Это воспоминание стоило того места, которое оно заняло в ее сознании, она не могла дождаться, чтобы использовать его для провокации. Потому что теперь Си Джин выглядел еще более недовольным.

-Ким Наюль, в том мире, который тебе нравится, с точки зрения здравого смысла, отсутствие ответа и есть ответ.

- При всем моем уважении к вам, я сомневаюсь, что в данный момент, вы имеете право говорить о здравом смысле. Разве вы сами не держите свой член перед подчиненной, господин президент?

Впервые в жизни она произнесла слово "член".

Наюль скорее умерла бы, чем сказала бы такую грубость, но поскольку это позволяло ей топтать Си-Джина, все было не так уж плохо.

При виде Си Джина, застывшего из-за ее слов, сказанных без колебаний, Наюль радостно воскликнула:

- О боже, теперь, когда я говорю это вслух, это действительно звучит так, как будто я должна доложить вам! В самом деле, вы сексуально домогаетесь — вот как это выглядит!

Теперь она видела, как слегка дрожат его губы.

Почему-то казалось, что она вызвала его гнев, а не чувство стыда, к которому она стремилась. Но даже если так, разве он не извращенец, который обнажил свою нижнюю половину тела на работе?

Извращенец с лицом Адониса.

В этот самый момент Квон Си Джин выглядел еще более ничтожным, чем когда-либо.

- Конечно, я не стану об этом докладывать. Я, действительно, вошла, не зная, что вы весело проводите время...и я понимаю, что, не в силах побороть это желание, вы пытались облегчить его, даже не думая о том, где находитесь...

- Этого достаточно.

- Да, ничего не поделаешь. Такая отвратительная вещь, должно быть, была спровоцирована вашим инстинктом.

- Хватит, заткнись.

Возвышенность, на которой находилась Наюль, задрожала, и она по привычке сразу заткнулась.

Это действительно была очень неудачная привычка. Мысль о том, что на самом деле у нее нет причин молчать, пришла ей в голову лишь несколько секунд спустя.

Как только Наюль снова открыла рот, Си Джин подошел на шаг ближе.

- Так ты думаешь, что у тебя есть что-то на меня? Как самоуверенна.

Выражение его лица, до сих пор безразличное, исказилось и стало мерзким. Он отбросил за спину документы, которые держал в руках, и повернулся лицом к Наюль со своим эрегированным пенисом, теперь освобожденным от его хватки, который указывал прямо на нее, не намереваясь ни прятаться, ни подчиняться.

Это было очень пугающе, как будто он хотел ударить ее ножом.

Си Джин ухмыльнулся.

- Иди, трепись. Иди и расскажи всем, что ты своими глазами видела, как президент Квон дрочил в своем кабинете, вместо того, чтобы работать.

Бандит.

Похоже, он настоящий головорез.

Это было единственное слово, которое Наюль могла придумать, чтобы описать его злую натуру.

И единственное слово, которое заполнило ее голову в этот момент. Бандит. Без сомнения, он был бандитом во плоти.

- В конце концов, это правда, не так ли?

- Кто-то сказал, что это не так? Но поверит ли "кто-то" твоим словам? Наша Ким Наюль, должно быть, немного меня ненавидит.

Это был не его обычный жесткий тон, он говорил мягче, с насмешкой. Дружелюбный тон, имитирующий то, как с ней разговаривали ее близкие коллеги.

Си Джин подошел на шаг ближе. Когда он сократил расстояние между ними, Наюль попыталась отступить. Но он схватил ее за предплечье и еще больше сократил расстояние.

В разгар всего этого, Наюль испытала внутреннее облегчение от того, что рука, которая схватила ее, была не той, которой он схватил свой член... нет, свою штуку.

Но выражение лица Си Джина все равно напугало ее.

- Во-первых, пожалуйста, отпусти меня...

- Должно быть, я доставил нашей Ким Наюль неприятности.

- Я рада, что вы об этом знаете.

- Может быть, это и удивительно, но это так прискорбно. Никто не знает о твоей обиде. О том, как сильно ты меня ненавидишь.

Дерзкая улыбка сияла на его красивом лице. Почувствовав, что может влюбиться в него, если хоть немного ослабит бдительность, Наюль попыталась взять себя в руки.

Только одна вещь привела ее в чувство, и это была его штука, которая качнулась на периферии ее зрения.

Она ненавидела эту штуку даже больше, чем его владельца.…

Но почему, черт возьми, он не убрал эту уродливую штуку обратно?

Неужели он думал, что она испугается его угрожающей жесткости?

- Почему вы думаете, что я расскажу об этом только людям из компании? Хотя моя личная антипатия не имеет ничего общего с чужой...

- Ну, очевидно, потому, что, если рассуждать рационально, абсурдно было бы поступить иначе. По дороге домой после увольнения, желающая проклинать меня, ты можешь излить какую-нибудь чушь первому болвану, который захочет тебя выслушать. Но если это распространится, будь уверена, я подам в суд на двух этих болванов, среди которых ты, за клевету.

- У меня нет намерения бросить работу.