Восемьсот ли озера Дунтин — бескрайние просторы. Среди вод его издревле высится гора под названием Цзюньшань: в дождливую пору она окутана облаками и туманом, а в погожие дни озарена миллионами лучей закатного солнца.

Местные жители поголовно верят, что на Цзюньшани обитают божества.

После того как предок рода Му был пожалован титулом вана Чанша, на горе Цзюньшань воздвигли духовный храм в честь Великого императора, а на восточном берегу Дунтина, напротив священной горы, выстроили город под названием Юэчен, ставший столицей владений.

За двести лет, сменяя друг друга, поколения ванов Чанша расширяли и обустраивали город. Нынешний Юэчен раскинулся на тысячи чжан [1] от стены до стены в каждом направлении, а его население превысило сто тысяч человек. Хотя он был далеко не столь процветающим, как земли Центральных равнин (п.п.: ранее - Срединные), и не мог сравниться с императорской столицей, его крепостные стены были высоки и неприступны. Отрезанные от внешнего мира, где на протяжении многих лет бушевали бесконечные распри удельных князей, принося страдания простому люду, подданные Чанша, живущие на далеком юге, пребывали в мире и покое, счастливо трудясь на своей земле.

Раннее утро того дня для жителей Юэчена было самым обычным. Наступила глубокая осень, кленовые листья за городскими воротами полыхали, точно огонь. После открытия ворот, по мере того как солнце поднималось выше, на улицах постепенно закипела жизнь: загрохотали повозки, засновали прохожие.

Приближаясь к северной части города, к поместью рода Му, которое в народе называли «дворцом вана» (п.п.: ранее - королевский), люди невольно замедляли шаг, а их лица принимали благоговейное выражение.

Они и не подозревали, что последние два дня во дворце, снаружи остававшемся величественным и спокойным, внутри царила суматоха. Сейчас там собрались важнейшие чиновники Чанша, и каждый был охвачен глубочайшей тревогой.

Позавчера ван Чанша, Му Сюаньцин, отправился на охоту в сопровождении отряда стражников. Молодой правитель, скача по горам и равнинам, вошел в азарт и, пришпорив коня, умчался прочь от свиты в одиночестве. С наступлением темноты его скакун вернулся сам, но Му Сюаньцина нигде не было видно.

Когда весть достигла дворца, ванхоу [2] Лу-ши, смертельно перепугавшись, немедленно призвала Юань Ханьдина — приемного сына покойного министра. Сообщив ему об исчезновении господина на охоте, она велела ему взять людей и отправиться на поиски.

Поиски не прекращались ни на миг. Начавшись в позапрошлую ночь, они продолжались весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь.

Однако никаких следов Му Сюаньцина так и не нашли.

В тех местах, где он охотился, горы были высокими, леса — густыми, а рельеф — крайне сложным. Все предполагали самое худшее: скорее всего, в пути произошел несчастный случай, и сейчас неизвестно, где он находится.

Прошло уже столько времени… Лица присутствующих были омрачены скорбью, будто каждый потерял близкого. Эта новость стала для них громом среди ясного неба и казалась невосполнимой утратой.

Молодой ван Чанша еще не оставил после себя наследника, способного унаследовать его положение. Если с ним действительно что-то случилось, Чанша может столкнуться с упразднением удела. Если императорский двор проявит милость, то в будущем род Му, лишившись титула вана, возможно, сможет остаться здесь, сохранив свои владения и жалованье.

Но вот будущее чиновников Чанша виделось весьма туманным.

Внезапно снаружи донеслись торопливые шаги. Все разом обернулись. В зал поспешно вбежал стражник.

— Что такое? Есть ли вести о ване от генерала Юаня?

Чэнсян [3] Лу Линь приходился дядей по линии клана ванхоу Лу-ши. Узнав о случившемся, он первым же делом приказал временно перекрыть доступ к информации, дабы не сеять смуту в народе, а сам провел здесь две ночи, мечась, словно муравей на раскаленной сковороде. Не дожидаясь, пока стражник войдет, он крупными шагами бросился к дверям зала и тревожно выкрикнул вопрос.

Стражник покачал головой и, опустившись на колени, высоко поднял обеими руками футляр для письма. Громким голосом он доложил:

— Прибыл гонец! Говорит, что послан вэнчжу, и у него срочное письмо для ванхоу!

Услышав, что это лишь письмо от дочери вана, выданной в начале года замуж в Куйчжоу, Лу Линь испытал горькое разочарование. Он велел передать письмо внутрь, а сам снова отправил человека к Юань Ханьдину разузнать новости.

