В середине третьего месяца на бескрайних полях Хэси зазеленела трава, и погода начала по-настоящему теплеть.

Управляющий поместьем цзедуши с самого раннего утра был погружен в заботы.

На следующий день после отъезда хозяйки в поместье перестали топить земляного дракона. По обычаю, каждый год после прекращения топки нужно было присылать людей, чтобы прочистить подземные дымоходы и жерла печей, дабы скопившаяся зола не забила их и не мешала обогреву в следующем году.

Это следовало сделать давно, но в последнее время у управляющего было много хлопот, к тому же из-за плохой погоды снова обострились боли в пояснице. Он лежал пластом и не мог ходить, и лишь после того, как несколько дней применял прижигание по методу, которому его раньше научила ванчжу, ему стало немного легче. Так дела откладывались раз за разом, затянувшись на месяц-другой. Видя, что в эти дни погода стоит хорошая, он велел людям приниматься за работу.

Вчера, воспользовавшись отсутствием господина, они полностью вычистили заднюю часть дома. Сегодня оставалось закончить работу с жерлами печей, и дело будет сделано.

— Шевелитесь живее! Золу высыпайте сюда!

— Тише вы все! Сегодня господин вернулся, он сейчас в задних покоях, не вздумайте его потревожить!

Управляющий как раз был занят тем, что раздавал указания мастерам, когда услышал за спиной звук шагов, будто кто-то бежал со всех ног. Обернувшись, он увидел военного советника Цао Го. Неизвестно, что стряслось, раз он дошел до такой степени потери самообладания — лицо его выражало крайнюю тревогу. Управляющий поспешил ему навстречу.

— Советник Цао, что случилось?

Цао Го схватил управляющего за рукав и, задыхаясь, спросил:

— Где Се-цзедуши? Он уже вернулся из поездки?

Се Чангена последние несколько дней не было в городе, он уезжал на приграничные территории.

Управляющий ответил:

— Господин вернулся во второй половине прошлой ночи. В чем дело, своетник Цао?

— Случилась большая беда! Дело чрезвычайной важности! Тужэни собрались толпой и учинили беспорядки, они окружили Цзяочэн и грозятся сжечь город!

Цзяочэн находился всего в пятидесяти ли (п.п.: 25 км) от Гуцзана. Городок был небольшой, прилегающий к Гуцзану, но крайне важный: там располагался огромный амбар для хранения зерна, который снабжал провиантом более ста тысяч солдат Хэси. Если там действительно вспыхнет пожар, это обернется катастрофой. Начальника Цзяочэна звали Сюй Кэ; в обычное время он вел дела весьма надежно и был предан Се Чангену всей душой.

Управляющий судорожно вдохнул, попросил его подождать, а сам немедленно развернулся и побежал в задний парадный двор. Добравшись до дверей, он заглянул внутрь и, увидев, что двери и окна спальни все еще закрыты, обратился к служанке, подметавшей у ворот двора.

***

Он обвел взглядом людей напротив, и выражение его лица стало суровым.

— Вы действительно думаете, что здесь нет закона и можно творить что угодно? Мне ничего не стоит велеть открыть городские ворота, входите и ищите. Только предупреждаю: если вы посмеете развести хоть один костер, сжечь хоть один дом или ранить хоть одного невинного человека, я воздам вам за это в десятикратном размере. В ваших восемнадцати укрепленных деревнях и тридцати шести землях с этого дня не будет ни единого спокойного места! — закончив говорить, мужчина приказал: — Открыть ворота! Убрать луки и стрелы! 

Цао Го и остальные были поражены. Глядя на плотную толпу людей за городскими воротами, они колебались, но в итоге не посмели ослушаться приказа. Они велели солдатам исполнить распоряжение: широко распахнуть ворота и убрать стрелковый строй.

Се Чанген отступил на шаг в сторону.

— Входите!

Под городскими воротами, где только что стоял невообразимый шум, снова воцарилась тишина.

Тужэни переглядывались и в конце концов посмотрели на Бай Луна.

Бай Лун был в замешательстве. Он взглянул на открытые ворота, затем оглядел Се Чангена с ног до головы. Видя, что тот стоит в стороне с невозмутимым видом, Бай Лун поднял руку, подавая знак людям остановиться, и произнес:

— Думаешь, я не знаю? В городе наверняка устроена засада, чтобы переловить нас всех разом! Ты хочешь, чтобы я попался на удочку, но я на нее не клюну!

Се Чанген слегка улыбнулся:

— Бай Лун, ты умен, но задумывался ли ты когда-нибудь о том, что в побеге мужчины и женщины виноваты обе стороны? Мужчина, безусловно, виноват, но неужели сестра твоего брата совершенно чиста? Семья Сюй поступила неправильно, ранив людей, и я велю им подготовить дары и принести извинения. Раненым с вашей стороны я пришлю военных врачей для лечения. Тех, кто сбежал, я тоже велю разыскать. Когда их найдут — разойдутся они или сойдутся, казнить их или миловать — на ваше усмотрение. Чем еще ты недоволен?

Бай Лун на мгновение оцепенел, затем спросил:

— С чего бы мне верить твоим словам?

Се Чанген ответил:

— Я — великий полномочный посол-цзедуши, хранящий Хэси, дуду Лянчжоу, чиновник второго ранга при императорском дворе. Раз я сказал, значит, не нарушу слова.

