Му Фулань ступила на путь, ведущий на запад. Покинув Срединную равнину и миновав заставу Сигуань, она пересекла бескрайние земли Хэси по той самой старой дороге, которой когда-то уже следовала. Один за другим остались позади гарнизоны Цзялинь, Яньчжи и Хэли, миновала она и гору Дудэн. После множества горных перевалов и сотен ли пути на запад, в этот день она, наконец, достигла подножия Тяньшаня.

До цели ее путешествия оставалось всего два-три дня пути. Время года тоже сменилось: осень, когда она отправлялась в путь, уступила место зиме.

То, что она видела вдоль дороги в этот раз, отличалось от ее воспоминаний прошлых лет. Она помнила, как во время того давнего похода на запад взору открывалось лишь запустение и безлюдные края. Теперь же этот древний путь, когда-то погребенный под песками и снегами, даже в такую непогоду то и дело оживал от караванов торговцев, снующих между Западным краем и Хэси. Вдоль дороги появились почтовые станции, где путники и караваны могли пополнить припасы и отдохнуть.

В полдень снег повалил сильнее. Когда они проезжали мимо одного из придорожных пунктов отдыха, проводник сказал, что это последнее место на пути к Цзиньчэну, где можно перевести дух.

Заметив усталость на лицах сопровождающих, Му Фулань велела остановиться, развести огонь и разогреть еду. Во время отдыха она вдруг услышала из стоявшей неподалеку палатки мучительные женские стоны.

Та палатка была сделана из прочной воловьей кожи. Снаружи стоял огромный караван из нескольких десятков верблюдов и десяти с лишним повозок. Слуг было не меньше сотни, и все они были одеты в заграничные платья — сразу было видно, что хозяин из богатого дома. Судя по всему, они стояли здесь уже порядочное время, но люди, не обращая внимания на метель, не прятались в шатрах, а сгрудились у кожаной палатки, словно в тревожном ожидании чего-то.

До наступления темноты оставалось еще полдня. Отдохнув, Му Фулань уже собиралась в путь, но в нерешительности замерла, прислушиваясь к прерывистым стонам женщины. В этот момент из палатки внезапно выбежал мужчина лет тридцати с густыми бровями и высокой переносицей. Он с глухим звуком рухнул на колени прямо в снег, лицо его было смертельно бледным. Он смотрел в небо и непрерывно кланялся, творя молитву.

Му Фулань уже догадалась, что происходит в кожаном шатре. Хотя она спешила и всем сердцем желала поскорее добраться до заветного места, она почти инстинктивно велела проводнику подойти и разузнать все.

— Сходи и скажи ему, что я, возможно, смогу чем-то помочь.

Проводник послушно исполнил приказ. После нескольких слов мужчина резко обернулся и посмотрел в их сторону.

В этом путешествии на запад Му Фулань от начала до конца была одета в самое обычное платье, говоря всем, что просто ищет человека. Даже проводник, нанятый в Хэси, не знал ее истинного положения, не говоря уже об этом человеке из Западного края. Услышав, что она может помочь, мужчина с выражением безумной радости в глазах вскочил со снега и бросился к ней, отчаянно жестикулируя и что-то бессвязно выкрикивая.

Проводник поспешно пояснил:

— Это один из богатейших купцов страны Цзюйпило по имени Дамань. Он давно восхищается великой восточной державой. В начале года, желая наладить торговлю и повидать мир, он отправился в Шанцзин вместе с посольством. Его жена — дочь священнослужителя из Цзюйпило, она говорит на языке вашей страны, поэтому он взял ее с собой. Они пробыли в столице больше полугода и хотели вернуться на запад до того, как снега закроют перевалы. Но здесь ее застали роды, и им пришлось остановиться. С прошлой ночи она все еще не может разрешиться от бремени.

Му Фулань велела сопровождающим продолжать отдых, а сама немедленно вошла в палатку.

Внутри на расстеленных шкурах лежала молодая женщина лет двадцати. Живот ее высоко вздымался, вокруг было много крови. Она была совершенно изнурена и находилась на грани обморока. Рядом суетились несколько служанок; их лица были белы от страха, они наперебой что-то лепетали. Увидев вошедшую Му Фулань, они словно узрели спасительницу и поспешно расступились.

Омыв руки, Му Фулань обменялась парой слов с роженицей, а затем мягким голосом утешила ее, сказав не бояться. Она начала массировать ей живот, помогая плоду продвигаться, и велела служанкам дать госпоже немного сладкой воды и еды. Когда к женщине вернулись силы, Му Фулань стала показывать ей, как правильно дышать и тужиться.

Ее спокойный голос обладал силой, усмиряющей тревогу. Женщина постепенно пришла в себя и беспрекословно следовала всем указаниям.

Спустя полдня томительного ожидания мужчина снаружи услышал из палатки первый крик новорожденного. Вскоре выбежавшая служанка сообщила ему, что жена родила мальчика, и оба, мать и дитя, в безопасности. Охваченный неистовым восторгом, он снова упал в снег, вознося благодарности небу, а затем велел своим людям выкатывать лучшее вино и забивать овец для пира.

