Часть №1

"Сможешь сыграть?"

Малыш Юкинори только научился сидеть, а мама уже поставила перед ним игрушечное пианино.

Оно было совсем маленьким, но в форме рояля и с тридцатью двумя клавишами.

"Рекомендуемый возраст — от трёх лет." Это был подарок от родственников, поторопившихся с выбором.

Юкинори было всего восемь месяцев.

Он долго смотрел на игрушку и понял, что это тот же самый инструмент, что стоит в соседней комнате, ведь на нём много тонких белых и чёрных палочек.

Это "та вещь, что издаёт красивые звуки".

Мама приподняла палец, сказала "Вот, как это делается" и нажала на белую клавишу.

Раздался звук! Он немного отличался от того, что Юкинори слышал раньше, но всё равно привёл его в восторг!

Мама взяла его за руку и положила её на клавиатуру.

"Давай, теперь твой черёд".

Юкинори развеселился и опустил обе руки на клавиши.

Звуки пианино раздавались по всей комнате!

"Ух ты, прямо как на концерте!"

Мама с бабушкой хлопали в ладоши и радовались, глядя на повеселевшего руками младенца.

Но вдруг руки малыша замерли и он призадумался.

"Это не то... совсем не то."

"Палитра звуков отличается".

"Когда мама нажимает эти кнопки, то получается очень красиво..."

Руки Юкинори ещё могли только сжиматься и разжиматься, поэтому он нажимал сразу несколько клавиш.

Естественно, пока ничего дельного не выходило.

"Ой, снова начинает! Мам, я за камерой!"

Юкинори вновь опустил руки на клавиши.

"Надо стучать сильнее!"

"Нажимать сюда, и сюда, и сюда тоже."

"Так, вроде нажал по всем местам..."

Как и другие младенцы, Юкинори мог всё... и ничего одновременно.

Красивые звуки так и не появлялись, как бы он не хотел.

Впрочем, игрушка ему очень нравилась!

Часть №2

В руках малыша Юкинори был жёлтый кубик.

Он крепко сжимал его, глядя в телевизор на вечернее аниме.

Главный герой в жёлтом опять носился по экрану, словно ураган.

Его подруга в розовом и двое злодеев, в красном и синем.

Цвета неплохие, но после просмотра красный и синий немного раздражали Юкинори.

Насмеявшись от души, он вдруг услышал заглавную тему аниме.

Внезапно, экран погас и мама села перед ним.

Её лицо было чуть серьёзнее обычного.

"Что случилось?"

"Знаешь, Юкинори, к нам в класс придёт ребёнок твоего возраста".

"Ух ты, ясно..."

Юкинори уже знал, что мама ведёт уроки пианино.

Каждый день приходят три ученика и играют у них дома.

Есть умелые, есть не очень.

Когда приходят умелые, то Юкинори радуется.

Слышать хорошие звуки, видишь красивые цвета... ему это нравится.

Неумелым он желает поскорее научиться и никогда не бросать уроки.

Юкинори очень не хотел, чтобы окружающие видели мутные цвета.

Мама училась в престижном университете и теперь преподаёт.

Она говорит, что не хочет слишком много учеников и всегда выглядит довольной.

Значит, придёт ребёнок моего возраста...

"Тебе скоро пять. Не хочешь заниматься вместе с нами?"

"Ты не против? Правда можно?"

"Пускай немного рановато, но я вижу, как ты любишь звуки пианино, так что, пожалуй, сейчас подходящий момент."

Настоящее пианино выдаёт куда более яркие краски. Юкинори это понимал.

Когда звук чистый, то и цвета ярче.

Мама хороший учитель, волноваться не о чем.

"Да, я хочу!"

Мама улыбнулась, взяла сына за руку и повела в комнату с пианино.

"Поиграем немного, пока готовится ужин."

Юкинори уселся за пианино и немного напрягся. Раньше ему разрешали нажимать любую клавишу, но сегодня атмосфера изменилась...

Мама аккуратно поставила указательный палец на клавишу.

Раздался звук.

"Это... тот самый звук!"

Юкинори и его мама переглянулись.

Через секунду мама произнесла: "Этот звук - ДО".

"...ДО?"

"Не понимаю..."

"У звуков есть имена. Этот зовут ДО, а вот этот - РЕ."

Мама нажимала клавиши по очереди.

"Странно... что-то не так!" громко заявил Юкинори.

"Что именно странно?" спросила мама.

"Просто... не нравится. Этот звук не звучит как ДО!"

"Всё верно. Однако, этот звук принято называть ДО".

"Но раз он не звучит, как ДО, то почему? Это как если бы собачка говорила ГАВ, а звук звали МЯУ..."

Юкинори, которому через месяц исполнится пять, был на редкость смышлёным ребёнком и знал, что у вещей тоже есть имена.

И всё же он не мог смириться с именем этого звука.

Само слово ДО звучало мутно, но его палитра была такой блестящей...

Мама встала с кресла и принесла с полки инструмент.

"Смотри, Юки, это - клавиши".

Она нажала на кнопку в том же месте, что и на пианино.

ДО прозвучало электронным звуком.

В голове Юкинори возник твёрдый и тёмный цвет, отличный от яркого на пианино.

"Смотри, это тот же звук. Чтобы играть одну и ту же мелодию на разных инструментах, музыканты придумали называть этот звук ДО".

Голова Юкинори закружилась.

"Совсем не одинаково..."

"Не волнуйся, ещё немного и ты поймёшь, что это один звук."

Юкинори озвучил вопрос.

"Мама, разве этот звук не серый?"

"Тебе он кажется серым?"

В тоне мамы не было не единого упрёка.

"...да."

Мама с тридцатилетним стажем игры потёрла подбородок и призадумалась.

"А другие звуки какого цвета?" спросила мама.

Она нажимала клавиши по очереди.

Юкинори называл все цвета: Зелёный, синий, жёлтый, оранжевый, "похожий на белый", цвет маминой обуви, цвет бабушкиного платья, цвет соседской собаки, цвет папиной подушки, его пальто и так далее...

Он назвал около двадцати разных цветов, но не понимал, для чего.

"Когда звук становится выше, то и цвета светлеют."

"Выше? А это хорошо?"

"Не обязательно."

Мама указала пальцем на правую сторону клавиш.

"Здесь находятся высокие звуки".

Потом на левую.

"А вот здесь - низкие. Постарайся это запомнить."

"Низкие звучит как что-то плохое... Не понимаю я ДО, не понимаю высокие и низкие звуки. Зачем их так грубо делить?"

Мама потянулась к книге на пианино.

"Смотри. Вот эти головастики — высокие звуки, а эти — низкие. Они выглядят одинаково, но звучат по разному. Так легче понимать?"

"Совсем не красивые! Просто чёрные кружочки!"

"Звуки на самом деле выглядят так?"

Юкинори нахмурился, но маму это лишь повеселило и она сказала:

"Знаешь, давай пока играть не в ДО-РЕ-МИ, а в цвета! Так будет веселее!"

Юкинори немного взгрустнул, но нажал указательным пальцем на клавишу ДО.

В голове распространился серый цвет, а очертания дрогнули и исчезли.

"До..." тихо сказал Юкинори.

