В тот раз Ференика с большим трудом бежала с земель Евдокии, чтобы встретиться с ним, а он прошёл через всяческие лишения, чтобы забрать её.

Они встретились посреди пустыни, которую Ференика никогда до этого не видела. Смерть шла за ними по пятам, но они были твёрдо намерены увидеться снова.

Трудно поверить, что после всего случившегося им удалось снова найти друг друга и поклясться прожить всю жизнь вместе.

Горькое осознание того, что время, проведённое вместе с ним, безвозвратно утеряно, не шло ни в какое сравнение с облегчением от того, что он жив. Но это чувство всё же тронуло сердце Ференики.

В любой момент жизни, к которому она могла вернуться, Девкалион любил её. И мужчина перед ней — всё тот же Девкалион, которого она любила больше жизни.

Однако он не был её мужем.

Воспоминания о четырёх годах, проведённых вместе с Девкалионом, о бескрайних морях и незнакомых пустынях, которые они повидали, о бесчисленных днях и долгих ночах, когда они шептали друг другу слова любви, отдалялись от неё, как камень Сизифа*.

Это было похоже на вечное наказание.

*Сизиф — в греческой мифологии царь Коринфа. В наказание за обман Аида, правителя подземного мира, ему пришлось толкать огромный камень на вершину горы. Когда он достигал вершины, камень катился обратно вниз, и Сизиф был вынужден вечно повторять одно и то же.

Девкалион вернулся к жизни, но её мужа больше не было. Она потеряла его навсегда.

В тот момент, когда Актор перерезал ему шею, частичка его души отправилась далеко-далеко. Туда, где её никому не найти.

Ференику охватило ужасное чувство утраты, но ей пришлось проглотить эту горечь, как подступающую тошноту.

Девкалион смотрел на неё, даже не догадываясь о том, чего лишился.

— Ференика.

— …Ты ранен?

— Неважно.

— Нет, это важно!

Он и так потерял слишком много, и сейчас только это имело значение.

Ференика внимательно смотрела на него, не обращая внимания на гнев и тревогу.

Гладко выбритое лицо. Чистый гиматий*.

*Гиматий — верхняя одежда древних греков.

Похоже, покинув темницу, Девкалион первым делом избавился от одежды, которую носил последние несколько дней, и направился в купальню. Его внешний вид был безупречен.

Одетый только в гиматий, перекинутый через плечо, без хитона под ним, Девкалион на первый взгляд казался невредимым.

Ференика сосредоточилась на его теле и как будто не замечала выражения его лица. Её рука медленно потянулась к нему.

Рядом с гиматием, перекинутым через его левое плечо, грудь была наполовину обнажена.

Она осторожно взялась за край одежды.

Когда её дрожащие пальцы спустили ткань ниже, обнажив грудь и живот, Девкалион схватил её за локоть и притянул к себе. Она лишь на секунду увидела рану под одеждой.

— Тебя ударили ножом?

— Почему все говорят, что меня спасла ты?

Оба вопроса были заданы одновременно, но ни на один из них не прозвучал ответ.

Ференика упрямо молчала, а он поднял её руку выше и пальцем провёл по чувствительной коже.

Прикосновение было нежным, но ей хотелось скорее приступить к исцелению.

Не успела она высвободиться, как Девкалион крепко схватил вторую её руку.

С поднятыми над головой руками Ференика выглядела беспомощной. Она жалобно посмотрела на свою поднятую вверх правую руку и сказала:

— …Отпусти.

— Сначала ответь мне, Ференика Василиос.

— …

— Это действительно ты спасла меня? — на губах Девкалиона появилась усмешка, но адресована она была не ей. — Что ты сделала?

— …

— Старики в святилище не стали бы прислушиваться к твоим словам. Тогда кого и о чём ты попросила?

— Я скажу, если позволишь исцелить твои раны.

— Актор сказал, что я должен быть благодарен тебе.

— …Он оказал мне услугу. Когда я была в бо́льшем отчаянии, чем когда-либо. Вот и всё.

— Какую услугу?

— Кэл.

Ференика тихо назвала его детским прозвищем. Это был своего рода знак, что она больше не собирается отвечать на вопросы.

Девкалион покорно отпустил её, но тут же впился губами в шею, как хорошо натренированный волкодав из Палоса. Жадные губы осыпали нетерпеливыми поцелуями ключицы, двинулись к груди и остановились там, где под кожей бился сумасшедший пульс Ференики. Он просто изменил манеру их разговора, воспользовавшись слабостью, которой она не могла противостоять.

Подобно охотничьему псу, готовому разорвать добычу, он собирался впиться в нежную кожу её шеи, но на мгновение заколебался, как будто что-то обдумывал. Вопреки спокойному внешнему виду Ференики, её сердце билось так часто, что было ясно видно пульсацию под тонкой кожей.

Она была взволнована как никогда. Девкалион не мог этого не заметить. Страх. Волнение. Пессимизм. Упрямство. Сердце Ференики билось так часто не из-за его действий, и даже она сама это прекрасно осознавала.

Ференика выглядела как одержимая, снова и снова глядя на Девкалиона. Её сердце бешено колотилось, а дыхание стало тяжёлым.

Несмотря на задетую гордость, Девкалион не смог продолжать давить на неё, как только разглядел страх в её глазах. Чувствуя себя бессильным и разбитым, он опустил голову на плечо Ференики и тихо, словно успокаивая, позвал её по имени:

— Ференика.

В этот момент он ослабил бдительность, и ей наконец удалось сделать то, что не получалось до этого, — отдёрнуть край одежды и осмотреть ножевое ранение на животе.