Рейна не сводила глаз с Бониты, пока та бродила по комнате, а затем спросила дворецкого:

— …Почему нам дали эту комнату?

— Его Светлость подготовил её в качестве скромного знака благодарности за спасение юной леди.

«Скромный знак?..»

Разве это можно было назвать скромным? В окнах дома, где она раньше жила с Бонитой, зияли щели, через которые беспрестанно просачивался холодный воздух. Здесь же ни в самой комнате, ни в её окнах нельзя было найти ни единого изъяна. Даже ковёр, расстеленный на полу, выглядел как предмет роскоши, на стоимость которого можно было бы выкупить всю мебель из их прежнего жилища.

Глянцевые настенные фрески, кровать с балдахином [навес из ткани (иногда из дерева или металла), размещаемый над кроватью, троном или алтарем] цвета слоновой кости и искусными рельефами на колоннах, а также обои, сотканные из причудливых переплетений нитей вместо золота.

Самым поразительным было то, что даже со всей этой мебелью комната всё равно казалась просторной.

«Даже комнаты для прислуги были более чем хороши».

В той комнате не было шума, не было плесени, и там было достаточно тепло, так что зимние холода совсем не пугали.

Получив столь роскошную комнату, о которой она никогда в жизни и не мечтала, Рейна не чувствовала чистой радости. Она просто не знала, что делать.

— Это действительно… скромно? — не выдержав, прошептала Рейна.

— Да. По сравнению с ценностью спасения жизни леди Эстель, было бы недостаточно предложить даже всё семейное состояние.

— …Понимаю…

По правде говоря, даже если бы Рейна похитила Эстель, та бы выжила. Из-за этого Рейна чувствовала себя так, словно зря всех обманула.

Дворецкий любезно отвечал на все осторожные вопросы Рейны.

— Я покажу вам всё остальное завтра в одиннадцать утра.

— …Остальное?

Значит, эта комната была ещё не всем. Губы Рейны слегка приоткрылись.

— Это был подарок, приготовленный в спешке.

На этом разговор закончился, и Рейна с Бонитой остались одни в широкой комнате.

Ребёнок долго исследовал всё вокруг, затем плюхнулся на большую подушку, решив, что это будет её место.

— …

Рейна нежно погладила прижавшуюся к ней девочку и мягко спросила:

— …Тебе так сильно нравится эта комната?

Малышка вскинула голову и выкрикнула:

— Да!

— Правда?

— Обожаю её! Мам, давай сегодня искупаемся вместе. Здесь ванна просто огромная. Даже если мы обе залезем, место ещё останется!

— Давай?

Её совсем недавно похитили, она, должно быть, была напугана. По ночам она даже не отходила от Рейны ни на шаг.

Но сегодня Бонита казалась слишком спокойной, и это, напротив, беспокоило Рейну.

Не подозревая о мыслях матери, девочка схватила её за руку и потащила в ванную.

— Мама, посмотри на это. Она правда большая, да?

— Да, большая.

Ванна цвета слоновой кости стояла на золотом основании.

«Комната, приготовленная в спешке…»

Когда ребёнок повернул кран, тёплая вода полилась бесконечным потоком.

Благодаря магии, которой было пропитано поместье, о водоснабжении здесь можно было даже не беспокоиться.

Пока Рейна инстинктивно оценивала стоимость всего, что её окружало, Бонита просто смеялась, зачерпывая ладонями тёплую воду и разбрызгивая её вокруг.

«Мне понадобится сменная одежда».

После купания им понадобится чистая одежда. Их вещи из старой комнаты, похоже, перенесли, но она понятия не имела куда.

«Шкаф?»

Рейна открыла белоснежный шкаф, поверхность которого была украшена изящной резьбой.

— …А?

Внутри аккуратно висела одежда, которую Рейна и Бонита носили до сих пор. Рядом с ней были наряды, которых она никогда раньше не видела.

Поверх одежды лежала изысканная карточка.

[Я не был уверен, подойдёт ли одежда. Питер]

В отличие от почерка Рейны, этот был очень аккуратным и элегантным. Пока она молча смотрела на записку, Бонита внезапно обняла её сзади.

— …Бони?

— …Вода наполнилась.

— Уже? Так быстро. Тогда давай мыться?

— Ага.

Тёплая вода уютно окутала их тела. Это был такой уровень комфорта и досуга, который она не могла себе представить ещё несколько лет назад.

То, что всё это было дано в одночасье просто из-за иного выбора, казалось нереальным.

Бонита осторожно играла с водой, издавая тихие всплески, затем взглянула на Рейну и спросила:

— …Через несколько ночей мы вернёмся в наш старый дом?

— …

Ребёнок, похоже, осознавал, что этот дом на самом деле не их, и тревожно забегал глазами.

— Тебе не нравится эта комната, Бони?

— …Н-нет, нравится.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

— Но…

Бонита замялась, не зная, стоит ли это говорить, а затем тихо ответила:

— В таких домах живут только удивительные люди.

— …О, Бони…

Честно говоря, по сравнению с тем, где они жили раньше, эта комната была лучшим местом из всех, где когда-либо останавливалась Бонита.

Она была достаточно прочной, чтобы не содрогаться даже при порывах ветра. Здесь не пахло пылью или плесенью.

Кровать была широкой и мягкой. Пол закрывал ковёр, так что по нему было приятно ходить босиком.