"Неужели он чувствует звуки в виде цветов?" подумала мама, раскладывая тарелки перед ужином.

"Это... потрясающая чувствительность!"

Вернувшийся с работы отец сел за стол и добавил:

"Цвета, значит? Может, это как то связано с тембром... Говорят, дети по разному бессознательно понимают окружающий их мир."

"Нет, похоже, дело в том, что он запомнил звуки... раньше слов! Он не знал про ДО-РЕ-МИ и различал их по зрительным образам!" ответила мама.

Отец с банкой пива в руке погладил Юкинори по голове.

Однако, голова Юкинори сейчас была забита "головастиками" из книги.

Головастики без блеска, без движения, без грации. Просто... чёрные головастики.

Часть №3

"Как же раздражает. Совсем не удаётся привыкнуть к этим ДО-РЕ-МИ... Связь головастиков и клавиш я тоже не понимаю."

Когда Юкинори играет, его щёки всегда надуты.

"Сыночка, ты занимаешься уже год. Если тебе что-то не нравится, то я не буду настаивать и заставлять тебя продолжать." ласково сказала мама недовольному Юки.

В надутых щеках мальца было одно лишь недовольство.

"Когда играю по порядку — радостно. когда осваиваю сложное — мама гордится, словно я разгадал загадку." подумал Юкинори.

Такого лица не увидеть ни по телевизору, ни в видеоиграх.

Такое же лицо было у мамы с папой на видео, когда Юки делал свои первые шаги.

Пианино — инструмент, который позволяет видеть эти лица чаще, но для этого нужно хорошо учиться и много практиковаться.

"Я должен стать лучше..."

На чёрном пианино отражается лицо Юкинори. Большую часть, конечно, занимают его надутые щёки.

Однажды, почувствовав присутствие позади, Юки обернулся и увидел девочку.

Она пристально смотрела за его игрой.

"Ой, прости, продолжай, пожалуйста!" сказала девочка.

"Впервые вижу её... Похоже, новенькая ученица. Видимо, это наши мамы говорят в гостиной." подумал про себя Юкинори.

Глаза девочки загорелись. Она хотела поскорее прикоснуться к пианино.

"Я закончил играть...

Едва Юкинори спрыгнул со стула, как на него тут же запрыгнула девочка.

"Тогда, надеюсь, ты не против уступить!" сказала девочка и тут же начала играть.

Играла она не очень умело, но раскачивалась на стуле вперёд-назад, словно на качелях. Как будто не может наиграться от радости.

Уже к третьей мелодии Юкинори показалось, что девочка словно играет во дворе с большой собакой.

"Она... словно подружилась с нашим пианино!"

Подойдя сбоку, Юкинори увидел, что девочка во всю улыбается.

Закончив играть, она повернулась к Юки и сказала: "Потрясающее пианино! На нём много играли, вот и звук такой хороший! Как зовут?"

"Я - Юкинори."

"Ой, прости. Я — Аой!"

"Не понял... за что она извиняется?" подумал Юкинори.

"За что прости?"

"За то, что спросила имя пианино раньше, чем твоё."

"У пианино... есть имя?" призадумался Юки.

"У него нет имени. Все зовут его просто пианино..."

"Как нет имени?! Пианино у нас дома зовут Курo-чан."

Юкинори призадумался ещё сильнее...

"Если звать их по имени, то они станут ближе! Ты так не считаешь, Юки-чан?"

Аой продолжила играть. Она раскачивалась до тех пор, пока в комнату не вошли родители.

Вечером мама Юкинори сказала "Аой-чан веселее и активнее всех моих учеников. Знаешь, она буквально полная противоположность тебе."

"Это было так круто!" добавил Юкинори. "Она просто нечто!"

Мама с папой были очень рады видеть искру в глазах Юкинори. Такую же искру видел и он в глазах Аой. С того дня Юкинори начал уважать девочку.

Часть №4

Сперва это была мелодия пешеходного перехода. Потом - рекламная песня с телевизора. К выпускному из детского сада Юкинори начал различать звуки ДО-РЕ-МИ.

Когда он сыграл на электронной клавиатуре эндинг его любимого аниме, мама на радости выскочила из кухни и спросила:

"Ты только что сыграл песню из Гандама, не так ли?"

"Да."

"Ты... где-то нашёл ноты?"

"Нет."

"Ээ, значит, на слух исполнил? Это же круто!"

"На слух это... что такое, вообще?"

"Играть мелодию, просто послушав её. Ух, как же это здорово! Как тебе это удалось?"

"Я просто запомнил порядок звуков..."

"А это сможешь?" спросила мама, следом указав на телевизор, где играл опенинг одной передачи.

"Это, ну... РЕ-МИ-ФА, СОЛЬ-СИ-ЛЯ-ФА.»

"Ого-гооо! Правильно! В точку, сыночка!"

На лице мамы была очень радостная улыбка. Она продолжала нажимать на пульт, спрашивая за другие мелодии.

Юкинори с энтузиазмом продолжал играть, а мама хлопала и радовалась.

В этот момент за окном проезжала машина скорой помощи с включённой сереной.

Мама быстро выключила ТВ и указала на окно.

"Раньше это было ВИИ-ЮЮ-ВИИ-ЮЮ-ВИИ-ЮЮ, но теперь..."

"Это СИ-СОЛЬ, СИ-СОЛЬ." ответил Юкинори.

"Обалдеть! Абсолютный слух!"

"Абсолютный?.."

"Это когда слышишь звук и сразу узнаёшь его высоту. Все звуки в ДО-РЕ-МИ! Даже звуки готовки на кухне!"

Мама прыгала по комнате от радости словно ребёнок. Юкинори слегка засмущался.

"Это... пустяки".

Однако, Юкинори впервые почувствовал, как его искренне похвалили. Раньше ему казалось, что хвалят затем, чтобы он полюбил пианино.

Улыбка у мамы была такая же, как с другими учениками. Но атмосфера отличалась. Она действительно от всей души была рада.

"Ты много практиковался и получил абсолютный слух. Пожалуй, это своего рода суперсила!"

"А что мне учить дальше?"

Как же мама была рада это слышать.

Юкинори притворился, что ему надо в туалет, лишь бы не показывать смущённое лицо.

"Красный, оранжевый, зелёный, все цвета... ушли."

В этот период Юкинори уже был в третьем классе. Аой всё так же продолжала приходить на занятия, но была в пятом классе.

Юкинори частенько встречал маминых учеников. Кто-то быстро бросал занятия от скуки, а кто-то просто прекращал, поняв, что у него нет таланта.

Старший брат Юкинори и вовсе выбрал спортивное направление. Впрочем, в семье этому были только рады, наблюдая за его успехами.

Люди приходят и уходят. Когда Юки встречал бывших учеников на улице, то всегда спрашивал:

"Ещё играешь на пианино?"

Ему хотелось, чтобы продолжали, не опускали руки после пары неудач.

Ответ, как правило, был один и тот же: "Совсем не играю. Пальцы не поспевают".

Говоря это, все ученики смеялись, словно ходили в парк развлечений. Они так старались, но всё же бросили, а теперь смеются.

Однажды Юкинори спросил у мамы:

"Почему так мало людей остаются верны музыке?"

"Потому, что её исполнение крайне требовательно и нужно соблюдать множество условий".

