Чжоу Хань дрожащими руками торопливо открывал дверь, почти выронив ключи от нетерпения. Переступив порог, он мгновенно захлопнул её за спиной, и только тогда по телу разлилось долгожданное чувство безопасности. Его взгляд автоматически нашёл на стене пожелтевший свиток с изображением Чжун Куйя*. Одного этого образа хватило, чтобы окончательно стряхнуть с себя ледяную хватку пережитого кошмара.

Весь этот дом был буквально пропитан защитой. В каждом углу витала тихая сила оберегов, многодетно оттачивавшихся против любой нечисти.

Семья Чжоу Ханя потомки Даосских Священников. Однако родители Чжоу Ханя и его дядя избрали иной путь. Отец Чжоу Ханя и Чжоу Линя решил отдалится от основной ветки семьи и жить со своей семьёй не думая о призраках и их играх. Он сменил фамилию и жил счастливо.

Дядя Цзоу последовал за братом, движимый не его идеалами, а желанием присматривать за ним.

Несмотря на то что они отдалились от основной семьи, наследие предков не было забыто. Они по-прежнему помогали людям, и соседи, а также все, кому дядя Цзоу оказывал поддержку, с глубоким уважением стали называть его Фаши Сяньшэн**.

Именно дядя Цзоу, хоть и не служивший в храме, продолжил семейное дело. По его воле их дом был наполнен защитными оберегами, и именно он настоял на том, чтобы Чжоу Хань всегда носил свой нефритовый амулет.

Чжоу Хань, стоя перед зеркалом, дрожащей рукой достал из-под кофты амулет. Камень был всё ещё тёплым – верное доказательство, что всё случившееся не было игрой воображения. Талисман действительно сработал, он защитил его.

– Линь! Линь! – окликнул он брата и Чжоу Хань быстрыми шагами направился в его комнату.

Чжоу Линь сидел за столом, погружённый в написание работы. Свет экрана ноутбука мягко освещал его лицо с чёткими, почти резкими чертами. За годы он превратился в статного молодого человека, чей проницательный взгляд, казалось, видел насквозь. Девушки в их районе не скрывали восхищения, когда он проходил мимо – их притягивала эта странная, немного отстранённая красота и внутренняя сила, исходившая от него. Тётушки не раз с восхищением говорили, что с такими внешними данными ему прямая дорога в модели или актёры большого города, а не корпеть над старыми книгами и манускриптами.

– К чему этот крик? – начал было Чжоу Линь, привычно собираясь отчитать брата за шум. Но взгляд, брошенный на Ханя, заставил его замолкнуть и насторожиться. Перепуганное лицо, мгновенно сменил гнев на беспокойство.

– Что случилось? – уже совсем другим, встревоженным тоном спросил он, поворачиваясь в кресле.

– Ну там… Одна штука… – Чжоу Хань потупил взгляд, не решаясь вымолвить и слова.

– Хватит бубнить! Говори четко – что случилось? – требовательно оборвал Чжоу Линь, стараясь сохранить самообладание и хотя бы видимость хладнокровия. Но предательски подрагивающая нога и дрожь в голосе выдавали его истинное состояние. Грубые слова лишь маскировали леденящий душу страх за брата.

– Кажется, я встретил злого духа… – едва выдохнул брат.

Челюсти Чжоу Линя судорожно сжались. Это было последнее, что он хотел сейчас услышать. Мгновенно поднявшись, он крепко обхватил плечи Чжоу Ханя и развернул его так, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза.

– Ты точно встретил духа? Ты в этом уверен? Может тебе показалось… Уже стемнело, легко принять тень за нечисть… – Чжоу Линь надеялся что это не так, что Чжоу Ханю могло показаться. Тема связанная со злыми духами была очень серьёзной и могла привести к множеству проблем.

–Ты думаешь, я не отличу тень от существа, которое на меня напало? – огрызнулся Чжоу Хань. – У меня, между прочим, глаза на месте. Там на лестничной клетке… Оно… Ой! Я там телефон оставил! – Его голос дрогнул, прозвучали растерянность и сожаление.

– На лестничной клетке? Нужно его забрать. – Чжоу Линь со вздохом потёр переносицу.

– Я туда не пойду! Это опасно! Ты просто не видел его, он жуткий!

– У нас нет денег на лишние траты. Никто не купит тебе новый телефон. — Чжоу Линь вышел из комнаты и направился к входной двери. — За мной. Покажешь, где именно ты его обронил. — С этими словами он набросил пальто поверх домашней одежды.

– Ты правда пойдёшь туда?.. Может, взять что-то для защиты? — неуверенно спросил Чжоу Хань. Ему было страшно снова сталкиваться с призраком.

– Что? Во-первых, с тобой я. Во-вторых, что именно ты хочешь взять? Жезл дяди? В моих руках он не сработает. Нам хватит и амулетов. Да и призрака там уже нет. – Выходя, Чжоу Линь следил, чтобы брат шёл следом.

– На каком этаже ты его потерял? — спросил Чжоу Линь, нажимая на кнопку лифта.

– Где то… На шестом… И лифт не работает…– но вопреки словам лифт начал движение и приехал в скором времени.

Чжоу Хань взглянул на своё отражение. Уставшее лицо, выраженные мешки под глазами — сегодня определённо нужно лечь пораньше. Затем он перевёл взгляд на брата. Тот смотрел куда-то в сторону, избегая встретиться с ним глазами.

Лифт с лёгким скрежетом замер на шестом этаже. На этаже был свет, но открыв дверь на Лестничную площадку обнажилась непроглядная темень. Чжоу Линь шагнул вперёд первым, его тень упала на грязный пол. Чжоу Хань нерешительно потянулся за ним, сердце бешено колотилось в груди. Воздух в подъезде был спёртым и холодным, пахнул пылью и чем-то ещё, сладковатым и тленным. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине.

