В тот день, когда указ прибыл в Юэчэн, Му Фулань находилась на горе Цзюньшань. Вместе с А-Да она собирала лекарственные травы.

Старый лекарь покинул гору более полугода назад, и с каждым днем становилось все холоднее. Нужно было успеть собрать последний урожай трав до того, как выпадет снег. Вскоре должны были наступить самые суровые годовые холода.

Несмотря на статус дочери вана, здесь Му Фулань все делала своими руками и ничем не отличалась от А-Да. С самого детства ей нравилось проводить время в аптекарском саду, узнавать под руководством учителя разные травы — эти хлопоты приносили ей радость.

Закончив с последней грядкой, она подняла бамбуковую корзину и случайно оцарапала палец об острый край. Тонкая щепка глубоко вонзилась в нежную кожу. На кончике пальца медленно выступила капелька алой крови.

— Госпожа! Из города пришла весть! Ванхоу просит вас вернуться. Говорят, из столичного Дворца прибыл посланник, он ищет вас! — в этот момент за ворота поспешно вбежал А-Да, громко выкрикивая новости.

Рука Му Фулань слегка дрогнула. Она вытащила занозу, омыла руки и, поручив А-Да оставшиеся дела, спустилась с горы, чтобы сесть на лодку и переправиться на берег.

Прошел уже месяц, и все ранее намеченные дела продвигались размеренно и четко.

Путь через Чжан Баня оказался верным. «Безрассудство» старшего брата и его «импульсивные поступки» во время визита Се Чангена, которым Му Фулань намеренно не стала мешать, стали щитом для удела Чанша. Несколько дней назад пришло тайное донесение: Чжан Бань преуспел в убеждении, и вдовствующая императрица Лю, судя по всему, не станет немедленно нападать на Чанша.

От Юань Ханьдина тоже пришли добрые вести. Старый рудокоп, всю жизнь изучавший жилы, зашел в глухие горы земель Жу. Осмотрев местность, он в великом волнении сообщил, что запасы руды в горах не только огромны, но и залегают близко к поверхности, так что добыча будет легкой. В нескольких деревушках у подножия гор жителей было немного; Юань Ханьдин уже переселил их, и тысячи солдат и ремесленников начали тайно, группами, проникать в горы.

Инспектор, приставленный двором к уделу Чанша, большой угрозы не представлял — сведения, которые он мог получить, касались лишь официальных дел. Между тем, был обнаружен слуга по имени Чжу Люху, которого Се Чанген оставил после своего отъезда. Он смешался с городской толпой и под видом разносчика обосновался в переулке неподалеку от поместья, каждый день обходя улицы Юэчэна с коромыслом. Через несколько дней по соседству с ним поселилась молодая вдова по имени А-Цзяо.

А старший брат в эти дни под предлогом патрулирования акватории был занят поиском подходящего острова на озере Дунтинху для строительства военных верфей. Когда они будут закончены, место, окруженное водой и удаленное от людей, позволит любому количеству народа шуметь сколько угодно — посторонние ничего не заметят и не смогут подобраться для слежки. У удела Чанша появится идеальное природное место для тренировки войск.

Все это делалось в строжайшей тайне, и вероятность того, что об этом узнают извне, была ничтожно мала.

Почему же в такое время из столицы внезапно прибыл дворцовый посланник? И какова его цель?

Му Фулань с тревогой в сердце вошла в город. Вернувшись в поместье, она быстро все поняла. Посланник привез указ вдовствующей императрицы Лю, дары, а также императорского лекаря.

Зачитав указ, посланник с улыбкой произнес:

— Госпожа Му, Ее Величество ранее слышала от цзедуши Се, что ваше здоровье не в порядке. Если это действительно так, Ее Величество, разумеется, не станет вас неволить. Лекарь останется здесь, чтобы как следует проверить ваш пульс. Примете несколько доз лекарств, а когда поправитесь — тогда и приедете, спешить некуда.

Му Фулань опустилась на колени, коснулась лбом пола в знак благодарности.

— Благодарю Ее Величество за заботу. Мое здоровье уже поправилось, и благодаря милости Ее Величества я готова отправиться в столицу в любое время, — произнесла она, медленно выпрямляясь мгновение спустя.

Лицо посланника просияло:

— Хорошо, это очень хорошо. Раз вы можете ехать, нам не стоит заставлять Ее Величество ждать слишком долго. Как насчет того, чтобы тронуться в путь завтра на рассвете?

— Все согласно распоряжению уважаемого гун-гуна [1].

Лу-ши распорядилась устроить посланника на отдых. Узнав новости, Му Сюаньцин поспешно вернулся в поместье. Увидев сестру, он тут же выпалил:

— Сестренка, ты не можешь ехать! Завтра утром я скажу ему, что вечером тебе снова стало плохо и ты не можешь отправиться в путь!

Му Фулань не ответила, лишь спросила, как продвигаются поиски места для верфей.