"Каких ещё условий?"

"Например, время на практику, наличие дома инструмента, или средств на оплату занятий".

"Вот как..."

А ведь действительно, большинство одноклассников говорили, что дома у них нет пианино, поэтому многие выбрали плавание, рисование или карате.

"Но самое важное, Юки-чан, это желание и пламя в глазах." добавила мама.

"Желание... так значит, у всех желание пропало..."

Но почему ученики смеялись? Этот вопрос не давал Юкинори покоя.

Когда Аой исполняет сложную композицию, она не редко ошибается, но ей очень весело. Она не кряхтит зубами при неудаче, как герои аниме и ни с кем не соревнуется.

"Возможно, она просто хочет подружиться с пианино?" думал Юкинори.

Однажды, после очередного занятия, Аой спросила: "Ну как вышло, Юки-чан?"

Юкинори начал привыкать к ней, как к родной сестре.

"Ты крутая, Аой-чан!"

Слово "хорошо" не подходило Аой. "Круто" было куда более подходящим.

"Хе-хее, спасеба!" ответила Аой, сильно взмахнув правой рукой и проведя по клавишам.

На следующий вечер, после ужина, внезапно раздался звонок в дверь. Это была Аой. Мама говорила с ней у входа.

"Сегодня нет занятий..." подумал Юкинори и почуяв что-то странное спрятался наверху лестницы, подслушивая диалог.

Подслушивать плохо, но он чувствовал, что ему важно это услышать. До ушей Юкинори дошли слова:

"Переезд. Работа папы. Далёкое место..." Все слова сопровождались неприятным оттенком.

Юкинори тихонько выглянул сверху, чтобы увидеть лицо Аой. Вдруг, это их последняя встреча.

Та жизнерадостная Аой, что покидала занятия с гордо-приподнятой головой, стояла прямо и говорила. Не плакала, не опускала голову.

Закончив разговор, мама Юкинори сказала:

"Аой-чан, я желаю вашей семье удачи, а лично тебе — продолжай играть на пианино".

Эти слова ударили по самому сердцу Юкинори, разогревшись и распространяясь всё дальше по телу.

Сперва он не понимал значения этих слов, но уже через пару секунд обо всём догадался.

Он был зол... и ему было очень жаль. Меньше всего в жизни он хотел потерять Аой.

"Почему это происходит... так нельзя! С переездом ведь и условия исчезнут, как же она будет играть..."

Его сжатые кулаки дрожали. Юкинори подумал, что Аой чувствует то же самое и полностью выглянул в прихожую.

Но Аой улыбалась.

Не так, как когда играла. Скорее, как... бывшие ученики. И с этим лицом она сказала маме:

"Да!"

Перед уходом Аой взглянула на верхний этаж. Юкинори инстинктивно спрятал голову, ибо не знал, что ей сказать.

Из уст Аой раздались слова: "До встречи, Юки-чан!"

Входная дверь закрылась и мама ушла в гостиную.

Тишина... в голове Юкинори оставался лишь её голос. Он зашёл в свою комнату и накрылся одеялом.

Каждую минуту ему становилось всё грустнее.

"Хорошо бы словам не иметь смысла..." подумал Юки.

"Если смысл исчезнет, то она никуда не уедет."

"Смысл... её слова... музыка."

Решив отвлечься от смысла слов Аой, он превратил её прощание в ноты.

"До встречи, Юки-чан... ДО-РЕ-МИ..."

Часть №5

Город Мацумото окружён горами. (Прямо как один маленький городок в России под названием Новороссийск. Приезжайте в Новоросс, летом здесь круто, а весной красиво!)

Весной сакура окрашивает окрестности замка в бледно-розовый, летом ярко-зелёные листья лотоса плавают в реке, а осенью клёны украшают горы в красно-жёлтый. Зимой же в префектуре Нагано холодно. Очень. Серьёзно, просто ужасно!

Из комнаты, где в доме Юкинори стоит пианино, отчётливо видно смену времён года.

Мамины ученики показывали результаты практики на концертах раз в полгода. В пятом классе Юкинори уже играл пьесы для учеников старшей школы.

"Играть Скерцо Шопена в таком возрасте... это так круто!"

"А давай сфоткаемся!"

"Ты просто принц на пианино!"

"Становишься всё лучше и лучше."

"Ну так сын мастера".

"Станешь как Ханц Циммер!"

От похвал родителей одноклассников Юкинори уже не краснел. Всем взрослым он твёрдо отвечал "Спасибо".

Некоторые спрашивали его: "Ты так хорошо играешь, почему не участвуешь в больших конкурсах?"

На этот вопрос у Юкинори не было ответа, но он осознавал, что играет лучше сверстников. На аккомпанементе в хоре Юкинори чувствовал себя лучше других, а девушки сияли от его игры.

Все вокруг спрашивали: "Так ты просто любишь играть пианино?" а он отвечал "Ну, да..."

Юкинори ещё не задумывался, кем он хочет стать.

Вечером мама с обеспокоенным лицом спросила его: "Столько похвал в твой адрес, почему не радуешься?"

Только сейчас Юкинори начал понимать, что мама беспокоится за него. Все одноклассники бегают в футбольных или бейсбольных командах, а он сидит дома и играет на пианино.

Да, Юкинори смотрит аниме, играет в игры, но не гуляет. В спорте он тоже довольно неплох.

"Я играю недостаточно хорошо" ответил маме Юкинори.

"Ты отлично сыграл. Не единой крупной ошибки!"

Действительно, на последнем концерте Юкинори допустил всего три мелких ошибки.

Юкинори призадумался.

"Мам, помнишь того пианиста в культурном центре? Он был потрясающий."

"Конечно, ведь он пианист мирового уровня."

"Когда я вырасту, то смогу так же играть?"

"Настолько впечатлило его исполнение?"

Юкинори наклонил голову.

"Игра того пианиста была идеальной. Зал аплодировал ему, словно Моцарту. Во всём мире принято так благодарить за игру?"

Но действительно ли Юкинори хочет стать таким? Играть в концертных залах по всему миру под вой аплодисментов...

Тот пианист гораздо лучше ладил с пианино. Ноты передавались через пальцы в инструмент, становились идеальными звуками, заполняли зал, радовали зрителей.

Юкинори чувствовал, что должен лучше овладеть пианино. Постоянно чувствовал.

На концертах он тянул пальцы, проговаривая: "Да, вот так я хочу играть!"

"Значит, Юкинори-кун, вечером посидим и поиграем!" с гордостью в глазах отвечала мама.

Однажды утром в домофон раздался звонок и на экране появился мальчик в капюшоне.

"Это ты, Кентаро?"

"Пойдём играть, Юкинори!"

Касэ Кентаро — сосед и одноклассник Юкинори. занимается софтболом в юношеской лиге. Полная противоположность.

"Ну, немного можно..."

Тяжело отказать такой широкой улыбке.

"Пошли в парк!" предложил Кентаро.

По дороге они обсуждали одноклассников, что для Юкинори являлось ценным источником информации об окружающих.

"Кстати, Юки, говорят, ты с парнем со второго класса поссорился?"

"Ну, есть такое..."

Тот мальчик часто дразнил Юкинори во время игр в доджбол и целился ему по рукам. Пальцы крайне важны для пианистов.

