В этот миг, в его объятиях, слезы, стекавшие по ее щекам, казались настолько горячими, что едва верилось в их реальность. Она не могла сдержаться и сама не знала, почему плач никак не прекращается — до тех пор, пока не почувствовала, как он приподнял ее лицо и, склонившись, поцеловал.

Его губы поначалу еще хранили холод снегов Тяньшань. Когда он коснулся ее, тело девушки слегка затрепетало, но руки еще крепче обвили его шею.

Древний ветер с северных склонов горы Тяньшань, проносясь над крутыми хребтами, всю ночь блуждал и отдавался эхом у подножия гор. В эту снежную ночь в маленьком шатре мерцали оранжевые тени светильника, от жаровни разливалось тепло, а рядом с ней был человек по имени Се Чанген.

Все казалось возвращением к былым дням. Однако она знала: прошло слишком много времени. Так много, что она уже успела поверить — тот, кто когда-то гнался за ней до самых этих мест, навсегда останется лишь воспоминанием, зыбким отголоском прошлого, к которому она больше никогда не сможет обернуться.

Постепенно она перестала плакать и начала отвечать на его поцелуй. Услышав, как он прерывистым, охрипшим голосом тихо зовет ее у самого уха: «Лань-эр», она медленно открыла глаза и впилась взглядом в лицо мужчины, находившееся в считанных вершках от нее.

— Ты еще помнишь тот вопрос, что задал мне когда-то на заставе Сигуань? — проговорила она. — Если тогда я еще не все обдумала и не знала, как тебе ответить, то теперь я знаю это совершенно отчетливо. Я пришла, чтобы поблагодарить тебя. Чанген, ты позволил мне снова увидеть того юношу, которого я когда-то встретила под кипарисом на горе Цзюньшань. Ты и есть тот самый юноша, которого я полюбила еще в прошлой жизни, когда мне было тринадцать. Если бы тот юноша состарился, он выглядел бы в точности так же, как ты сейчас.

Она взяла его руку и, направляя ее, прижала к своей груди. Под мягкой тканью гулко билось сердце.

Се Чанген опустил голову, и их взгляды встретились.

Снег, скопившийся на его висках и в спутанной бороде, растаял, превратившись в капли. Струйка талой воды скатилась со лба, миновала край брови и попала ему в глаз. Он моргнул и внезапно снова привлек ее к себе, сжимая в крепких объятиях.

Вечные снега на вершинах Тяньшань и «ветряные ножи», что круглый год рыщут по бесплодным равнинам Гоби, пусть и заставили лицо постареть, а кровь в сердце — застыть, но в это мгновение, благодаря сияющим глазам любимой, все вдруг стало прекрасным.

С покрасневшими глазами он прижал ее к постели, желая ее снова и снова. Он словно и вправду превратился в того самого юношу — полного жизни и отваги, обладающего неисчерпаемой силой, которой никак не хватало, чтобы вдоволь насладиться ею.

***

Ночь становилась все глубже. Неизвестно, сколько времени прошло, пока лампа на масле яка в углу шатра наконец не погасла.

В тишине слышалось лишь ровное, спокойное дыхание мужчины. Он устал и уснул, но его жаркое дыхание все еще касалось ее лица, словно перышко, беспрестанно и нежно щекоча кожу. Она не удержалась и слегка шевельнулась в его руках. Стоило ей двинуться, как ладонь соседа тут же протянулась и крепко сжала ее руку.

— Ты куда?.. — в ночной тишине до ее ушей донесся невнятный голос, будто из полузабытья.

Она тут же прижалась к нему, свернувшись калачиком в его объятиях.

— Спи. Я здесь, я никуда не уйду... — ее губы коснулись его уха, пока она ласково успокаивала его.

Он затих. Спустя некоторое время, когда Му Фулань уже решила, что он снова уснул, он вдруг тихо произнес:

— Лань-эр, когда я только пришел сюда, было время, когда мое тело совсем ослабло. Приступами кашля било так, что я едва мог стоять прямо от боли. Я думал, что умру. В те дни ты часто мне снилась. И однажды мне привиделось, будто ты пришла навестить меня. Я сказал тебе: в прошлой жизни я подвел тебя. В этой жизни, даже если я буду искупать вину до самого конца, я все равно останусь твоим должником. Но если нам суждено встретиться в следующей жизни, я хочу, чтобы тем, кто помнит все, был я. Я снова приплыву на черной лодке по Янцзы в озеро Дунтин, чтобы просить твоей руки у твоего отца-вана. Я хочу, чтобы ты ждала меня там, где мы встретились впервые. Я приду туда и снова помогу тебе спасти птичку, упавшую со скалы... Тогда ты обязательно полюбишь меня... Я так и не дождался твоего ответа и проснулся.

Он замолчал, а мгновение спустя добавил:

— Потом пришел странствующий Яовэн, и мои старые раны постепенно затянулись. Но этот сон я помнил всегда, помнил очень ясно...

Его голос постепенно затих и сошел на нет. Лишь руки, обнимавшие ее, сжались еще сильнее, словно он боялся, что если отпустит, она исчезнет, как тот сон, и останется лишь пустота.

У Му Фулань защипало в глазах. Она подняла руку и на ощупь провела пальцами по его груди, вдоль шеи, медленно коснулась лица. Погрузив пальцы в его спутанную бороду, она ласково повернула его лицо к себе.