Снаружи разнеслись ликующие крики.

Стемнело, но снег не прекращался. Му Фулань поняла, что сегодня путь продолжить не удастся. Она распорядилась поставить шатры и решила заночевать здесь, чтобы отправиться в дорогу с рассветом.

Этот почтовый пункт, пустеющий из-за надвигающихся холодов, нынешней ночью был необычайно оживлен. Ярость метели не могла погаснуть в свете костров; повсюду стояли палатки, слышался смех, а в воздухе разливался аромат еды.

Дамань был бесконечно благодарен Му Фулань. Он посылал ей вино и ягнятину, которые она раздавала своим людям. Переодевшись в своем шатре, Му Фулань, не считаясь с усталостью, вернулась к жене Даманя, чтобы дать наставления по уходу за собой после родов.

Лицо женщины светилось счастьем, она непрестанно кивала.

Глядя на крошечного младенца, мирно спящего у нее на руках, Му Фулань почувствовала, как ее собственная усталость отступает, а на душе становится светло и радостно.

В палатку вошел Дамань. Видно было, что он изрядно выпил — лицо его так и сияло. Он обратился к Му Фулань с долгой речью, которую его жена перевела:

— Госпожа, мой муж говорит, что вы и ваши люди не похожи на торговцев. Как вы оказались в этих краях? Через несколько дней снега занесут дорогу, и пути не будет до самой весны. Если вы тоже держите путь в Западный край, можете ехать с нами. У моего мужа много связей, и за ту великую помощь, что вы нам оказали, он сочтет за честь услужить вам.

Му Фулань с улыбкой коснулась мягких волос младенца и уже собиралась ответить, как вдруг снаружи снова раздались крики — казалось, прибыла новая группа путников. Судя по шуму, прибывшего не просто знали, но и глубоко уважали.

Один из слуг Даманя подбежал к входу и громко что-то крикнул. Лицо купца тут же озарилось радостью. Он поспешно извинился перед Му Фулань и быстрым шагом вышел вон.

Женщина поспешила оправдать мужа:

— Госпожа, не обижайтесь на его не вежливость. Говорят, что сам хозяин города Цзиньчэн возвращается к себе и проезжает мимо. Вы не знаете, но однажды караван моего мужа столкнулся в Тяньшане с кочевниками-налетчиками с севера, и этот человек спас его. Не только наше Цзюйпило, но и купцы из Великой Вань, Аньси, Гумо и других стран находятся под его защитой. Они могут спокойно торговать между Востоком и Западом, и все почитают его как божество. Не ожидала, что он проедет здесь сегодня, мой муж поспешил выразить почтение, оттого и проявил небрежение к вам...

Женщина продолжала извиняться за мужа, но Му Фулань больше не слушала ее. Прижавшись к пологу, отделявшему внутренность палатки от внешнего мира, она, затаив дыхание, вслушивалась.

С прибытием этих людей шум снаружи достиг пика. Купец из Цзюйпило, казалось, угощал гостя вином, желая удержать его подольше и разделить с ним радость рождения сына.

И среди этого многоголосого гула до ее уха долетел звук мужского смеха.

Человек, который смеялся, казался очень довольным. После смеха он продолжил разговор с Даманем. Она не понимала слов, но разве могла она не узнать этот голос?

В этом долгом путешествии на запад ее чувства давно перестали быть просто досадой на трудный путь и бесконечные горы. Чем ближе была цель, тем сильнее в сердце росла робость, смешанная с тревогой: остался ли старый друг прежним? Это чувство не покидало ее ни на миг.

Она не ожидала, что все случится так быстро. Сегодня ночью, когда она еще не была готова, она внезапно столкнулась с ним здесь.

Сердце колотилось, словно барабан. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, она протянула руку и медленно отодвинула край полога, глядя в образовавшуюся щель.

Небо было черным, свистел северный ветер. В густом снегу, шагах в тридцати от нее у костра, она увидела мужчину. На нем был меховой плащ, лицо заросло бородой. Несмотря на толпу людей вокруг, его статная фигура выделялась так отчетливо, что взгляд находил его мгновенно.

Человек принял из рук Даманя чашу с горячим вином, осушил ее залпом и рассмеялся:

— Поздравляю тебя и благодарю за приглашение. Проезжая мимо и увидев такое веселье, я решил заглянуть. Мой лагерь прямо впереди, у подножия горы, совсем близко. Оставайся со своей супругой, не буду мешать. Заеду к вам, как только выберется свободное время.

Он вышел из круга людей и направился к десятку всадников, ожидавших его у дороги. Сев на коня, он сложил руки в прощальном жесте перед Даманем и пустил коня вскачь.

В груди Му Фулань словно вспыхнуло яростное пламя.

Она выскочила наружу и крикнула вслед удаляющейся фигуре:

— Се Чанген!

Ветер, врывающийся из горных ущелий, подхватил ее зов и завыл над головой. Он не услышал. Его силуэт уже почти растворился в черной пелене снежной ночи.