"Пропускать уроки из-за игры на пианино? Что за бред!"

"Болван, тебе с такой игрой до бейсбольного питчера — как мне гуськом то Окинавы!" ответил задире Юкинори.

"Пха-хах, а ты у нас с характером, Юки! Лады, в кетчболе пальцы не сломаешь."

Кентаро продолжал улыбаться и подбадривать Юкинори. Он прекрасно понимал его причину пропуска уроков и чувства.

В парке они играли в кетчбол. Поначалу они продолжали болтать, но чуть погодя полностью погрузились в игру.

У Кентаро мощные броски, но Юкинори не поддаётся.

"Выходи играть почаще, с друзьями же веселее!"

После кетчбола Кентаро взял биту и сделал небольшой свинг: "Гляди, Юки!".

"Эм... левой? Кентаро, разве ты не правша?"

"Ага! Ты знаешь Годзиллу Мацуи?"

"Ну да. Кажется, он левша."

"Дело в том, что он был правшой, но в детстве переучился на левую сторону, ибо так ему посоветовали игроки со старшей лиги."

"Серьёзно?.. Вот так просто?"

"Представь, из-за одного совета он стал левшой и преуспел в MLB. Я хочу последовать его примеру!"

Кентаро продолжал делать свинги левой, объясняя причину смены стиля. Оказывается, правых питчеров больше, а первая база ближе.

Взмахи Кентаро ещё были неуклюжими, но он определённо станет лучше. С того вечера он даже начал есть и писать левой рукой.

Часть №6

Стоя в непривычной форме, Юкинори поёт непривычный школьный гимн.

Слова совсем не запоминаются. Юкинори следит только за звуками пианино и игрой учителя музыки.

После второго куплета он подумал: "Хм, я уже мог бы это сыграть."

По окончанию церемонии поступления в среднюю школу, Юкинори услышал позади:

"А ты в какой клуб пойдёшь, Юки?"

Это был Кентаро, в большой белой форме и бритый наголо.

"Ого, а тебе идёт новая причёска!" с улыбкой сказал Юкинори.

"Ха-хах, есть немного. Мне повезло, старшие в бейсбольном клубе не такие уж и страшные."

Кентаро целиком и полностью решил посвятить себя бейсболу. Это вдохновляет и в то же время вызывает небольшую зависть.

"С твоим ростом тебе любой спорт по плечу! Но мячи всё же не твоё, да?"

"Да, так уж сложилось..."

"Тогда лёгкая атлетика! Или вступи в оркестр."

"Да, я подумаю."

После поступления в среднюю школу Юкинори действительно много думал. На конкурсы не хочет. Путь профессионального пианиста труден и бесконечен.

Он не знал, что выбрать, но в груди горело сильное желание углубиться в пианино. Довольно сильное желание.

"Пианино это здорово, но к нему всегда можно вернуться, а клубы в средней школе — они только здесь и сейчас!"

"Да, тут Кентаро прав..." молвил Юкинори.

"Если продолжу играть, то стану лучше, но если остановлюсь сейчас, то..."

Как-то по дороге домой после школы Юкинори поинтересовался у Кентаро: "Кстати, как успехи в смене стиля? Уже стал левшой?"

"Есть успехи! Решил всегда всё делать левой рукой."

"Ясно. Это же здорово! Удачи тебе в бейсболе, Кентаро. Я тоже постараюсь найти своё место!"

В итоге Юкинори ежедневно садился дома за пианино. Он так и не вступил ни в школьный оркестр, ни в клуб лёгкой атлетики.

На это была одна причина — так у него больше свободного времени на занятия дома.

Из-за развития интернета учеников у мамы стало немного меньше, за то свободного на Юкинори времени больше.

Пианино, за которое всё меньше садятся играть, казалось Юкинори одиноким. Поэтому после школы он переодевался и сразу бежал к нему.

Однажды ученица с параллельного класса спросила: "Юкинори-кун, почему ты всегда даже вне школы в чёрной одежде?"

"Эм... а что, это странно?"

"Ты красавчик, тебе идёт, но всё же..."

Действительно, с какого-то времени он носит только монохромную одежду и просит маму покупать всё чёрное.

Возможно, очередное влияние музыкантов. Дирижёры и музыканты всегда в чёрных костюмах и белых рубашках. Инструменты древесного или золото цвета, без красного, синего или зелёного.

Для музыкантов зал всегда в темноте. Им не видны яркие платья и галстуки зрителей.

"Хм, а на тебе футболка какой-то музыкальной группы?" спросил в ответ Юкинори.

"Ага, она с прошлогоднего концерта. Ох и классно там было~"

Белая футболка с красными и зелёными иллюстрациями. Сам рисунок не привлекал Юкинори, но футболка была яркой и вызывающей.

"Хм... как-нибудь надо послушать."

"Ага, порой вдохновляет не только классика!"

Тем же вечером мама неожиданно пригласила Юкинори на концерт. Он посетил множество концертов в Мацумото, но этот... будет проходить в другом месте.

"Что? Так далеко?"

"Да. Это лучший джаз-клуб в Токио".

Мама с энтузиазмом объясняла, что скоро приезжает группа с известным джазовым пианистом и восходящим трубачом.

"Я показывала тебе их альбом в прошлом году, помнишь?"

Действительно, Юкинори они тоже понравились. Для ушей, привыкших к классике и иногда попсе, они звучало хаотично, но интригующе.

Юкинори пробовал играть джаз в начальной школе ради интереса, но ему не слишком заходило.

"Не хочется мне ехать в Токио ради джаза..."

"Не ради джаза, но ради изучения звука. А он будет потрясающим! Звукорежиссёры там просто высшей категории!"

"Мировые туры итак крутят по ТВ. Нам транслируют все концерты. Но джаз вообще не показывают..."

Впрочем, ему всё же хотелось поехать в Токио. Юкинори хотел пройтись по книжной аллее в Джимбочо и музыкальной улице в Очяномизу.

Наконец, приехав в Токио и закупившись сувенирами для папы, Юкинори с мамой отправились на станцию Омотэсандо.

Они подошли к джаз-клубу, где будет проходить выступление. Он был размером с частный дом, а внешне напоминал ресторан.

На входе красовалась надпись "So Blue".

"Нам сюда?"

"Да." ответила мама, поставив Юкинори перед постером артистов и сфоткала его на память.

"Что ж... заходим!"

С непривычно красным лицом мама открыла дверь клуба. Слева и справа на стенах красовались чёрно-белые фото музыкантов.

Это был зал на двести человек. И невероятно роскошный зал. Тёмные деревянные столы, свечи, дорогие кожаные кресла. Официанты идеально причёсаны и одеты.

Высокий потолок, десятки концертных ламп, направленных на маленькую сцену в центре. Между гостями и сценой низкий бортик.

Юкинори с мамой сели в центре и заказали еду с напитками.

"Пить алкоголь? Ты никогда не ела и не пила на концертах. В таком роскошном месте алкоголь лишь притупит слух!" укорял маму Юкинори.

"В джазе так принято." с улыбкой отвечала мама.

Юкинори огляделся. И правда, все взрослые пили дорогое вино. И все они были расслаблены. Взрослые джентльмены в джемперах, девушки в платьях с бокалами, и молодёжь в худи и джинсах.

