Здание Совета Антехе сотрясли крики тех, кто желал смерти единственному сыну царицы, тех, кто осуждал царя за убийство собственного сына, и пронзительный визг служанок.

Стулья опрокинулись и с грохотом упали. Многие мужчины из семьи Тасос, включая брата царицы, встали и обнажили мечи.

Огромный кувшин, стоящий в центре зала, упал, и глиняные таблички, каждая из которых символизировала вину Девкалиона, со звоном разлетелись в стороны.

Личная стража царя преградила людям путь, Совет погряз в хаосе. Люди, бегущие из здания, сталкивались с теми, кто рвался внутрь.

Ференику тоже толкали, хоть она и стояла в стороне. Пока между ней и толпой не возникла мужская рука, крепко схватившая её за плечо.

— Сибилла*, вы должны немедленно покинуть это место. Будьте внимательны и не волнуйтесь понапрасну.

*Сибилла — титул прорицательницы в древнегреческой и римской мифологии. В тексте речь идёт о высокопоставленной жрице.

— …

— Его Высочество сможет постоять за себя. Как и всегда.

Это был голос Дексикоса, защищавшего её в горах Палиурон.

Тьму вдруг разогнал слабый свет, трепещущий в глазах Ференики.

Фиолетовые глаза, цветом напоминающие лаванду, наконец прояснились полностью и прогнали тень смерти. Напряжённые пальцы девушки дрогнули.

— Девкалион.

Имя сорвалось с её губ как заклинание.

Отозвавшийся на зов звук сердца Девкалиона застучал в ушах Ференики, как барабанный бой.

«Совсем не так, как в прошлый раз».

Он жив. Девкалион действительно был жив.

Ференика стряхнула руку Дексикоса, ринулась сквозь толпу и через несколько шагов забралась на опрокинутый стул.

Её глаза с тревогой искали серебряные волосы Девкалиона. Зал был переполнен людьми, пытающимися спастись от мечей.

Девкалион первым заметил Ференику и уже смотрел на неё.

Его оливково-зелёные глаза, горящие ненавистью и жаждой смерти, когда он смотрел на отца, вновь обрели свой неописуемый мирный блеск в тот момент, когда он встретился с ней взглядом.

— Ференика, уходи. Всё будет хорошо, — неслышно прошептали его губы. На секунду на его лице появилась озорная улыбка, как будто он смеялся над судьбой.

Но сама Ференика не могла найти сил улыбнуться. Просто глядя на него и повторяя про себя его имя, она чувствовала, как перехватывает дыхание.

Взгляд возлюбленного был кратким.

Девкалион на мгновение посмотрел на Дексикоса рядом с ней, а затем его взгляд яростно метнулся куда-то ещё. В конце концов Ференика слезла со стула, держась за руку Дексикоса, как ребёнок.

Всё было в точности так, как она помнила. События повторялись, как представление на сцене театра. Но Ференика продолжала смотреть на него.

С радостью. С грустью. С болью и вихрем других эмоций.

Её глаза отчаянно и настойчиво следили за Девкалионом, как будто он мог растаять, если она отвлечётся хоть на секунду.

Девкалион стоял в центре собора Антеи, гордо, словно восседал на троне, а не на месте осуждённого грешника и в окружении стражи. Он не утратил ни капли своего величия.

Он был совершенно спокоен, будто не его только что приговорил к смерти собственный отец. Будто был уверен, что в любой момент может встать и покинуть это место.

Ухмылка, не сходившая с его лица с того момента, как он услышал выдвинутые против него обвинения, стала заметнее.

Девкалион наблюдал за суматохой, будто люди перед ним были актёрами театра. Он никак не демонстрировал, что решение отца ранило его. Напротив, ему даже казалось, что такой исход был предсказуем.

Царь давно надеялся избавиться от Девкалиона, но нынешний план был грандиознее, чем когда-либо. Так или иначе, Девкалион прекрасно знал о бесконечной ненависти своего отца.

Но Ференика хорошо его понимала. В тот день, когда шепнул, что всё будет хорошо, он сильно изменился. Потому что именно в тот момент он полностью отпустил отца.

Царь больше не пытался действовать скрыто и попытался убить своего сына на глазах у всего мира. И ради достижения своих целей безжалостно растоптал честь Девкалиона.

Девкалион десятки раз едва избегал смерти от рук своего отца, но в тайне хранил слабую надежду и тоску по семье. Теперь же связь между отцом и сыном была безвозвратно разорвана. В одну реку нельзя войти дважды.

Позже Девкалион решит покинуть Евдокию и признать все ложные обвинения, которые повесил на него отец. Его будут называть безнравственным человеком, покусившимся на жизнь собственного отца, ослеплённым троном и примкнувшим к царству Арго, и много как ещё.

Несмотря ни на что, Девкалион выживет, хотя многие решат, что он обречён.

Словно получив щепотку милосердия, он избежит смерти и будет всего лишь изгнан. По иронии судьбы это произойдёт благодаря признанию «грехов, заслуживающих смертного наказания».

Конечно, Девкалион мог этого и не делать. Вместо того, чтобы развязывать войну на истощение, в том числе с Советом, который возглавляла семья Тасос, он мог отказаться признавать вину и сохранить честь принца до конца.

Так бы он и поступил, даже под угрозой пыток.

Если бы царь, уставший бездействовать, не взял в заложники его мать и Ференику.

Угроза забрать Ференику, разорвавшую помолвку со старшим сыном, в качестве «дара для царя», окажется даже слишком действенной.

От его слов будет зависеть жизнь Аксиотеи и свобода Ференики.

Позже царь «на прощание» покажет Девкалиону Ференику с кляпом во рту и скажет:

— Твои грехи неоспоримы, но есть один способ искупить их. Сегодня я возложу все твои грехи на твою мать — женщину, породившую столь порочного сына, а завтра заставлю женщину, которую ты любишь, играть роль, отведённую ей, — лечь в постель твоего отца.

— …

— Вся вина за заговор и измену ляжет на плечи твоей матери, а тебя будут называть никчёмным сыном глупой женщины, который не ведал что творил.

— …

— Посмотрим, как тебе понравится называть возлюбленную «мачехой».