыталась собраться с мыслями, но те продолжали отскакивать друг от друга в ее голове. Для нее было почти невозможно сосредоточиться. Каждый раз, закрывая глаза, она начинала думать о том, что Тул сделал с ней прошлой ночью и что он обещал сделать с ней в эти выходные.
Отбросив всякую притворную борьбу, она вырвала головку душа из держателя. С помощью пальцев и давления воды она быстро освободилась от возбуждения, радуясь тому, что не утратила прежние навыки в прикосновениях. Затем она снова взяла себя в руки, просто на всякий случай. Она уже много лет не мастурбировала так беззастенчиво.
Разумеется все это не оставило ей особо много времени для спокойных размышлений. Она вышла из душа и быстро вытерлась. Когда она одевалась перед школой, ее осенило. Она нашла способ получить от жизни все, что хотела.
Эллиот был холодной рыбой, но хорошим христианским мальчиком, и Джонас одобрил бы их брак. Тул доставлял ей такое удовольствие, что это было похоже на наркотик, но он был, мягко говоря, воплощением дьявола. Мэригольд чувствовала, что в обвинениях Тула в скрытой гомосексуальности Эллиота есть доля правды. Она и сама часто это подозревала. Даже если он и был натуралом, он был связан безграничной решимостью не заниматься сексом до брака.
Если нет никакой надежды превратить Эллиота в дамского угодника, все, что ей нужно было сделать, это заставить Тула вернуться в церковь. В конце концов, разве не было написано, что даже сам Люцифер может получить прощение, если он просто попросит его? И она видела, какую власть ей удалось получить над Тулом прошлой ночью. Ее план был безупречен.
Должно быть, когда она спустилась к завтраку, в ее походке появилась дополнительная пружинка. Ее мать Холли почти сразу заметила это: - С нетерпением ждешь сегодняшней подгонки платья для выпускного вечера?
Мэригольд совершенно забыла об этом, но кивнула головой, - Определенно. Но я думаю, что идеи, которые мы обсуждали, абсолютно неверны.
- Мэригольд, дорогая, - вздохнула Холли, - Мы это уже обговаривали. Я не думаю, что мы сможем сделать с твоей грудью большее, о чем мы договорились. Тебе просто придется смириться...
Мэригольд отмахнулась от нее: - Нет, мама. Я думала о том, чтобы пойти в совершенно другом направлении. Помнишь то платье, которое ты теребила в "Нордстроме"?
Холли наморщила лоб: - То, которое, как ты сказала, сделает какого-нибудь уличного бродягу очень счастливым?
- Да, - сказала Мэригольд, начиная чистить апельсин, - Серебряное. Как ты думаешь, как оно будет выглядеть в золотом дизайне?
- Я... - Холли явно не находила слов. Прежде чем она успела сказать хоть что-то, в кухню вошел Джонас, одетый для работы. Словно приветствуя Мэригольд в каком-то тайном заговоре, Холли закрыла рот, надела маску повседневности и сказала: - Кофе должно быть уже готов.
В то утро у Мэригольд не было возможности поговорить с матерью о своем платье. Наверное, это и к лучшему. То, что она задумала, вероятно, не шокировало бы Холли, но она будет склонна к протесту, если Джонас не даст согласия.
Ее подруга Дженна заметила ее хорошее настроение, как только она села в машину другой девочки, чтобы поехать в школу.
- Какого хрена ты такая веселая? - спросила Дженна в своей обычной резкой манере.
- Да так, ничего, - ответила Мэригольд, - Я только что говорила с мамой о своем платье для выпускного бала.
- И? - сказал Виктория с заднего сиденья, - Ты еще ни слова не сказала о платье. Неужели это такой большой секрет?
- Не знаю, есть ли тут какой-нибудь секрет, - сказала Мэригольд, - Просто мы с мамой не сходились во взглядах на то, как должно выглядеть платье, и сегодня я примеряю его.
Наталья, тоже сидевшая на заднем сиденье, рассмеялась: - Я понимаю о чем ты, моя мама достала меня с этим: "Ты не можешь пойти с обнаженной спиной. Тебе нужно надеть бюстгальтер!" - то, что ее сиськи провисают, не означает, что у меня они такие же!
- Итак, - невинно спросила Дженна, - С кем ты пойдешь?
Мэригольд удивленно посмотрела на нее: - Полагаю с Эллиотом. Мы встречаемся уже целую вечность.
В машине воцарилась тишина. Очевидно, другие девушки знали что-то большее, чем озвучивали... Прежде чем Мэригольд успела сформулировать вопрос, Дженна сказала: - Ходят слухи, что Эллиот сейчас очень на тебя злится.
Мэригольд попыталась рассмеяться: - Плохие новости распространяются быстро, но слухи и намеки распространяются с релятивистской скоростью.