Официант принёс красиво оформленные блюда, свет погас. Сзади раздавались хлопки. Гости встали повстречать артистов. Четверо шли между столами к сцене в разной одежде.

Впереди — пианист, в роскошной красной рубашке. Позади — чернокожий трубач в фиолетовой рубашке и коричневом жилете. По центру — барабанщик в белой рубашке и высокий басист в чёрном пиджаке.

Музыканты приготовились. Шоу началось.

Звуки частицами бьют по лицу Юкинори. Кожа дрожит. И это не метафора, его кожа действительно дрожала. Джаз, казавшийся сложным, но спокойным, вдруг громко сотрясал барабанные перепонки.

"Что это?"

Музыканты играли композицию из четырёх инструментов. Юкинори хотел уследить, но песня была незнакомой.

Настолько динамично, сложно... и свободно.

Прошло три минуты, а с музыкантов уже пот ручьём. Пианист стучит по клавишам всем телом, барабанщик машет палочками так, что их едва заметно, басист яростно разрывает струны, а трубач сотрясает потолок. Они играют изо всех сил.

"Это шедевр!" шепнула мама на ушко Юкинори.

"М-можно говорить во время игры?" растеряно спросил он в ответ.

"Смотри. Сейчас будет соло, импровизация музыканта."

"Импровизация?.."

Трубач в центре квартета отступил назад. Свет сузился и ярко осветил пианино.

Пианист принял позу, явно кричащую "Этот клуб слишком тесен для нас четверых!" и приступил к исполнению соло.

"Что он делает?"

Барабаны стихли, оставался только ритм.

Вдруг звук пианино ускорился, а следом усилился. Пианист сосредоточенно смотрел в одну точку, словно одержимый. Он играл с такой скоростью, что Юкинори не успевал и подумать. Энергия всё росла и росла.

Позади раздался крик "Yeah!"

Юкинори в шоке обернулся. Неужели можно кричать музыкантам при такой безумной концентрации? Встретив Юкинори взглядом, тот гость лишь улыбнулся.

Тем временем звук пианино становился ещё горячее. Тот крик был не помехой, а толчком вверх.

Гости начали кричать один за другим, пока пианист прижимался глазами к клавишам. Его зубы были сжаты, а пот сверкал в лучах прожекторов.

Пианист передаёт вес тела через пальцы в пианино. Невероятная скорость. Юкинори понял, что предел музыканта близок и забеспокоился. Как далеко он зайдёт, что с ним будет...

Не успел пианист поднять лицо и посмотреть на сцену, как уши зрителей поймали до селе неслыханный взрыв. Трубач взялся за дело.

Его инструмент не давал упасть напряжению от пианино. Он звучал от вдуваемого воздуха, словно выкрикивая в истерике. Для этого он и был создан.

Прямые звуки, скрученные, перевёрнутые, все они били по перепонкам. Гости кричат от восторга. Воздух из лёгких музыканта передаётся через инструмент и становится музыкой.

Всё это безумие красок наконец дошло до сердца Юкинори. Это была живая импровизация.

Гости сидят и завороженно смотрят на сцену. Пьют, едят, выкрикивают, пока в центре зала сидит и дрожит от восторга школьник Юкинори.

Звуки поднимают напряжение, мелодия извивается. Музыканты качаются из стороны в сторону. Столько минут на пределе...

Юкинори хотелось подпрыгнуть с кресла.

Вновь раздалось "Yeah!" и громкие аплодисменты покрыли сцену.

Посетители вне себя от восторга. Музыканты играли до изнеможения.

Для Юкинори это совсем другой шок, нежели классика или любое другое направление.

"Их техника, этот менталитет... Это не просто... совсем не просто."

В палитру музыкальных цветов в голове Юкинори добавились новые цвета. Ярко-синий, тёмно-фиолетовый, затем потом ало-красный. Такой палитры не встретить в Мацумото.

Классика — совсем другой ритм. Другие аккорды, тон, фразы, скорость. Другая структура.

Увиденное в "So Blue" Юкинори ни за что не забыть. В шинкансене по дороге домой он делал заметки с выступления.

На следующий день он прервал свою практику, чтобы впервые послушать от начала до конца джазовые CD мамы, а после DVD с выступлениями легенд различных эпох.

После этого он вновь уселся за пианино, но не с целью практики, а скорее исследований и приключений.

"Джаз вовсе не старый! Он свежий, яркий... и бездонный."

Заметив стремление Юкинори, мама ехидно прищурилась и сказала: "Ты это, спрашивай, если что."

Через три недели отец вернулся с командировки и сказал: "Сынок, что-то твоё лицо изменилось. Оно стало... радостнее, что ли?"

"А раньше он по твоему хмурый ходил!?" ворвалась в диалог мама.

"Нет-нет, я в хорошем смысле! Юкинори словно впервые вернулся из Парка Развлечений."

"Хм, а ты прав, его лицо и правда изменилось!"

Папа пошёл в спальню переодеваться, а мама добавила Юкинори: "Знаешь, Юки, я тоже так считаю!"

"Эээээм... ну ладно." в привычной манере и покраснев ответил Юкинори.

"Меняться хорошо в любом возрасте! От застенчивой пианистки я стала учительницей и очень этому рада!"

Действительно, Юкинори был очень рад. Но этого всё ещё было недостаточно.

Следующие три года в школе на концертах Юкинори играл только джаз.

Взрослые в зале немного жалели, что он забросил классику, но видели его потенциал и хвалили от всей души.

"Юкинори-кун за что бы не взялся — выходит отлично."

"Джаз очень весёлый!"

"Может, это даже к лучшему?"

"Джаз это довольно сложно. Талант играет не последнюю роль!"

"Его так интересно слушать!"

Для взрослого поколения джаз всегда предпочтителен. Среди всей исполняемой в школе классики, джаз Юкинори был как глоток свежего воздуха.

Он отчаянно старался, но опыта и техники не хватало.

Всё дело в ритме. В джазе и классике ритм звучит по-разному. Голова и пальцы Юкинори привыкли к классике.

Одному пианино не передать всех красок джаза. С барабанами и духовыми было бы получше, но на концертах в школе это невозможно.

А ещё... Импровизация. Она сложна. Очень.

Импровизация независима от темы. Она вольна связывать любые звуки воедино.

"Совсем не получается... Три года практики и никакого намёка на успех. Я привык играть по нотам, а не чувствовать свободу."

После игры зал разразился аплодисментами. Все гости были рады.

Но реакция не та. Совсем не та.

Юкинори хотелось удивить зрителей. Порадовать их. Так же, как и его самого удивили тогда в "So Blue". Кланяясь каждый раз после выступления, он думает лишь об этом.

Юкинори спустился в зал послушать остальных. Посреди выступления к нему подошёл мальчик, лет пяти. "Возможно, чей-то брат?" подумал Юкинори.

"Извините, можно спросить?"

"Конечно, давай!"

"А что это было? Что за музыка такая?"

"Этот стиль музыки называется джаз."

"Джаз? Ясно..." ответил мальчик и опустил голову.

"Понравилось?" спросил его Юкинори.

"Очень! Спасибо вам большова!" шёпотом ответил ребёнок и в спешке ушёл на своё место.