Му Сюаньцин сообщил, что сегодня он выбрал место — остров Чжэшань на востоке озера. Он окружен водой, скрыт горой Цзюньшань, путь на лодке туда и обратно занимает около двух часов. Половина острова — горы, половина — равнина, он идеально подходит для верфей.

Му Фулань сказала:

— Это хорошо. Брат, поскорее построй верфи. Ты — правитель Чанша, помни: сдерживай гордость и гнев, не подвергай себя напрасной опасности, больше слушай советов невестки. Брат Юань — человек надежный и способный, в будущем тренировку войск можешь смело доверить ему, а в остальных делах больше советуйся с министром Лу.

Му Сюаньцин стиснул зубы:

— Тебе нельзя ехать! Эта злобная императрица берет тебя в заложницы! Поехать туда — все равно что прыгнуть в логово тигров и волков!

— Если так, то я тем более должна поехать. Если я найду предлог не ехать, императрица заподозрит неладное. Даже если она не проявит гнев открыто, она будет пристально следить за нами. В таком случае все наши прежние планы не удастся осуществить.

— А-мэй!

— Брат, я знаю, что ты с детства добр ко мне, но не забывай: ты прежде всего правитель, а потом уже мой брат! Если мы, род Му, не сможем защитить себя и будем вечно зависеть от чужой милости, как мы сможем отомстить за тетю? Сейчас наш единственный шанс, и мы ни в коем случае не можем рисковать и упускать его!

Кулаки Му Сюаньцина сжались так, что на лбу вздулись вены.

У Лу-ши покраснели глаза. Она подошла и взяла Му Фулань за руки.

— Сестра, когда приедешь туда, будь предельно осторожна. Ты будешь одна, там не родной дом. Императрица и так замышляет недоброе, а мы к тому же враждовали с цзедуши Се. Когда встретишься с ним, помни о смирении, не навлекай на себя его гнев снова.

Му Фулань с улыбкой кивнула.

— Брат, невестка, вам не стоит слишком беспокоиться. Когда я уеду, пока дела в Чанша идут к лучшему — это и будет моей главной опорой. Со мной все будет хорошо. Я обязательно найду способ вернуться как можно скорее.

Той ночью Лу-ши была занята подготовкой подарков для посланника и сборами Му Фулань в дорогу. Му Сюаньцин тоже всю ночь готовил подношения, выбирал сопровождающих чиновников и отдавал распоряжения об охране сестры.

Пока брат и невестка хлопотали ради нее, Му Фулань не могла сомкнуть глаз от нахлынувших чувств. Когда она думала, что все понемногу налаживается, она не ожидала, что события примут такой оборот. Это была неожиданность, которую она не предвидела.

То, что вдовствующая императрица Лю вызвала ее в столицу, явно не сулило ничего хорошего. И какую роль во всем этом сыграл Се Чанген?

У нее не было никаких преимуществ, а люди, с которыми предстояло столкнуться, были один коварнее другого. Ей нужно собрать всю свою волю, быть осторожной и выверять каждый шаг.

Рано утром на следующий день Му Фулань вместе с Му-мамой и служанками села в теплую повозку и в сопровождении гун-гуна покинула Чанша, держа путь на север. Проведя в дороге больше полумесяца, они, наконец, прибыли в столицу в двенадцатом лунном месяце — лаюэ [2] — того же года.

Когда она приехала, с неба падал снег. Было пасмурно, свинцовые тучи висели так низко, словно готовы были раздавить раскинувшийся вдали императорский город. Повозка катилась по заснеженной дороге, превращенной прохожими и лошадьми в слякоть, миновала величественные южные ворота и въехала в город Сына Неба.

Се Чанген позавчера выехал из города по делам округа и еще не вернулся. После того как Му Фулань доставили в его резиденцию, расположенную в северной части города — всего в двух улицах от императорского дворца, — прибывшие с ней посланники Чанша, не теряя времени, отправились во Дворец с подношениями для Императора и вдовствующей императрицы.

Управляющий усадьбой не знал о приезде госпожи и никогда не видел Му Фулань. Опомнившись и разобравшись в ситуации, он поспешно собрал слуг, чтобы поприветствовать ее, и проводил Му Фулань в главные покои, где жил Се Чанген.

Комната была просторной, но обставлена скромно: кроме необходимых кровати и стола, стоял лишь книжный шкаф. Возле кровати на стойке висела не новая, но добротная мужская зимняя накидка, рядом — длинный меч в ножнах, украшенных облачным узором. Больше никаких вещей не было, отчего помещение казалось пустоватым. Жаровню в комнате не разжигали, было холодно.

Смешно сказать. В прошлой жизни Му Фулань вышла замуж за Се Чангена в шестнадцать лет и умерла в двадцать. Почти все эти четыре-пять лет она провела в родовом поместье семьи в уезде Се провинции Куйчжоу. Это был первый раз, когда она переступила порог его столичного дома.

Она обвела взглядом комнату, и вдруг ее взор замер.