*Топ*

От резкого звука над головой Чжоу Линя щёлкнул и замигал тусклый свет, выхватив из мрака лестничную клетку. И тут они оба увидели это.

Телефон.

Он лежал строго по центру площадки, будто на пьедестале. Ни пылинки на глянцевом корпусе, ни намёка на хаотичное падение. Создавалось жуткое впечатление, что его бережно положили туда и терпеливо ждали, когда хозяева вернутся.

Чжоу Линь, не сводя глаз с окружающей темноты, быстрым движением поднял его. Экран был жив, но пронизан паутиной почти невидимых трещин. Он молча сунул находку в дрожащую руку брата.

– Быстро, назад, – его шёпот прозвучал как выстрел в тишине.

Вернувшись в квартиру, Чжоу Линь закрыл дверь на все обороты и развернулся к брату. Пока Чжоу Хань отвлёкся, Чжоу Линь внимательно осмотрел брата.

– Ты чего? –выдохнул Чжоу Хань, почувствовав взгляд.

В ответ Чжоу Линь без слов встал перед ним на колени и осторожно коснулся его ноги. Взгляд его стал тяжёлым и пристальным.

– У тебя рана, – он отогнал прочь комок ткани на штанине, обнажая рваные края пореза. Кровь уже запеклась, но рана выглядела неприятно.

– Снимай. Надо обработать.

Чжоу Линь говорил ровно и чётко, и эта кажущаяся бесстрастность была лишь маска. Внутри его сознание бесконтрольно работало. Он всегда знал, что это произойдёт рано или поздно. Все в их роду обладали проклятой чувствительностью к потустороннему, и встречи с аномалиями были неизбежной платой за их кровь.

Резко сняв куртку, Чжоу Линь направился в комнату, и Чжоу Хань, покорный, поплёлся следом. Сняв окровавленные штаны, младший брат устроился на диване, затаив дыхание, пока Линь обрабатывал рану. Она оказалась неглубокой, можно было обойтись без швов, но ровный след на коже обещал остаться в виде тонкого, напоминающего шрама. Напоминания, которое будет говорить больше, чем просто о порезе.

Дядя Цзоу появился через пару часов. Чжоу Хань оставался в своей комнате, несмотря на пережитый шок, Чжоу Линь велел ему продолжать занятия. Юноша пытался сосредоточиться, но мысли путались, возвращаясь к скрипу костей и мертвенной улыбке в темноте. Из-за двери доносились приглушенные голоса родственников. Разобрать слова было невозможно, но Чжоу Хань знал, речь шла о нём и о сегодняшнем происшествии. Внутреннее напряжение нарастало с каждой минутой, и, когда размеренный разговор за стеной перешёл в сдержанные, но жесткие споры, сердце его забилось чаще.

Он отчётливо понимал, ни брат, ни дядя не желали ему зла. Но рациональное понимание никак не могло заглушить томительное чувство беспокойства, сжимавшее грудь. Чтобы хоть как-то разорвать этот мучительный круг, Чжоу Хань решил просто лечь спать. Сейчас он бы не погнушался даже детским ночником, хотя и отлично представлял, каким бы презрительным и насмешливым взглядом удостоил его Линь. Однако тьма в комнате казалась живой и гнетущей. В каждом углу, в каждой тени мерещилась та самая сущность, затаившаяся, неумолимая и ждущая своего часа.

На следующее утро.

В воздухе витал насыщенный аромат рисовой каши, когда Чжоу Хань вышел на кухню. Дядя Цзоу, стоя у плиты, помешивал джук. Рисовую кашу, томлённую до нежной кремовой текстуры, с добавлением свежей рыбы и зелени. Чжоу Линь уже сидел за столом, невозмутимо приступая к завтраку. Картина была до боли привычной, уютной, но в воздухе висело невысказанное напряжение прошлой ночи.

– Нам нужно обсудить вчерашнее происшествие, – произнес он ровным, но весомым тоном.

По спине Чжоу Ханя пробежал холодок. Он молча опустил глаза в свою пиалу.

Дядя Цзоу продолжил:

– После занятий тебе нужно будет зайти со мной в Ань Ши, – сказал он, сам к еде не притрагиваясь.

– У меня сегодня нет дополнительных занятий, я освобожусь раньше, – предупредил Чжоу Хань.

Тут же, не глядя на брата, продолжил Чжоу Линь. Он продолжал есть, его движения были спокойными и точными:

– Я сам отведу Ханя в организацию.

Дядя Цзоу кивнул, его лицо немного смягчилось от явного облегчения.

– Хорошо. Тогда позже скоординируем дальнейшие действия с ними.

_________________________________________________________________________________

*Чжун Куй (кит. 钟馗, Zhōng Kuí) — это одна из самых известных и популярных фигур в китайской мифологии и народной даосской традиции.

Если кратко, то Чжун Куй — это Повелитель или Покоритель демонов и злых духов. После смерти Чжун Куй стал могущественным духом, поклявшимся искоренять зло и защищать мир людей от демонов.

**Фаши Сяньшэн (法师先生) — это китайское обращение, которое можно перевести на русский как «Учитель-заклинатель», «Господин Маг» или «Мастер-даос».

法师 (fǎshī) — это китайское слово, которое буквально означает «мастер/учитель закона/учения». В современном языке оно чаще всего используется в фэнтезийном контексте для обозначения мага, волшебника, чародея.

先生 (xiānsheng) — вежливое обращение, означающее «господин», «мистер», «учитель» или «мастер».