Часть №7

"Ну что, Юкинори, вступишь в наш клуб?"

Этот вопрос Кентаро задавал при каждом удобном случае.

"Слушай, почему ты так хочешь играть со мной? Играй с другими бейсболистами".

"С тобой спокойнее и веселее, ибо пианино — индивидуальный спорт, а командные игры тебе не по душе. Однако, играть ты умеешь, а это хорошая практика!"

По итогу оба поступили в одну старшую школу. С виду Юкинори не показывал, но он был этому рад.

Однажды в актовом зале, на одном из мероприятий, Кентаро заметил большое пианино. А ещё он заметил, с каким восторгом его рассматривали девушки.

"Должно быть хорошее пианино, редко вижу такую искреннюю улыбку. Эй, Юки, если они узнают, что ты крутой пианист, то сразу будут твоими!"

"Здорово, но я не хочу популярности."

"Ой, не душни, с твоим личиком и талантами любая девчуля горы свернёт! Улыбайся почаще, Юкинори!"

"Зови меня Савабе..."

"Ээээх, вечно ты такой. Ладно, удачи нам обоим!"

"Улыбаться почаще... хорошо бы." подумал Юкинори.

Если бы Боги взглянули на Юкинори, то сверху он бы казался им кошкой, кружащей между тремя пианино.

Первое — то самое, домашнее. Второе — электронное в комнате. Третье — в музыкальной комнате школы. Наушники, запись, анализ. Он сутки проводит за пианино, чтобы приблизиться хоть на миллиметр к легендам.

После уроков Юкинори играл вместе с духовым оркестром. Музыкальный класс не закрывают и он мог приходить, когда душа пожелает.

Слухи о виртуозном пианисте быстро распространялись. Как и ожидалось, девушки обратили на это внимание и начали приносить Юкинори лакомства. Они не оценивали его технику и навыки, их привлекал сам образ Юкинори за пианино.

Юкинори стал приходить в школу чуточку пораньше, чтобы успеть позаниматься перед уроками.

По утрам на школьном поле тренируются бейсболисты и Кентаро всегда был среди них.

"Доброе утро, Касэ-кун!"

"О, Юкинори! Ты не завтракал?"

"Завтракал, но могу угостить соком, который мне вчера подогнали, если жажда замучила."

"О да, спасибо!"

Лицо всё в поту. Тяжёлая отдышка. Это свидетельство упорного труда Кентаро.

"Эй, Юки, утренние тренировки это здорово, но джаз и утро... как-то не сочетается."

"Не выдумывай. Ну что, как оно?"

"Неплохо. Мои удары стали гораздо точнее. Приходи после занятий поглядеть на нашу игру!"

"Да, развеяться мне не помешает."

Кентаро позвали обратно на поле. "Спасибо за сок, Юки! Теперь я заряжен на все 100%!"

"Джаз и утро... не сочетается?" призадумался Юкинори.

В Мацумото есть пара мест с джазом. Джаз-кофейни, бары с живой музыкой. Юкинори искал их в сети и отправился к месту, приметив самый большой бар.

Вместительность — не более тридцати мест, дверь тонкая, но тяжёлая. В школьной форме Юкинори был здесь совсем не к месту.

"Простите, я войду?"

Бар ещё не открыт, гостей нет. Из-за стойки на входе выглянул мужчина, похожий на хозяина.

Человек в джазовой сфере, первый разговор... тело Юкинори напряглось от волнения.

"Извините, меня зовут Юкинори Савэбе. У вас есть какая-нибудь подработка? Что угодно сойдёт."

"Эх... прости, малец, но нет, да и не планируем."

Рубашка хозяина была с множеством заплат. Денег на нового сотрудника у него совсем нет.

Но Юкинори это не останавливало, он не хотел уходить и сказал:

"Я хочу учить джаз. Пожалуйста, помогите мне в этом деле."

Хозяин слегка растерялся и ответил: "Я рад, что ты пришёл, но едва ли смогу чем-то помочь..."

Юкинори продолжал засыпать хозяина бара просьбами, как вдруг его взгляд притянуло к пианино на сцене. Старое, потёртое, с пятнами от стаканов.

Но сияет. Ярко сияет.

"Ты пианист, значит?"

"Да, кое-что умею."

"Подработки у меня не найдётся, но приходи вечерком. У нас будет небольшой лайв-ивент. Посмотришь, как всё устроено."

"Спасибо, обязательно приду!"

Сессии в том баре проходили по субботам вечером. Юкинори успевал поужинать дома и приходил к открытию.

"Эм, добрый вечер, это снова я..."

"Ну, здравствуй. Готов учиться выступать?"

Хозяин улыбнулся, сделал кофе и сел подальше от сцены. В бар приходило много людей. Его знакомые, друзья, просто любители послушать музыку.

Приветствуя их он кивал головой и продолжал попивать кофе.

Музыканты приходили со своими инструментами. Недолго подготавливаясь, они поднимались на сцену и играли.

Их звук был не как в So Blue, скорее как "народный джаз". Но в маленьком зале это звучало громко и мощно.

Юкинори пока было сложновато оценивать уровень игры музыкантов, всё же джаз для него ещё в новинку.

Но гости улыбались, каждый раз, они всегда были в восторге.

Пару недель спустя, после очередного выступления музыкантов, Юкинори посетила мысль: "Сейчас или никогда."

Он поднялся со стула у барной стойки и направился к сцене.

Гости смотрят. Сердце Юкинори застучало от волнения, но он обязан был пересилить себя.

"Простите... можно мне сыграть?"

Игроки на сцене и гости повернулись к Юкинори. Они не ожидали, что кто-то попросится.

Хозяин удивился, но ответил: "Ну, почему бы и нет?"

Посетители обрадовались, но слегка беспокоились. "Справится ли ребёнок с таким жанром?"

В сотни раз больше беспокоился сам Юкинори. Он поблагодарил за возможность сыграть, поклонился и поднялся на сцену.

Его первый джазовый этап. Ноги тряслись от волнения, а сев за пианино затряслись ещё больше.

Напряжение и близко не как на концертах с хором.

Зрителей гораздо меньше, но они подбадривают его, желают не споткнуться. Их глаза совсем как у родных на школьных концертах.

Сердце стучит. Невыносимо.

"Что ж... поехали. Раз, два, раз-два..."

Юкинори начал играть. Старт прошёл успешно.

Пальцы онемели от волнения, но расслабляться некогда. Нельзя отставать, нельзя ошибаться.

Надо играть. Надо играть. Надо...

Через минуту к игре подключился бас. За ним барабаны.

"Нужно отвлечься, послушать их, играть вместе с ними."

Конец композиции.

Юкинори впервые оторвал глаза от клавиш и встретился взглядом с гитаристом. Бородатый басист кивнул ему и прошептал "Вперёд, пацан!"

Следом улыбнулся барабанщик. Его лицо говорило за него: "Давай, жги!"

Что-то подкатило к горлу.

Неохотно и неторопливо Юкинори бросил взгляд на зрителей. Все улыбались и хлопали ему.

Соло гитариста. Юкинори может передохнуть. Его первое джазовое выступление.

Эти чувства повторить невозможно: Благодарность. Радость. Стыд. Смущение. И сдерживание слёз.