Непонимающие взгляды остальных девочек сказали Мэригольд, что она испытывает судьбу. Вся тройка были чирлидерашами, из них только Наталья, похоже, закончит школу в первой половине класса по оценкам. Оставляя чирлидершам какой-либо намек на то, что она что-то скрывает, резко увеличивало вероятность потери ею своей популярности.
Но Мэригольд обнаружила, что это уже не так важно для нее. В любом случае она не собиралась оставаться популярной, ведь она планировала дать Тулу то, что он требовал. Не обращая внимания на результат, она сказала: - Итак, кто распространял ложь обо мне? Брианна?
- Джун Кейн, - сказала Виктория. Дженна повернулась и сердито посмотрела на нее.
- Это одно и то же, - рассмеялась Мэригольд. - То, что съедает Брианна, высирает из себя Джун Кейн.
Двойное потрясение от того, что Мэригольд произносит ересь и сквернословит, в значительной степени убило любую реальную беседу на оставшуюся часть пути в школу. Когда они добрались до автостоянки, Дженна и Виктория довольно быстрой рысью поспешили к лестнице. Наталья молча смотрела им вслед: - Куда они так спешат?
- Они только что поняли, что я собираюсь стать социальным отбросом. Они хотят оказаться настолько далеко от меня, насколько это возможно, прежде чем это произойдет.
- Аааа... - задумчиво сказала Наталья. - Тогда притормози на минутку, ладно? Я умираю от желания закурить.
Мэригольд посмотрела на дорогу, ведущую к парадному крыльцу, - У тебя нет причин тащиться на дно вместе со мной.
Наталья отмахнулась от нее: - К черту все это. Если мне придется выбирать между парой этих сучек и тобой, выбрать будет крайне просто.
Мэригольд была немного ошеломлена. Она всегда считала Наталью тихим и сдержанным командным игроком. И все же она продолжила настаивать: - Дело не только в этих двоих. Это так же будут Брианна и Джун Кейн. А вместе с ними и все остальные.
Закуривая сигарету, Наталья казалась задумчивой. Затем она спросила: - Так это правда?
- Что?
- Ты трахаешься с Тулом Ромером?
- Нет! - машинально сказала Мэригольд. Затем, оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не слышит, она добавила: - Ну, пока еще нет.
Наталья засмеялась: - А ты молодец.
- Ты не испытываешь отвращения?
Наталья громко рассмеялась: - Боже, нет. Может быть, ревную. И конечно поражена. Я думала, что ты настоящая мисс христианская ханжа.
- Все это очень... сложно, - сказала Мэригольд, - Погоди. Ты хочешь сказать, что хотела бы переспать с Тулом?
Наталья покачала головой: - Нет. Только не в старшей школе. Если бы я это сделала, то с таким же успехом могла бы проколоть бровь и перестать мыть голову, несмотря на всю свою популярность. Но, черт он такой горячий. Я имею в виду, волосы, вероятно, придется убрать, как и одежду, но у него есть что-то от Глена Данцига.
Мэригольд понятия не имела, кто такой Глен Данциг, но спрашивать не стала, - Ты хочешь сказать, что у тебя есть какие-то чувства к Тулу?
Наталья покачала головой: - Нет, нет, дорогая. Мне не нужен твой мужчина. Я просто хочу сказать, что восхищаюсь твоей решимостью, - она глубоко затянулась сигаретой, - Правда в том, что я просто не могу дождаться момента, когда выберусь из этой чертовой дыры с ее позолоченным провинциальным сводом правил. Я не собираюсь уезжать в колледж, чтобы продолжать красить волосы, быть чирлидершей и трахать социально приемлемых парней.
Мэригольд пришло в голову, что ей не пришлось бы сталкиваться с таким социальным позором, если бы она не была единственной перебежчицей из клики Брианны, - Знаешь, до конца школы осталось всего шесть недель. Если ты что-то чувствуешь к кому-то, ты просто должна сделать это. Возможно, у тебя никогда не будет другого шанса, и вряд ли Брианна сможет что-то сделать за то время, что у нас осталось.
Лицо Натальи приняло отрешенное выражение, затем она протянула свободную от сигареты руку, поднесла ее к подбородку Мэригольд и провела большим пальцем по ее скуле. Все это заняло меньше секунды, но заставило Мэригольд вздрогнуть.
- Нет, милая, - грустно ответила она, - Мне действительно не нужна эта чертова буря. И я не такая храбрая, как ты.
Внезапно Мэригольд почувствовала себя совершенно не храброй. Вместо этого она чувствовала себя полной обманщицей. Хуже того, в минуту слабости она использовала подругу, чтобы поддержать свое собственное социальное положение - то, что она пообещала себе никогда больше не делать. Она чувствовала себя настоящей дрянью.
Пытаясь придумать, что сказать дальше, Мэригольд увидела, как Эллиот сердито шагает к ней. Наталья тоже это заметила и, казалось, решила встать между ними. Мэригольд настойчиво прошептала ей: - Иди и найди Тула.