Войдя внутрь, Му Фулань перекинулась парой слов с Му-мамой, что вышла ей навстречу, и сразу же удалилась в свои покои.

Служанки знали о ее привычке переодеваться всякий раз по возвращении с улицы, а потому без лишних распоряжений быстро достали комплект домашнего платья.

Му Фулань зашла за ширму у кровати. С помощью служанки она сняла верхнюю одежду, оставшись в одной нижней сорочке — синьи. Мягкая шелковая ткань цвета марены плотно облегала ее тело, оставляя открытыми лишь белизну спины и плеч. Снизу была подвязана юбка цвета «лунной белизны». Силуэт ее со спины казался хрупким и изящным, а талия была настолько тонкой, что, казалось, ее можно обхватить ладонями.

Она была слегка рассеянна. Опустив голову и обнажив нежную шею, девушка погрузилась в свои мысли, одновременно протягивая руки, чтобы продеть их в рукава платья.

Но едва ее руки скользнули в шелк, дверь в комнату внезапно распахнулась. Она обернулась и увидела Се Чангена, который стремительно входил внутрь. Очевидно, он не ожидал застать ее в момент переодевания. Как только его взгляд упал на нее, он резко замер прямо у края ширмы.

Служанки поспешно развернулись и поклонились ему в знак приветствия.

Он не сделал ни шага вперед, но и не отступил. Оставаясь на месте, он приказал слугам удалиться.

Видя его дурное расположение духа, служанки взглянули на Му Фулань. Не встретив возражения с ее стороны, они поклонились и вышли.

Му Фулань пришла в себя и отвернулась. Все еще стоя к нему спиной, она надела платье, запахнула полы и принялась завязывать пояс.

Он изо всех сил пытался сдерживать эмоции, но лицо его окаменело, взгляд был тяжелым и мрачным, а в глубине глаз бушевали темные волны.

Она знала Се Чангена слишком хорошо. Другой бы не заметил перемены, но она с первого взгляда поняла: он в ярости. Должно быть, произошло что-то дурное, связанное с ней. Стоя к нему спиной, она быстро прокрутила в голове события, способные вызвать такой гнев.

Неужели вскрылась ее дневная встреча с Чжан Банем? Или он узнал о существовании Си-эра, который называет ее матерью? Если дело в этом, то такая ярость вполне объяснима.

Однако она тут же отбросила эти мысли. Она действовала предельно осторожно. Даже если и были промахи, он не мог прознать об этом так быстро.

Но если не это, то что же случилось?

Тонкие пальцы затянули пояс. Она медленно повернулась к нему лицом. Они стояли друг против друга, разделенные лишь несколькими шагами. Девушка осторожно подняла взгляд, собираясь прощупать почву, но Се Чанген заговорил первым, чеканя каждое слово:

— Му-ши, раз ты хочешь развода, да будет так! Я исполню твое желание и сейчас же напишу тебе фанцишу, чтобы не мешать твоему счастью с избранником сердца. Средь бела дня, на глазах у всех, ты смеешь принимать подобные подношения!

Сказав это, он швырнул ей прямо в лицо лист бумаги, похожий на письмо, развернулся и ушел. Звук его шагов быстро затих вдали.

Бумага упала на пол у ее ног. Му Фулань замерла в оцепенении, затем наклонилась и подняла ее.

Это действительно было письмо, адресованное ей. Подпись отсутствовала, но стоило бегло просмотреть содержание, как стало ясно: автор — Чжао Ситай, наследник Ци-вана.

Чжао Ситай писал, что после вчерашней встречи в храме Хуфого он вернулся в смятении и не мог сомкнуть глаз, предаваясь воспоминаниям о прошлом. Прошлой ночью он случайно подслушал разговор своего отца с советниками и узнал, что вдовствующая императрица Лю лишь временно не трогает удел Чанша, но в будущем обязательно нанесет удар. Поэтому он спешит предупредить ее, чтобы она передала брату-вану о необходимости усилить оборону.