Джазовый старт Юкинори удался.

С тех пор по субботам Юкинори удавалось сыграть с каждой выступающей группой. Он исполнял соло, спускался, говорил со старшими.

На втором году старшей школы он уже не уступал пианистам элитных музыкальных университетов.

Продолжая играть со взрослыми в клубе и на маленьких джаз-фестивалях, имя Юкинори распространялось по соседним префектурам.

Однажды на концерте, сойдя со сцены, один басист из Канто сказал ему: "Савабе-кун, ты мегахарош!"

"Спасибо. Рад это слышать." ответил Юкинори. Однако, одной похвалы ему уже было.

"Мегахарош... насколько мегахарош?"

"Хмм... для старшеклассника, или для джазового профи? Стремишься ли ты на вершину?"

Подобрый вопрос Юкинори ещё не задавали. Ему вспомнился Кентаро. Тот бы ответил чётко и прямо.

"Да, стремлюсь."

Басист улыбнулся, положил руку на плечо Юкинори и пожелал ему удачи.

Слово "мегахарош" надолго отпечаталось в Юкинори.

Время тянулось бесконечно, басист тяжело открыл рот.

"Как думаешь, что обязательно должно быть у мегахарошего музыканта?" спросил басист.

"Талант?"

"Да, наверное талант. Много слушай. Много играй. Сочиняй. Выступай с другими."

Глаза басиста смотрели вдаль, он видел потенциал Юкинори. Напоследок он добавил: "У тебя светлое будущее. Не позволяй никому загубить его."

Часть №8

На третьем году старшей школы Кентаро перестал замечать проходящего Юкинори. Ему было не до того.

Два года назад он тренировался на площадке с парой бейсболистов. Теперь же на поле их сорок. Новая команда, большие перспективы.

Выражение лица Кентаро изменилось. Это уже не тот парнишка, что тренировал размахи левой рукой. Не тот, что играл в кетчбол в парке.

Это было лицо человека, идущего к цели.

На поле раздаются крики и указания.

Каждый раз проходя мимо Юкинори молился: "Пусть у него всё получится, пусть Кентаро исполнит свою мечту."

Через три месяца состоялся турнир по бейсболу на префектурном стадионе. Соперник серьёзный, шансы на победу почти нулевые.

Игроки готовы. Оркестр звучит безупречно. Фанаты соперников в унисон танцуют на трибунах, а болельщики команды Кентаро надрывают голоса криками поддержки. Рядом с мегафоном кто-то сосредоточенно следит за ходом матча.

С самого первого иннинга команда пытается догнать три пропущенных очка. На второй базе Кентаро не перестаёт выкрикивать указания и подбадривать товарищей.

Каждый мяч, летящий между первой и второй, Кентаро встречает прыжком. Ныряет даже за теми, что казались недостижимыми.

Команда держит оборону из последних сил. Кентаро, выходящий отбивать четвёртым уже к середине матча набирает два хита, но они так и не приносят очков.

Девятый иннинг. Один аут. Раннер стоит на первой. На маунд выходит сберегаемый соперниками Эйс — их главный козырь.

Кентаро вновь берёт биту. Любой дабл-плей станет для его команды концом.

"Нужны заполненные базы, нужны хиты... это единственный шанс на победу!"

Поддержка с трибун разрывается на обрывистые возгласы: "Бей! Пожалуйста, Касэ-кун!"

На предматчевом собрании Кентаро выступал с речью, кланялся ученикам, прося поддержать команду.

Воздух дрожит от странного и непривычного ощущения. Кентаро сжимает биту.

Внезапно перед глазами всплывают образы из детства. Он вспомнил себя, стоящего с пластиковой битой и бегающего по двору.

Удар. Страйк! Быстрый, резкий.

Форкбол от соперника и... Кентаро резко останавливает замах.

Стадион в шоке.

Лицо Кентаро в холодном поту, он пытается улыбнуться и на мгновенье мелькают его белые зубы.

"Кентаро!"

Его имя охватило стадион. Соседи Юкинори на трибуне вздрагивают от криков. Впрочем, как и он сам.

"Кен-та-ро!" их уже не остановить.

Шестая подача, Кентаро мощно замахивается и бьёт. Хлопок в перчатку.

Внезапно аплодисменты перекрывает разочарованный шум.

Кентаро не успевает уйти в слайд... аут. Он поднимает глаза в небо.

Через две минуты матч закончится. На Кентаро нет лица. Он любит бейсбол. Любит тренировки. Он боролся. И проиграл.

Трибуны застыли. Один из выпускников закрывает голову руками. Девушки плачут.

Разочарованные ученики начинают тихо и утешительно хлопать.

Соседи по трибуне Юкинори немного успокоились и сказали: "Савабе-кун так кричал... удивительно. Вроде джентльмен, а такой огонь в глазах!"

Игроки снимают шлемы. Юкинори замечает вдалеке идущего Кентаро. Не оглядываясь на трибуны, он покидает стадион.

Слёзы Кентаро текут ручьём, уже нет сил вытирать их. Он отдал этому матчу всё.

Кентаро показал, как нужно бороться за свою мечту. Юкинори всё отчётливо видел и понял. Теперь его черёд.

Его цель — Токийский "So Blue". Клуб, куда допускают лишь лучших из лучших. И чем глубже Юкинори уходил в джаз, тем труднее казался ему этот путь.

Все взрослые музыканты, с кем играл Юкинори, говорили, как сильно они хотят попасть туда. Годы идут, они стареют, но мечта никуда не уходит.

Извинений больше нет. Отговорок нет.

"Двадцать... до двадцати лет я обязательно должен выступить в So Blue!" сказал вслух Юкинори и направился к выходу со стадиона.

Часть №8

Имя Юкинори постепенно расходилось, а сцены становились всё крупнее. Он выступал в Нагано, в Уеде и на многих джаз-фестивалях.

Сессий становилось всё больше. Игра перед сотней зрителей более не вызывала ни капли волнения.

Импровизационные группы собирались из местных студентов и пожилых музыкантов, но Юкинори уже не уступал им ни в технике, ни в характере.

Практиковался он больше всех, его знания росли, а опыт крепчал.

Очередной фестиваль, очередная репетиция.

"Эй, Юкинори! А вот и мы!"

Юкинори обернулся. Это был Кентаро. Его волосы отросли, кожа почти не загорела даже к концу лета. Силуэт футболки вписывался в атмосферу фестиваля.

Рядом с ним — девушка. Прекрасная и застенчивая.

"О, Касэ-кун! Спасибо, что пришёл!"

Взгляд Юкинори не отрывался от девушки, он вспомнил её. Все эти годы в старшей школе она что-то приносила Кентаро и угощала его.

"Меня зовут Савабе Юкинори. Рад знакомству, эмм..." Юкинори помнил её имя, но сделал вид, что забыл.

"Комацу Такахаши-сан. Моя девушка!" ослепительно и гордо улыбнулся Кентаро.

"Девушка, хех."

"Добрый вечер..." неловко улыбнулась Такахаши.

"Повезло тебе, Касэ-кун!" добавил Юкинори.

Кентаро смутился. "Даа, насыщенная школьная жизнь. Кстати сегодня на фестивале больше тысячи человек. Это же здорово!"