Окна были безупречно чистыми, без единой трещинки. Ванная была такой огромной, и в ней даже был кран.

Если бы они могли продолжать жить в таком месте, маме не пришлось бы ходить за водой даже зимой. Ей не пришлось бы просыпаться от холода и дрожать, когда на рассвете завывает ветер.

В холодные дни маме не пришлось бы натягивать на неё все вещи, какие только были в доме. Ей не пришлось бы улыбаться и делать вид, что всё в порядке.

В свои восемь лет Бонита хорошо понимала мир. Она знала, что они жили так, как жили, потому что были бедными.

Она не могла оценить стоимость каждой вещи, как это делала Рейна, но знала, что всё здесь было невероятно дорогим. Бонита не хотела возвращаться в их старый дом.

Когда Бонита спросила об этом с такой тревогой в сердце, Рейна не знала, какой ответ будет правильным.

Ничто из этого изначально не принадлежало Рейне, поэтому она не могла обещать, как долго это продлится.

— Наша Бони - удивительный человек.

— …Я?

— Конечно.

Рейна ободряюще улыбнулась и коснулась пальцем переносицы Бониты.

— Это награда, которую герцог приготовил для храброго ребёнка.

— Я храбрая?

Бонита потерла кончик носа в том месте, где её коснулась Рейна.

— Вчера тебе было страшно, но ты справилась со всем сама.

— …Нет! Мне не было страшно!

Бонита встрепенулась и подалась ближе, громко заговорив с тем же выражением лица, что и во время вчерашнего визита:

— Мне было совсем не плохо одной! И, и! Я знала, что мама придёт, поэтому мне совсем не было страшно!

— Правда?

— Да! Я хорошо ела сама, хорошо спала… и…

Бонита начала загибать пальцы, перечисляя всё, что она хорошо делала сама.

Рейна нежно провела пальцами по мокрым волосам ребёнка.

— Вот именно. Наша Бони — самый храбрый ребёнок во всём этом поместье.

Только тогда лицо Бониты наконец расслабилось.

— И именно поэтому герцог приготовил для тебя этот подарок.

* * *

После долгого купания Бониту разморило. Рейна уложила её в постель, а сама встала у окна новой комнаты и посмотрела на улицу.

Её руки были полны вещей, которые она купила для Бониты в тот день. Не говоря ни слова, Рейна принялась раскладывать их одну за другой.

— …Ах, мы же это не съели.

Пончик-круллер [разновидность жареного пончика, имеющего кольцеобразную форму и закрученную текстуру] уже остыл.

Опасаясь, что его раздавили, она открыла помятый пакет. К счастью, пончик внутри был цел.

— …

Всё, что Рейна купила для Бониты в тот день, вероятно, стоило столько же, сколько одна ваза в этой комнате.

И она не сомневалась, что ваза стоит гораздо дороже.

Это было всё, что Рейна могла подготовить для Бониты. Даже со всей её искренностью, это не шло ни в какое сравнение даже с половиной подарка, который герцог приготовил в спешке.

На всякий случай, чтобы пончик не раздавили, Рейна поставила пакет на прикроватную тумбочку, а затем легла рядом с Бонитой.

Девочка слегка нахмурилась, ворочаясь во сне. Когда Рейна нежно погладила её между бровей, выражение её лица смягчилось.

— Сладких снов.

* * *

Рейна проснулась почти в десять утра. Для того, кто обычно вставал в шесть, чтобы собраться на работу, это было возмутительно долго. Запаниковав, что её никто не разбудил, и смутившись из-за того, что проспала так долго, Рейна в спешке натянула форму и только тогда поняла, что это не та комната, где она жила раньше.

— Бони, просыпайся. Нам нужно собираться.

— …М-м.

Им сказали, что в одиннадцать им что-то покажут. Похоже, Боните тоже нужно было идти, поэтому Рейна растолкала полусонного ребёнка, умыла её и переодела.

Бонита, должно быть, спала очень крепко, потому что даже после всего этого она сонно протирала глаза.

Ровно в тот момент, когда секундная стрелка указала на двенадцать и наступило ровно одиннадцать, кто-то внезапно распахнул дверь. Обычно стук перед входом в чью-то комнату был элементарной вежливостью. Когда Рейна посмотрела на того, кто вошел без звука, её глаза расширились.

— Если вы закончили сборы, пойдёмте.

Это был герцог Винтернайт, хозяин этого поместья.

— П-подождите минутку.

Мысли о том, что нужно проявить должное уважение к герцогу и о том, что нужно окончательно разбудить Бониту, столкнулись в голове. Рейна поспешно попыталась успокоить ребёнка.

Бонита обычно была спокойной, но сейчас, наполовину погруженная в сон, она прижалась к руке Рейны и захныкала, что хочет есть.

— Бони, ох, нет… хочешь хотя бы пончик-круллер? Сладкое с утра - это не слишком? Хм?

— Хочу есть…

Боясь разозлить герцога тем, что заставляет его ждать, Рейна быстро схватила пакет с прикроватной тумбочки и дала пончик Боните.

— Умница.

Держа Бониту на руках, Рейна наблюдала, как та счастливо жуёт, обхватив пончик обеими руками.

— М-мы… мы готовы!

— …

Несмотря на её слова, волосы Рейны были в некотором беспорядке. Герцог хотел было что-то сказать, но решил промолчать.