Он писал, что крайне обеспокоен ее нынешним положением. Называл Се Чангена выходцем из разбойничьего логова, низким человеком, не знающим стыда. Мол, сейчас тот стал карающим мечом в руках императрицы Лю, но как только этот выскочка добьется своего, он рано или поздно выбросит ее, как ненужную вещь, и полагаться на него нельзя.

В конце Чжао Ситай добавил, что если она столкнется с трудностями, то непременно должна дать ему знать. В любом деле он приложит все силы, чтобы помочь ей.

Му Фулань дочитала письмо и, немного подумав, во всем разобралась. Тот человек, что возник у ворот и назвался посланником от супруги Ци-вана, на самом деле был прислан Чжао Ситаем.

Отправляя письмо такого содержания, Чжао Ситай наверняка велел слуге во что бы то ни стало избежать встречи с Се Чангеном и передать послание лично в руки. Неудивительно, что тот человек, увидев вернувшегося хозяина дома, даже не рискнул достать письмо и сразу сбежал.

Му Фулань не было времени раздумывать, как письмо в итоге оказалось у Се Чангена. Она стояла на месте с бумагой в руках, погруженная в раздумья.

Хотя она уже заручилась поддержкой Чжан Баня, по правде говоря, у нее не было полной уверенности, что нынешний кризис удастся разрешить так же гладко, как прошлый раз. В этот раз появилось новая переменная — Се Чанген.

Он — ее муж. Императрица Лю намерена удерживать ее в качестве заложницы, и о каких бы планах ни шла речь, она наверняка обсудит это с ним, требуя прояснить его позицию.

Для нее это вопрос безопасности и жизни, а для Се Чангена — дело безразличное, не затрагивающее его прямых интересов.

Интуиция подсказывала ей, что Цао Цзинь — человек Се Чангена. Раз в стенах Дворца есть такие «уши и глаза», то попытки Чжан Баня замолвить за нее словечко вряд ли укроются от него. Если он закроет на это глаза, Чжан Бань справится, и она сможет благополучно уехать.

Но если он затаил на нее обиду или даже ненависть и решит помешать, то даже заступничество Чжан Баня не поможет.

Еще несколько дней назад, планируя, как использовать Чжан Баня, она одновременно думала, как устранить и эту помеху. Она не надеялась, что Се Чанген станет защищать ее перед императрицей. Ей было достаточно того, чтобы он просто не мешал.

Сразу по возвращении, движимая горем и ненавистью, она хотела лишь одного: поскорее разорвать с ним все связи и никогда больше не встречаться в этой жизни. Но ситуация менялась, и она начала понимать: учитывая его нынешнее положение и положение удела Чанша, многие ее цели невозможно достичь, полностью игнорируя его фигуру.

Слепая вражда и мечты о вечной разлуке не решали проблем. Ей нужно было заново выстроить отношения с ним. Это шло вразрез с ее чувствами, но она должна была признать эту необходимость.

Сегодня на обратном пути после встречи с Чжан Банем она как раз размышляла, как растопить лед между ними. И вот — случилось это. Ситуация выглядела скверно, словно на старые раны насыпали соли. Его недовольство из-за этого письма достигло предела — он даже заговорил о разводе.

Но если посмотреть с другой стороны, разве это не идеальный шанс?

Му Фулань размышляла недолго и быстро приняла решение. Она обещала Си-эру, который только-только вернулся к ней, что скоро они будут вместе. Она не может остаться здесь в заточении.

***

Прошло много лет с тех пор, как Се Чанген в последний раз терял контроль над собой — с четырнадцатилетнего возраста, когда он, мстя за отца, пошел на убийство и выбрал путь риска. С тех пор ничто не могло довести его до такой ярости.

Его злило не то, как его оценили в письме. Если бы он обращал внимание на подобное, он никогда бы не достиг нынешних высот. Его бесила открытая враждебность женщины из рода Му, ее неоднократные предательства и унижения, которые она навлекала на его голову.