Лу-ши и Му Сюаньцин были друзьями детства, супругами, жившими в любви и согласии, и воспитывали четырехлетнюю дочь. Узнав о беде с мужем, она днями и ночами пребывала в отчаянии. Прошлой ночью пошел дождь, а известий от Юань Ханьдина все не было — поиски не давали результатов, и надежда таяла. Она не выдержала и лишилась чувств. Сейчас, с опухшими от слез глазами, она из последних сил пыталась подняться, когда в комнату поспешно вошла служанка и поднесла письмо, сообщив, что его прислал человек от вэнчжу.

Лу-ши всегда была в теплых отношениях с младшей сестрой мужа. Не зная, о чем та решила внезапно написать, она, подавляя в сердце боль и отчаяние, вскрыла послание.

Письмо золовки было очень коротким — всего несколько строк. Как только взор Лу-ши упал на бумагу, она замерла.

Внезапно глаза ее вспыхнули, она резко вскочила и под изумленными взглядами служанок выбежала прочь. Добежав до переднего зала, она крикнула мечущемуся в тревоге Лу Линю:

— Дядя! Скорее пошлите людей известить генерала Юаня! Пусть немедленно ищут на дне ущелья Орлиный Клюв на Западной равнине! Сюаньцин может быть там!

Лу Линь и несколько чиновников опешили. Переглянувшись, они не сразу смогли осознать услышанное.

— На дне ущелья Орлиный Клюв! Живо!

Когда дело коснулось жизни и смерти мужа, обычно мягкая Лу-ши словно преобразилась, властно прикрикнув на Лу Линя.

Мужчина пришел в себя и вместе с чиновниками бросился вон из зала.

Руки Лу-ши слегка дрожали, она крепко сжимала письмо золовки, перечитывая его еще раз. Хотя это казалось невероятным, в глубине ее души вновь разгорелось пламя надежды, которое, казалось, уже почти угасло.

— Мама, отец еще не вернулся домой?

Сзади раздался детский голосок, прерывающийся всхлипами.

Лу-ши обернулась и увидела свою четырехлетнюю дочь, которая в слезах бежала к ней. Следом за ней поспешно прибежали несколько служанок, не уследивших за девочкой, и пали ниц:

— Ванхоу, просим прощения!

Лу-ши обняла дочь, вытерла ей слезы и тихо утешила:

— Не плачь. Твой отец скоро вернется!

Успокоив дочь и велев служанкам увести ее в комнату, она сама не смогла усидеть на месте. Приказав подать повозку, она поспешно покинула дворец и тоже направилась к Западной равнине.

***

Фулань прибыла в Юэчен через несколько дней.

В прошлой жизни ее брат, молодой ван Чанша Му Сюаньцин, погиб в это самое время в результате несчастного случая. Ему не было и двадцати двух лет. Когда его нашли, он пролежал на дне того заросшего густой травой ущелья семь или восемь дней. Считалось, что он сорвался вниз и умер от большой потери крови.

Так Чанша лишился своего последнего вана. Ее невестка и маленькая племянница А-Жу [4] навсегда потеряли мужа и отца.

Хотя род Му позже удостоился милости Дворца и получил право продолжать жить в Юэчене, сохранив за собой дворец и налоги города, само владение Чанша было упразднено. Невестка, не вынеся горя, через несколько лет ушла вслед за братом, сгорев от тоски.

Фулань не знала, пойдут ли дела в этой жизни так, как ей ведомо, и успел ли гонец вовремя. Сможет ли брат избежать гибели? Она была крайне встревожена. Весь путь она скакала под звездами и луной, не различая дня и ночи, и в этот день наконец въехала в пределы Чанша. До Юэчена оставалось всего сто ли.

Прохожие на обочинах дорог выглядели как обычно, на их лицах не было скорби, не было заметно никаких признаков того, что все оплакивают своего вана.

Только тогда Фулань немного успокоилась и велела свите продолжать путь, чтобы как можно скорее войти в город. В полдень, когда до города оставалось несколько десятков ли, на встречной дороге показался отряд всадников. Они приближались и вскоре встретились с кортежем Фулань.

— Генерал Юань!

Сидя в карете, Фулань вдруг услышала громкий возглас сопровождающего их управляющего. Приподняв занавеску и выглянув наружу, она увидела приближающихся всадников. Возглавлял их молодой человек лет двадцати: высокий, смуглый, с правильными чертами лица и ясным, пронзительным взглядом. Это был Юань Ханьдин, приемный сын покойного министра Юаня. Она велела вознице остановиться и громко позвала:

— А-сюн [5]!

Обычно молчаливый и сдержанный Юань Ханьдин, увидев выглядывающую из кареты Фулань, расплылся в радостной улыбке. Он быстро спрыгнул с коня, подошел к ее повозке и, остановившись, почтительно поприветствовал ее:

— Вэнчжу. Ванхоу говорила, что вы скоро вернетесь. В эти дни у меня не было дел, и я выехал осмотреться. Не ожидал встретить вас здесь. Как вы перенесли дорогу?