Управляющий знал, что она — ванчжу из Чанша, и не нужно было говорить о ее красоте — даже одежда сопровождавших ее служанок была изысканной. Подумав, что ей не нравится скудость обстановки, он поспешил распорядиться разжечь огонь и начал объяснять:

— Госпожа, не взыщите. Раньше цзедуши редко доводилось жить в столице подолгу, он никогда не просил покупать новые вещи, потому здесь простовато. И в этот раз вдовствующая императрица привезла госпожу внезапно, мы не получили вестей заранее, простите за пренебрежение.

Му Фулань совершенно не слышала, что говорит управляющий. Ее взгляд был прикован к длинному мечу, висевшему у изголовья кровати. В одно мгновение все ее тело одеревенело, дыхание перехватило.

Даже если бы он сгорел в пепел, превратился в пыль и развеялся прахом, она бы узнала его. Этот длинный меч с облачным узором, что сейчас мирно висел у кровати, был тем самым мечом, который Се Чанген когда-то подарил Си-эру. И именно с этим мечом в руках он встретил свой конец перед ее поминальной табличкой.

Му Фулань не отрываясь смотрела на драгоценный меч, чувствуя, как сердце снова пронзила острая боль. Она едва стояла на ногах. Му-мама, заметив, что та внезапно побледнела, поспешно подхватила ее и помогла сесть на ближайшую кушетку.

— Госпожа, что с вами?

Му Фулань прикрыла глаза и тихо ответила:

— Со мной все в порядке. Просто я немного устала, отдохну — и все пройдет.

Му-мама велела управляющему проводить служанок на кухню, чтобы согреть воды и приготовить еду, а сама помогла Му Фулань поудобнее устроиться на кушетке. Почувствовав, что ладони госпожи холодны как лед, она укрыла ее привезенным меховым одеялом и наказала отдыхать, а сама вместе с остальными принялась распаковывать сундуки и обустраиваться.

Вскоре из Дворца прибыл евнух, чтобы передать слова вдовствующей императрицы Лю. Му Фулань собралась с силами и вышла встретить его.

Евнух был еще совсем молод, не старше двадцати лет, с продолговатым лицом и высокой стройной фигурой. На нем было фиолетовое одеяние, и выглядел он весьма доброжелательно. С улыбкой он произнес:

— Меня зовут Цао Цзинь. По велению Ее Величества я прибыл передать слова госпоже. Ее Величество говорит, что дорога, должно быть, была трудной, к тому же в столице идет снег, так что пусть ванчжу сначала хорошенько отдохнет. Когда наберетесь сил, тогда и придете во Дворец.

Му Фулань опустила глаза в знак благодарности. Му-мама протянула ему деньги «за труды», но евнух отказался. Махнув рукой, он с улыбкой сказал:

— Я лишь передаю слова госпоже, как я посмею принять награду? Если Се-цзедуши не вернется сегодня, то наверняка вернется завтра. Отдыхайте, а я пойду. — С этими словами он сложил руки в приветствии и вышел.

Му-мама поспешила проводить его. Му Фулань подошла к окну и медленно приоткрыла его, глядя в спину молодому евнуху, удаляющемуся по заснеженному двору. Он был тем самым человеком, который в будущем по приказу Се Чангена задушит Ци Линфэн.

Смеркалось. В комнате зажгли лампы, от жаровни шло приятное тепло. Наскоро поев и сменив одежду после купания, Му Фулань отправила няню Му и служанок отдыхать пораньше, зная, как они утомились в пути.

Отраженный от снего свет мерцал в окне, вокруг царила тишина. В комнате беззвучно подрагивало пламя свечи. Она сидела одна на краю кровати, не сводя глаз с меча у изголовья. Наконец она встала и шаг за шагом направилась к нему.

Она остановилась перед мечом, долго смотрела на него снизу вверх, а затем протянула руку и сняла его. Меч был тяжелым и тянул руку вниз. Одной рукой она обхватила рукоять, другой — ножны, и стала медленно, дюйм за дюймом, вынимать клинок.

Холодный и острый блеск стали отразил свет свечи за ее спиной, словно глаз ядовитой змеи, отливающий багрянцем в синеватой белизне. Если смотреть долго, казалось, что этот блеск оживает, превращаясь в сгустки текучей крови. Крови становилось все больше, она текла с меча, из всех углов комнаты, медленно подступая к ней и поглощая целиком.

Она закрыла глаза, рука, сжимавшая меч, напряглась так сильно, что в конце концов начала дрожать. Внезапно сзади протянулась рука и забрала меч из ее ладони. Му Фулань вздрогнула, резко открыла глаза и обернулась.

Се Чанген вошел незаметно, и стоял прямо за ее спиной, а она и не почувствовала. Он забрал ножны из другой ее руки. Раздался резкий лязг — длинный меч вернулся в ножны.

— Меч — это орудие смерти, а не игрушка. Не трогай его без нужды. — С этими словами он повесил меч на прежнее место.

* * *

[1] Гун-гун (公公, gōnggong) — почтительное обращение к дворцовому евнуху.

[2] Лаюэ (腊月, làyuè) — двенадцатый месяц лунного календаря.

[0] Шанцзинь (上京, Shàngjīng) — «Верхняя столица», столичный город.

* * *