Прежде — ладно, это был брак по расчету, союз ради обмена интересами. Она вышла за него против воли, повинуясь приказу отца; неудивительно, если до свадьбы у нее была какая-то привязанность.

Но сейчас, в столице, на глазах у всего света, она даже не пытается соблюдать приличия! Сначала тайная встреча в храме, и всего через день этот Чжао Ситай пишет ей письмо, полное скрытых смыслов. Хоть в нем и нет прямых признаний, между строк сквозит такая нескрываемая нежность, что это переходит все границы.

Добравшись до кабинета, Се Чанген взял кисть и размашисто написал фанцишу — документ о разводе.

Поставив последнюю точку, он так сильно сжал пальцы, что прочное древко из эбенового дерева с сухим хрустом переломилось пополам. Он отбросил обломки, подошел к окну и распахнул его. Лишь спустя время его лицо приняло более спокойное выражение.

Он вернулся к столу и уже собирался позвать слугу, чтобы отправить бумагу жене, как в дверь дважды постучали. Подняв глаза, он увидел, что дверь открылась, и на пороге стоит фигура.

Му-ши пришла сама. Перешагнув порог, она направилась к нему. Он пододвинул ей лист бумаги и направился к выходу.

— Се-лан, постой! — раздался сзади ее голос.

Он сделал вид, что не слышит. Му Фулань подбежала и преградила ему путь. Се Чанген остановился и холодным взглядом посмотрел на нее.

— Му-ши, то, чего ты так желала, я написал. Впредь полагайся только на себя.

Он хотел уйти, но она схватила его за рукав. Он замер и с недоумением, а затем с явным отвращением посмотрел на ее руку, державшую его одежду.

Му Фулань разжала пальцы. Она даже не взглянула на лежащую на столе бумагу, где еще не просохла тушь, и, глядя ему в глаза, тихо произнесла:

— Послушай меня, прошу. Боюсь, ты все неверно понял. Между мной и наследником Ци-вана нет ничего, кроме того, что мы виделись в детстве во Дворце. Все эти годы мы не поддерживали никакой связи. Вчерашняя встреча в храме была чистой случайностью, а вовсе не тайным свиданием. А об этом письме я и вовсе ничего не знала. Это столица. Какой бы безрассудной я ни была, я бы никогда не решилась на измену здесь. Даже если мне наплевать на твою честь, неужели ты думаешь, что я не дорожу честью удела Чанша?

Се Чанген стоял с ледяным лицом, никак не реагируя. Он лишь поправил рукав, которого она касалась. Му Фулань продолжала еще тише:

— Ты скоро уезжаешь... Сегодня утром вдовствующая императрица призвала меня и спрашивала, где я намерена остаться. Ты же мне об этом ни словом не обмолвился... Мне было очень страшно...

Ее голос становился все тише. Она опустила глаза и замерла перед ним, не шевелясь. Спустя долгое время Се Чанген наконец заговорил:

— Му-ши, когда я приехал за тобой в Юэчэн, разве не ты настаивала на разрыве? Теперь я исполняю твое желание. Я уезжаю в Хэси, а ты возвращайся в свой удел Чанша.

Му Фулань возразила:

— Вдовствующая императрица всегда видела в моем доме врага. Раз она вызвала меня в столицу, неужели ты думаешь, что после твоего отъезда она так просто отпустит меня? Ее утренние вопросы были лишь проверкой. Другие могут не понимать, но ты, Се-лан, неужели ты этого не знаешь?

Се Чанген безэмоционально ответил:

— Что в этом трудного? Я уеду, но у тебя останется наследник Ци-вана. Он поможет тебе.

— У него нет такой власти. Никто не сможет мне помочь, — Она покачала головой. — Се-лан, только теперь я поняла... Единственный человек в этом мире, способный защитить меня — это ты.

Му Фулань медленно подняла свои прекрасные глаза и посмотрела на Се Чангена, произнося эти слова едва слышно.

* * *