— Я обещаю тебе. Мы будем вместе не только в этой жизни, но и во всех последующих. Если будет следующая жизнь, я буду ждать тебя там, а ты обязательно приди. Мы снова станем мужем и женой с юных лет — это будет чудесно, — сказала она.

Се Чанген крепко обнимал ее, не шевелясь.

***

Снег шел всю ночь. На следующее утро метель утихла, небо прояснилось. Зимнее утреннее солнце осветило ослепительно белые снега на пиках Тяньшань.

Свита Му Фулань, стоявшая перед заставой Цзиньчэн у подножия гор, поклонилась ей на прощание и двинулась в обратный путь.

Му Фулань некоторое время задумчиво смотрела им вслед, затем повернулась к мужчине рядом с собой:

— Пойдем, веди меня в Цзиньчэн. Отныне, кроме Цзюньшань, это тоже мой дом. Когда зима закончится и потеплеет, выбери время и отвези меня в Западный край, я хочу на него посмотреть. В записях моего наставника я читала о государствах Западного края, через которые он проходил. Их обычаи и нравы совсем не похожи на наши срединные земли, я очень об этом мечтала.

Се Чанген медленно отвел взгляд от горизонта в стороне Шанцзина и посмотрел на нее с улыбкой. Он кивнул и сказал:

— Хорошо.

Му Фулань наблюдала, как Се Чанген молча набрасывает ей на плечи плащ.

— Ты думаешь о Си-эре? — спросила она.

Се Чанген медленно поправил на ней капюшон и тихо ответил:

— Он все-таки не желает меня прощать, — в его голосе слышалось глубокое сожаление.

Му Фулань произнесла:

— А ты знаешь, как мой наставник оказался здесь?

— Я спрашивал его. Яовэн сказал, что странствовал по свету, направляясь в Западный край, и волею случая проезжал мимо.

Му Фулань покачала головой:

— Это Си-эр нашел моего наставника и попросил его прийти сюда, чтобы вылечить твои раны.

Рука Се Чангена замерла.

— Когда он был маленьким, он не знал, кем ты ему приходишься, и тем более не знал о делах прошлого. Для него ты был просто незнакомцем. Но именно такого тебя он зауважал и полюбил. Позже он вспомнил былое. Из-за меня он ненавидит тебя прежнего, но он также помнит того тебя, которого знал в детстве в этой жизни.

— Больше всего я не хотела, чтобы он вспоминал прошлое. Он самый добрый и чуткий ребенок. Я надеялась, что он ничего не узнает и проживет эту жизнь с чистым сердцем. Но то, что случилось — возможно, не так уж и плохо. Пройдя через худшие времена и познав лучшие чувства, он со временем все поймет.

Се Чанген помолчал, затем вдруг попросил ее подождать. Он взял свой меч, обернул его тканью, вскочил на коня и помчался вслед за уходящей свитой. Догнав людей, которые по приказу Му Фулань возвращались в Шанцзин, он протянул им меч и велел:

— Когда вернетесь, передайте это Его Величеству. И добавьте: чувства прежнего владельца этой вещи остались такими же, какими были в день, когда он получил этот дар, и ни на йоту не изменились!

Люди не узнали его, зная лишь, что он — страж этого одинокого города в глуши, имеющий притом непостижимую связь с молодой вдовствующей императрицей Му. Увидев, что он догнал их с таким поручением, разве посмели бы они отказать? Предводитель поспешно спешился, почтительно принял вещь и начал заверять, что все исполнит.

Се Чанген кивнул и, развернув коня, умчался прочь.

Вернувшись к заставе, он издалека увидел ее: она стояла в снегу и о чем-то разговаривала с солдатами.

Личность градоначальника была окутана тайной. Защитники Цзиньчэна, хоть и преклонялись перед его военным гением и верностью, даже лица его под густой бородой толком не видели, не говоря уже о его происхождении. В свободное время солдаты иногда из любопытства спорили о нем. Кто-то говорил, что он — опальный полководец прежней династии, сосланный сюда искупать вину. Кто-то считал, что он был приближенным покойного императора, чьи заслуги затмили государя, отчего нынешний юный монарх и сослал его с глаз долой. Никто и помыслить не мог, что внезапно к нему приедет столь прекрасная госпожа, проделав путь в десять тысяч ли (п.п. 5000 км).

Пока градоначальник отлучался, несколько смельчаков подошли к ней и спросили, не жена ли она их господину и останется ли она здесь.

Му Фулань с улыбкой ответила:

— Я его жена и в то же время — лекарь. Он говорил, что здесь суровые края, и вам не хватает врачей и лекарств, поэтому я пришла.

Солдаты несказанно обрадовались. Увидев вернувшегося командира, они бросились навстречу, выкрикивая:

— Господин, здесь холодно! Скорее ведите госпожу в город!

Се Чанген расхохотался и крикнул:

— Тогда потрудитесь посторожить здесь еще несколько дней! Как только снег завалит перевалы и вы вернетесь в город, я велю зарезать баранов и выставить вино, чтобы наградить вас всех!

Под радостные возгласы солдат Се Чанген подлетел к ней на коне, на скаку подхватил Му Фулань, усадил перед собой и помчался вперед.

* * *