"К тысяче я уже привык."

"Серьёзно?! Ай-да Юкинори! Говорил тебе, мой братан быстро станет легендой!" воскликнул своей девушке Кентаро.

"Я звал остальных ребят с класса, но все заняты. Узнай они, что здесь такой движняк, точно бы пришли!"

"Что поделать, старшеклассников на джаз-фестивалях почти нет. На рок-фестивалях, конечно, толпу бы разорвало." ответил Юкинори.

Юкинори не редко посещал концерты и фестивали по другим музыкальным направлениям. Десятки тысяч людей, ревущие колонки, громкие песни, сама структура звука будоражит. Он понимал восторг публики, но всё равно чувствовал, что джаз ни в чём не проигрывает.

"Удачно выступить, Савабе-кун!" "Зажги, братишка!" сказали Кентаро с Такахаши и исчезли в толпе, наслаждаясь атмосферой.

Кентаро отложил биту в ящик и построил новую жизнь. Юкинори тоже встречался с парой девушек, но серьёзных отношений построить не удалось. Он притягивал дам своей стоической игрой и манерой общения, но отпугивал характером.

Девушки не замечали в нём той глубины, которую он старался им показать. Юкинори стремился, чтобы его понимали как музыканта.

Следующий этап — настоящее соло. Живая, свободная импровизация. Есть ли у Юкинори талант или нет — этого он боялся узнать больше всего.

Он закрывал глаза, притворялся, что талант есть и надеялся, что внутри обязательно что-нибудь да отзовётся.

"Савабе-кун, пора идти" позвал Юкинори лидер группы.

Перед сценой уже собиралась толпа. Среди людей были и Кентаро с Такахаши, но почему-то Юкинори чувствовал себя слегка одиноким.

Незадолго до фестиваля, в сентябре, Юкинори изъявил родным желание переехать в Токио. За ужином он говорил спокойно, словно речь шла о какой-то мелочи.

"Хочешь в музыкальный университет Токио?" спросил отец.

"Нет, сойдёт обычный частный. Чем ближе к центру, тем лучше." ответил Юкинори.

Отец облегчённо выдохнул. Даже простой работяга понимал, насколько тяжело жить и зарабатывать музыкой.

"Тогда поступай сюда, в местный. Будешь домой приходить." предложил отец.

И это было бы верным решением. Семья не беднела, но в Токио совсем иные расходы.

"Почему именно в Токио?" — спросила мама. Как выпускница токийской музыкальной школы, она говорила легко и без тревоги на сердце.

"Хочу продолжать вникать в джаз." ответил Юкинори. "Моя цель — попасть в So Blue."

"В So Blue?!" вспыхнула от удивления мама.

Отец удивлённо переспросил: "So Blue... это же известный джаз-клуб?"

В экстазе и едва не перебив отца, мама начала объяснять: "Лучшие музыканты, высший уровень, большая честь, престиж, мировой стандарт, №1 в Японии..."

"Но ведь даже если получится играть там, джазовым профи так просто не прокормить себя и будущую семью." ответил отец.

"Я не говорил, что это профессия. Просто хобби." ответил Юкинори. Он успел спрятать во рту кусок гриба из супа, а вместе с ним и планы жить джазом.

"Не спеши судить, папань. Сперва надо поступить."

"Ну, тоже верно. Впрочем, едва ли это проблема для тебя." добавил отец и подлил себе пива.

Нагано и Токио. Джаз и университет. "So Blue" и профессия. Что реальность, а что мечты?

"Так и быть. Значит, токийский частный гуманитарный!" сказал отец, доедая ужин и поспешив в зал к вечерним новостям.

Не раскрывая радости Юкинори поднялся к себе в комнату. С того дня он сократил практику на треть и сел за стол.

Запоминал слова, даты, решал задания, писал пробники. И это помогло, ведь его оценки росли.

Экзамены оказались простыми. Нужна была лишь концентрация и время. Результат всегда равен усилию. Всяко яснее, чем джазовый ритм или импровизация.

Чтобы попасть в "So Blue", нельзя оставаться в Нагано. До двадцати нужно выйти на ту сцену. Это значит — сдать экзамены и уехать.

Упорства Юкинори хватало за глаза.

"Девушки нет, родные не против... значит, ничего не держит." пробормотал он как факт, глядя в окно на чёрный силуэт гор вдали.

Уставая от учёбы, Юкинори всегда смотрел на горы. Весной они покрыты яркими листьями. Зимой — покрыты снегом.

Горы в любое время года по своему прекрасны. А в свете луны становились ещё краше.

Время шло своим чередом, и так Юкинори поступил в университет Икебукуро.

"Интервью с Йошико Савабе" (Здесь фрагмент от первого лица, так что напишу без кавычек, выделяющих диалоги, но с тире."

— Двухэтажный дом в тихом жилом квартале. Не совсем старый, но ничем не выделяющийся. Так кажется до тех пор, пока не войти в комнату справа от входа.

В той комнате стоит пианино. Рядом сидит мать Юкинори — Йошико Савабе. Тёмные брюки, красный кардиган, спокойный и добрый взгляд. Она всё ещё преподаёт.

Сейчас мы побеседуем с ней.

— Добрый день, Савабе-сан! Это ведь то самое пианино, на котором он играл с детства? И стул, кажется, ни разу не меняли. Ученики сидят за ним? А это уголок для фото? Простите, за такую россыпь вопросов!

— Хи-хи, всё хорошо, не стесняйтесь задавать любые вопросы! Что ж, начнём. Меня зовут Йошико Савабе. Я мама Юкинори.

— Расскажите нам, как он играл в детстве?

— Он всегда сидел с серьёзным лицом. Я много раз говорила ему, что не обязательно так рано начинать вникать, но он надувал щёки и говорил "Надо."

Он говорил это с таким лицом, что остановить или отказать такой булочке было невозможно!

— Значит, у него уже с детства были таланты?

— Прогресс у него шёл быстро. Пожалуй, это из-за классики. С восьми лет он уже играл каждый раз, как появлялось свободное время.

— И теперь его игра впечатляет слушателей по всему миру.

— Я очень рада это слышать и горжусь им!

Знаете, с возрастом даже его вкусы в одежде стали ярче. Всё изменилось, когда он встретил джаз. Теперь броская одежда — часть сцены. Для меня как мамы это... слегка неловко, особенно учитывая моё музыкальное направление, хи-хи.

Всё вышло именно так, как он хотел. На своём пути он встретил нужных людей и не смотря на трудности, добился успеха. Это самое важное.

— Юкинори... кстати, довольно редкое имя!

— Да, так и есть.

— Не поделитесь с нами происхождением его имени?

— Конечно. Он родился в середине зимы. Тогда в Мацумото несколько недель подряд шёл снег. Здесь он выпадает особенно плотным и тяжёлым.

Роды Юкинори дались мне не менее тяжело. Я долго лежала в больнице, а из окна виднелось лишь множество больших снежинок.

Я молилась каждой из них. "Родись здоровым, вырасти здоровым, будь добрым, насладись этим миром и подари ему частичку себя."

— Выходит, всё вышло так, как вы хотели?

— Пожалуй, но когда идёт снег, я всё ещё продолжаю молиться.