Фулань кивнула и тут же с нетерпением спросила:

— Как мой брат? Как он сейчас?

Она напряженно смотрела на Юань Ханьдина, ожидая ответа.

В тот день, когда Юань Ханьдин спустился на дно ущелья и нашел Му Сюаньцина, тот уже долгое время был без сознания и находился при смерти, на последнем издыхании. Боясь напугать ее подробностями, Юань Ханьдин помедлил и осторожно подбирая слова, ответил:

— Ваш брат-ван на днях попал в небольшую беду на охоте. Но его вовремя нашли, ничего серьезного, сейчас он поправляется после ран.

Самое страшное, чего она боялась, к счастью, удалось миновать. События развивались в лучшую сторону. Сердце Фулань, терзавшееся много дней, наконец успокоилось. Все ее тело обмякло от облегчения, она не смогла сдержаться, глаза ее покраснели, и она едва не расплакалась.

Юань Ханьдин рос вместе с ней и тонко чувствовал ее состояние. Увидев, что она готова расплакаться, он растерялся и поспешно добавил:

— Не пугайтесь. Раны брата-вана действительно не опасны. Он просто потерял много крови. Еще несколько дней отдыха, и он полностью поправится.

Фулань отвернулась внутрь кареты, а когда чувства немного улеглись, обернулась и с улыбкой кивнула ему:

— Я поняла, хорошо, что ничего серьезного. Спасибо, а-сюн, что приехал встретить меня. Поедем в город.

Она была неописуемо красива, а сейчас, когда в уголках глаз еще не просохли слезы, ее улыбка была еще и невероятно трогательной.

Юань Ханьдин не осмелился смотреть на нее долго. Кивнув, он сказал:

— Хорошо. — После чего быстро развернулся, вскочил на коня и повел кортеж к городу.

Группа всадников и повозок въехала через городские ворота. Большинство прохожих узнавали Юань Ханьдина. Видя, что он ведет кортеж в сторону дворца, и заметив в карете женщину, люди с любопытством останавливались поглазеть.

Юань Ханьдин заранее послал человека предупредить Лу-ши. Ванхоу вместе с А-Жу лично вышла к воротам встречать гостью. Встреча золовки и невестки была полна радости, а А-Жу и вовсе прыгала от восторга, задрав личико и не переставая звать: «Тетя, тетя!».

Это возвращение домой для Фулань было подобно встрече спустя целую жизнь. Не говоря уже о Юань Ханьдине, невестке и маленькой племяннице, даже когда она только что увидела двух молчаливых и величественных каменных львов перед воротами дворца, она не смогла сдержать бурю чувств в душе.

Фулань собралась с мыслями, взяла племянницу за руку и в какой-то момент ей показалось, что она видит маленькую себя и свою тетю.

Она крепче сжала ручку А-Жу и вслед за невесткой вошла внутрь.

Лу-ши еще несколько дней назад велела прибрать для нее комнаты — те самые, в которых она жила до замужества.

Невестка проводила ее в комнату. Фулань спросила о брате. Лу-ши ответила, что он принял лекарство и сейчас спит, после чего добавила:

— Лань-эр, счастье, что в тот день мы получили твое письмо. Только благодаря ему вовремя нашли твоего брата, иначе…

Вспомнив те события, она, хоть все уже и было позади, все еще чувствовала трепет в сердце. Она отослала служанок, чтобы те увели дочь, она крепко сжала руку золовки.

— Невестка не знает, как и благодарить тебя. Лань-эр, в будущем, о чем бы ни зашла речь, ты только скажи. Если мы сможем помочь, твой брат и я обязательно это сделаем.

Она была взволнована и полна благодарности, и пока говорила, в глазах ее заблестели слезы.

Фулань улыбнулась:

— То, что брат в безопасности — для меня самое большое счастье. Чуть позже я пойду навестить его.

Она знала, что невестка обязательно спросит, как она узнала об этом, и, не дожидаясь вопроса, сама сказала:

— То, что я смогла помочь — лишь милость небес. В тот день мне приснился сон, будто Великий император Цзюньшаня давал мне наставления. Проснувшись, я помнила все очень отчетливо. На всякий случай я и отправила письмо. Если невестка хочет отблагодарить, то стоит благодарить Великого императора Цзюньшаня.

Лу-ши была несказанно рада и тут же закивала:

— Хорошо! Хорошо! Завтра же я велю приготовить жертвенных животных и отправлюсь на Цзюньшань благодарить божество!

Фулань сказала:

— Я тоже пойду.

Лу-ши согласилась и, поговорив еще немного с золовкой, спросила ее, каков характер свекрови в доме Се и как ей там живется.

Фулань ответила уклончиво.

