- Это совсем не та музыка, что я слышала в прошлый раз. Ты знаешь, та мелодия, что ты...

- А...

- Ту, что ты слушал, мастурбируя.

Когда что-то говоришь, это приносит озарение. Даже позволяет осознать, что, черт возьми, она сама сказала.

Как только Наюль превратилась в живую, но бездыханную статую, когда эти слова непреднамеренно сорвались с ее губ, она услышала, как рядом с ней смеются.

- Эта мелодия еще играла, когда забирал тебя домой, тогда все было прилично, поэтому ты могла бы вспомнить тот момент.... Или это было нарочно, Наюль? - спросил Си Джин, поворачивая руль.

Его лицо было радостным, но голос - низким.

Наюль знала, что бессмысленно ожидать вежливости от такого грубого, двуличного парня, как он, но каждый раз, когда он бросался вежливыми обращениями, она чувствовала себя все ничтожнее.

Вдобавок, сейчас они находились не в офисе, а в его машине. Были только вдвоем, и он, как будто ждал этого, сбросил маску, чтобы возложить вину на нее, а она совсем растерялась… Она не знала, что делать.

- Нет, это было не нарочно. Просто я впервые услышала эту песню тогда…

Действительно, что делать? Что еще оставалось, кроме как надеть маску и все тише и тише отвечать ему?

Как только Си Джин услышал фальшивый слабый голос Наюль, он весело рассмеялся. На первый взгляд казалось, что он проявляет к ней участие, но она не купилась на этот обман.

- Давай проясним одну вещь. Ты слышала эту мелодию и тогда, когда набросилась на меня. Как будто это было только тогда, когда я мастурбировал… Хм?

Почти в то же самое время машина остановилась, как только въехала на переполненную улицу, по которой вообще невозможно было пробиться. Наюль озадаченно уставилась на правую руку Си Джина, которая забралась ей под джинсы, внезапно бросив руль.

Поскольку он небрежно игнорировал пробку на дороге, он с большой уверенностью воспользовался своим шансом начать ее домогаться. Если бы она была более сонной, чем сейчас, она, возможно, даже позволила бы ему сделать это, решив, что она спит.

К счастью, она была бодрой. Без предупреждения она шлепнула его по развратной руке. Но Си Джин еще глубже засунул руку между ее бедер.

Наюль удивленно посмотрела на него. Тут смотри не смотри, а он все равно останется собой. Скучная, изящная музыка все еще звучала, и Си Джин, держа руль левой рукой, смотрел прямо перед собой с невинным лицом человека, который не имеет никакого отношения к сексуальным домогательствам.

Как будто его левая рука и мозг не обращали внимания на то, что делала правая.

Наюль схватила его за непокорное запястье. Конечно, она сомкнула ноги, чтобы помешать его руке проникнуть дальше. Она услышала, как он усмехнулся, но притворилась, будто ничего не понимает, чтобы серьезно поговорить с ним. Или, по крайней мере, поговорить настолько серьезно, насколько она могла.

- Ты все время говоришь, что я на тебя «набросилась», но...

Ей стало грустно за себя, так как ей пришлось произнести эти слова со всей серьезностью. Да еще и в такой ситуации, когда у нее между бедер была эта развратная рука.

- Я бы хотела, чтобы ты не говорил обо мне так грязно.

- Лучше быть той, кто прыгает, чем той, на кого прыгают. Нет?

- Нет.

- Тут мне надо задуматься...

- Мне это в любом случае не нравится.

- Прекрасно. Тогда, давай назовем это" взаимно выгодным сексом".

- Я тоже не хочу этого слышать.

- Тогда что?

Наюль была сбита с толку и раздражена тем, что он задавал такие вопросы. Вздохнув, она ответила:

- А ты, как думаешь? Тебе просто нужно молчать об этом.

- Даже несмотря на то, что ты первая стала говорить о мастурбации и моем члене?

- Я просто сказала, что мне случайно довелось его увидеть, я просто констатировала факт!

- И я тоже, не так ли?

Потеряв дар речи, Наюль на мгновение плотно сжала губы. Это была одна из маленьких привычек, которые пробуждались каждый раз, когда испытывала прилив гнева и упрямства, который ей приходилось подавлять.

- Прошу прощения. В любом случае, больше нет причин видеть это или говорить об этом...

- Есть много причин, для нас обоих. Вот почему я спрашиваю твоее мнение.

- Больше я об этом говорить не стану, так что будьте осторожны и со своими словами, господин президент.

- Почему ты извиняешься за то, что назвала мудака мудаком? Мой член - это просто член.

- Нет, даже если так оно и есть, я не должна была говорить «член». Прости, что назвала твой член членом. Мне не следовало поощрять это.

Это было торжественное условное извинение, констатирующее жестокую прискорбную правду.

Разве она когда-нибудь в жизни так легко злоупотребляла словом «член»?

Ей казалось, что она свалилась на дно ямы, из которой ей никогда не выбраться…

Ямы, полной вульгарных слов, употребление которых противоречило ее природе.