— Се Чанген! — снова позвала она, бросая вызов северному ветру. Не помня себя, она побежала вслед за уходящей тенью.

Она добежала до края дороги, но всадника уже не было видно. Ступая по глубоким сугробам, она продолжала бежать, пока одна нога не провалилась в снег выше голени. Она застряла и не могла пошевелиться.

— Се... Чан... ген! — выкрикнула она в последний раз, вложив в этот зов все силы, отчего голос сорвался и охрип. Но звук был мгновенно растерзан ветром и поглощен без остатка.

Она больше не могла сдерживаться. Закрыв лицо руками и ссутулившись, она медленно опустилась на корточки.

Дамань и его слуги догнали ее и остановились рядом, с изумлением глядя на согнутую фигуру в снегу.

— Госпожа, вы ищете господина городского главу? Не волнуйтесь, вернитесь в палатку, я сам догоню его ради вас!

Дамань немедленно велел привести коня.

Му Фулань тыльной стороной руки прикрыла воспаленные глаза, а затем, открыв их, поднялась. Она покачала головой и хотела что-то сказать, но вдруг замерла.

Впереди, сквозь ночную мглу, к ним возвращался всадник. Он ехал небыстро, медленно ведя коня скводь метель, словно все еще сомневаясь.

Дамань радостно воскликнул «Господин градоначальник!» и бросился навстречу. Подбежав к коню, он сказал несколько слов и указал рукой в сторону Му Фулань.

Всадник проследил за его жестом. Подняв взгляд и увидев ее, он словно застыл, скованный этим ледяным снегопадом. Его фигура окаменела.

В жилах Му Фулань мгновенно закипела кровь. Она с силой вырвала застрявшую ногу из сугроба и, преодолевая ветер и снег, пошла ему навстречу.

Он неподвижно смотрел на нее, пока порыв бешеного ветра не качнул ее тонкую фигуру, сделав ее похожей на хрупкую ветку, готовую сломаться под тяжестью снега. Только тогда он опомнился и стремительно соскочил с седла.

Ее нога снова увязла. Она остановилась и замерла, глядя на мужчину, который шел к ней, тяжело ступая по снегу.

Сначала его шаги были тяжелыми и нерешительными, но постепенно он пошел быстрее. Однако, не дойдя до нее нескольких шагов, он снова замер.

Так они и стояли, глядя друг на друга в глубоком снегу. Никто не делал шага вперед, никто не произносил ни слова. Северный ветер швырял колючие снежинки ей в лицо.

— Чанген... — тихо позвала она, глядя на человека, чье лицо тонуло в сумраке метели. Она попыталась снова пойти к нему, желая преодолеть те последние несколько шагов, что их разделяли.

В тот миг, когда она шагнула, тень перед ней мелькнула, и мужчина оказался рядом. Он сорвал с плеч меховой плащ и укрыл ее с головы до ног. Затем он крепко сжал ее руку, подвел к коню и, подхватив, усадил в седло. Вскочив следом под изумленными взглядами толпы, он пустил коня в галоп.

Ее легкие наполнил знакомый аромат. Казалось, бесчисленные воспоминания о прошлом, доселе сокрытые прахом времени, пробудились в этот миг. Капля за каплей они сливались в бурный поток, накрывая ее с головой. Она закрыла глаза и тесно прижалась к груди мужчины. Окутанная теплым плащом, она позволила ему увозить себя куда угодно, не зная и не заботясь о том, что ждет их впереди.

Спустя долгое время они прибыли на место. Ее бережно сняли с лошади и уложили на ложе. Чья-то рука осторожно убрала плащ, накрывавший ее все это время.

Открыв глаза, Му Фулань обнаружила, что находится в шатре. Бушующая метель осталась снаружи. В углу горела печь, а масляная лампа из ячьего жира разливала вокруг особый оранжевый свет, окутывая все внутри теплым сиянием.

Много лет назад, такой же снежной ночью у подножия Тяньшань, она уже видела подобный огонек, тихо горевший подле нее. И человек, деливший с ней тот шатер, сейчас тоже был рядом. Только теперь, уложив ее, он молча смотрел на нее, не проронив ни слова.

Она села, вглядываясь в лицо мужчины с густой спутанной бородой — лицо знакомое, но в то же время неуловимо чужое. Она смотрела долго, не мигая.

Под ее пристальным взглядом он, казалось, начал терять самообладание. Он медленно поднял руку, коснулся своей щеки и тихо произнес:

— Я постарел, верно? А ты... ты все такая же, как прежде...

Едва эти слова сорвались с его губ, как слезы, подобные оборванной нити жемчуга, хлынули из ее глаз, застилая взор. Она изо всех сил затрясла головой, бросилась к нему и, прижавшись лицом к его колючей бороде, разрыдалась.

Он пытался утешить ее, просил не плакать, но она не слушала. Напротив, она зарыдала еще сильнее, а затем по-детски обвила его шею руками, крепко обнимая и не желая отпускать.

Он замер на мгновение, а затем внезапно вскинул руки, прижал ее к своей груди и сомкнул объятия, из которых больше не намеревался ее выпускать.

* * *