Заметив, что та не очень хочет говорить о делах семьи Се, Лу-ши принялась ее утешать:

— То, что муж оставил тебя в брачную ночь ради подавления мятежа вана Пинцзяна — это действительно обидно для тебя. Но в последние годы в стране великая смута, постоянные войны, на границах тоже неспокойно. Это был срочный призыв, даже если бы он не хотел, он не мог не подчиниться. Не вини его. На днях я слышала, что ван Пинцзяна терпит поражение за поражением, думаю, он скоро сможет усмирить мятеж, и тогда вы увидите друг друга.

Пока Лу-ши вела эти утешительные речи, служанка доложила, что ван проснулся и, узнав о возвращении сестры, очень обрадовался и хочет ее видеть.

Фулань поспешно встала и вместе с Лу-ши пошла к брату.

Внешность всех членов семьи Му была выдающейся. Му Сюаньцин же обладал благородством, присущим лишь высокородным отпрыскам. В тот день, преследуя добычу, он случайно оступился и попал в беду. После спасения он отдыхал несколько дней, и раны уже затянулись, только ногам все еще было трудно двигаться. Сейчас, увидев сестру, он был несказанно рад. Когда сестра отругала его за безрассудство, он тоже почувствовал запоздалый страх и втайне раскаивался. Услышав же, что на этот раз она намерена остаться пожить, он, не раздумывая, кивнул:

— Сестренка, живи сколько хочешь! Чанша всегда будет твоим домом!

***

Зима в этом году пришла как-то особенно быстро.

Спустя полмесяца после отъезда дочери рода Му, в самом конце десятого месяца, погода становилась холоднее день ото дня. Зарядили дожди, и пронизывающий холод так и норовил забраться за воротник. После обеда Се-му, почувствовав сонливость, ушла в комнату спать. Цюцзюй спряталась во внешней комнате и грызла семечки, когда, громко топая, вбежала запыхавшаяся служанка по имени А-Мао, выполняющая тяжелые работы.

Внутри послышался шорох — похоже, Се-му проснулась от шума и перевернулась на другой бок.

Цюцзюй бросила семечки, вскочив, одним шагом перемахнула через порог и, схватив А-Мао за ухо, больно дернула. Приглушив голос, она прикрикнула:

— Где твои уши? Сколько раз тебе повторять — ходи тише! Пожилая госпожа спит!

— Нет-нет! — А-Мао задыхалась от бега, объяснила, одной рукой держалась за ухо: — Это наш господин вернулся! Он уже у ворот!

Цюцзюй опешила, отпустила ухо служанки и бросилась было наружу, но, пробежав несколько шагов, тут же вернулась. Она открыла шкатулку с зеркалом, взглянула на свое лицо, мизинцем поспешно подцепила немного румян и мазнула по губам. Заметив, что волосы растрепались, она принялась неистово смазывать их сосновым маслом.

Пока она суетилась у зеркала, снаружи послышались шаги, словно кто-то шел по воде. Она захлопнула шкатулку и поспешила навстречу.

Во двор вошел человек, облаченный в дождевую накидку. Мужчина в бамбуковой шляпе и старом плаще, точно сошедший с картины, изображающей туман и дождь, прошел сквозь бесконечные осенние дожди земель Ба. Его ноги разбивали скопившуюся в рытвинах двора воду. Он уверенно шагал к дому.

Он был высокого роста. Под бамбуковой шляпой виднелось красивое лицо с тонкими бровями и ясным взглядом. Если бы за его спиной шел слуга с книгами, его с первого взгляда можно было бы принять за молодого ученого, возвращающегося домой после экзаменов.

Он поднялся на ступени и остановился под карнизом. Дождевая вода стекала с краев шляпы и плаща, мерно капая у его ног и быстро пропитывая землю вокруг.

Этим человеком был Се Чанген, двадцати двух лет от роду, самый молодой цзедуши [6] нынешней династии, охраняющий земли Хэси.

Он снял шляпу, небрежно повесил ее на гвоздь в стене и бросил холодный взгляд на выбежавшую из дома Цюцзюй, чье лицо уже залил румянец.

— Где моя мать?

* * *

[1] Чжан (丈, zhàng) — мера длины, равная примерно 3,3 метра.

[2] Ванхоу (王后, wánghòu) — супруга вана.

[3] Чэнсян (丞相, chéngxiàng) — высшая административная должность, канцлер или первый министр.

[4] А- (阿, ā) — в Китае очень распространено добавление приставки «А-» к имени ребенка, младшего родственника или близкого друга. Это своего рода уменьшительно-ласкательная форма, она делает имя менее официальным и более теплым, «домашним».

[5] А-сюн (阿兄, āxiōng) — ласковое и почтительное обращение к старшему брату.

[6] Цзедуши (节度使, jiédùshǐ) — военный губернатор, обладающий широкой властью в пограничных провинциях.

* * *