Когда он закончил, Бай Лун холодно усмехнулся:

— Хватит! Среди вас, придворных чиновников, нет ни одного порядочного! Если мы поверим, то действительно окажемся в дураках! Раз уж мы сегодня пришли, не пристало уходить с пустыми руками. Если людей нет в городе, тогда выдайте всех тех, кто вчера бил наших! Мы не будем пользоваться численным преимуществом: сколько было их, столько будет и нас. Как они вчера ломали руки нашим братьям, так и мы переломаем им!

Как только он договорил, стоявшие за ним тужэни один за другим начали поддакивать, крики раздавались то тут, то там.

Сюй Кэ дрожал от страха; в душе его смешивались гнев и ужас. Он простерся ниц на земле, не смея поднять головы.

Раз дело дошло до такого, он не посмел бы отказать, даже если бы потребовали не просто выдать тех, кто вчера распускал руки, но и убить их. Он боялся лишь того, что господин окажется в неловком положении. На первый взгляд эти требования казались справедливыми, но на деле совершенно не оставляли ему достоинства.

Цао Го пришел в ярость:

— Бай Лун, не наглей, когда тебе оказывают честь! Господин и так был к вам достаточно милостив, неужели вы думаете, что на вас действительно нет управы?

Бай Лун хмыкнул:

— Око за око, и только! Отплатим — и уйдем!

— Люди! Защищайте господина! — громко скомандовал Цао Го.

Отряды солдат тут же бросились вперед.

— Господин, схватите этих людей, посмотрим, посмеют ли они еще буянить! — убеждал Цао Го, ожидая окончательного приказа Се Чангена.

Тужэни тоже повскидывали оружие.

Се Чанген не сразу заговорил. Бесчисленное множество глаз было устремлено на него. Обстановка, которая только что начала разряжаться, снова стала напряженной.

В этот момент один из тужэней растолкал соплеменников, с силой пробрался вперед и, прижавшись губами к уху Бай Луна, прошептал несколько слов.

Выслушав, Бай Лун изобразил на лице нежелание, но человек, передавший весть, судя по всему, обладал высоким положением. Бай Лун помедлил, но в конце концов убрал свой тесак в ножны и подал знак людям отступать. Глядя на Се Чангена искоса, он произнес:

— Ладно, только из уважения к тому, что госпожа в свое время оказала нам милость, я поверю тебе на этот раз! Считай, что мы проглотили эту обиду!

Сказав это, он отдал команду. Приказ передавался от одного к другому, тужэни узнавали распоряжение, перешептывались между собой и, ворча, начали разворачиваться и уходить.

Вскоре у городских ворот, где только что все было на грани кровопролития, стало пусто.

Цао Го протяжно выдохнул и приказал солдатам отступить. Видя, что Се Чанген все еще стоит на месте, устремив взгляд в ту сторону, куда ушли тужэни, он подошел к нему с льстивыми словами:

— Сегодня все решилось благодаря господину, ваше решение было единственно верным! Даже если бы им позволили войти в город, они бы не посмели! Ваш покорный слуга искренне восхищен!

Закончив льстить и заметив, что лицо Се Чангена помрачнело, он поспешно замолчал.

Се Чанген повернулся к Сюй Кэ и холодно уставился на него.

— Следи за своим сыном и своими людьми! Если это повторится, я никого не пощажу!

Сказав это, он вскочил на коня и во весь опор поскакал в сторону Гуцзана. Его силуэт в мгновение ока исчез на главной дороге.

Сюй Кэ, словно получив великое помилование, обессиленно рухнул на землю, не в силах даже подняться.

Цао Го обычно был с ним в хороших отношениях. Видя, что тот сегодня напуган до такой степени, он подошел, помог ему встать и негромко сказал:

— Брат Сюй, считай, тебе повезло. Хорошо, что у этих тужэней еще осталась совесть, и они помнят милость ванчжу к ним. Иначе сегодня и господин бы потерял лицо, и, если бы дело действительно обернулось бедой, разве отделался бы ты одним внушением?

Сюй Кэ еще не пришел в себя. Вытирая пот, он пробормотал:

— Не нужно слов, я и сам это понимаю. Когда ванчжу снова приедет сюда, я велю жене приготовить богатые дары, чтобы отблагодарить её!

Се Чанген, мчась во весь опор, вернулся в Гуцзан, когда еще не наступил полдень. У входа он спешился и вошел внутрь. Управляющий торопливо вышел ему навстречу и доложил:

— Господин, от коменданта южной части города передали весть: прибыли люди из удела Чанша, они просят аудиенции у господина!

Се Чанген был полон гнева. Не оборачиваясь, он холодно бросил:

— Скажи им, что их ванчжу давно уехала! Пусть разворачиваются и катятся обратно! Видеть их не хочу!

Управляющий отозвался и уже собирался идти передавать ответ, как вдруг Се Чанген остановился и, обернувшись, спросил:

— Кто возглавляет группу?

— Говорят, предводителя зовут Юань Ханьдин.

Перед глазами Се Чангена всплыл образ того молодого человека, которого он видел у храма предков во время своей поездки в Чанша. Поразмыслив мгновение, он изменил решение:

— Ступай, проводи их на постоялый двор для почетных гостей. Ничего им не говори, скажи лишь, что когда у меня будет время, я приду и встречусь с ними!

* * *