Давным-давно на берег реки Салоники снизошла богиня. Это была богиня Кибела, путешествующая по миру на огненной колеснице, ведомой львами.

Когда богиня выпустила пару своих любимых львов отдохнуть у воды, все животные, что обитали на берегу реки Салоники, тут же разбежались, испугавшись свирепых зверей.

Однако у реки остались гордый орёл и одинокий волк. Ослепительная красота богини затмила в них страх перед свирепыми львами. Скучающей Кибеле это показалось забавным.

Тогда богиня превратила равнинного орла и лесного волка в двух прекрасных мужчин и сблизилась с ними.

Проведя девять ночей у реки Салоники, богиня Кибела ушла, оставив двум удовлетворившим её мужчинам щедрые дары.

Им были дарованы плодородные земли и верные подданные, склоняющие перед ними головы.

Их имена ещё долго были на устах у простых людей.

Орёл получил имя Линус и земли у истока реки, а волк — имя Пелагон и территории в низовье реки.

Салоника была огромной рекой, пересекающей весь полуостров Халилис с севера на юг. Но всем правителям присуща жадность.

Двое мужчин сделали всё так, как того желала богиня. Они разделили реку и земли, а позже каждый из них получил и вырастил по одному из сыновей-близнецов, рождённых богиней.

Богиня сообщила орлу и волку, что у близнецов разные отцы, но до конца их жизней держала в секрете, кто чей сын. Она полагала, что в таком случае мужчины, соперничающие за благосклонность Кибелы, не станут причинять друг другу вред.

Как и задумала богиня, орёл Линус подозревал, что его сын мог оказаться в руках Пелагона. Волк Пелагон тем временем терзал себя сомнениями, что ребёнок, которого он воспитывал, мог оказаться сыном Линуса. Но он в любом случае был сыном богини, поэтому Пелагон не мог заставить себя возненавидеть его и растил в любви и заботе.

После этого сын, воспитанный Линусом, основал царство Арго у истока реки, а сын, воспитанный Пелагоном, создал царство Евдокия в низовье реки, и во имя своих отцов оба они дали клятву о ненападении.

Но, несмотря на священную клятву, это был далеко не первый раз, когда армия Арго подступала к стенам столицы Евдокии.

Всего сто лет назад два царства развязали войну из-за воды.

В то время жадный правитель Арго строил плотины в верховье реки Салоники, из-за чего Евдокия, страдающая от голода, не смогла сдержать свой гнев и взмолилась богине о тирании брата.

Голодающие земледельцы и солдаты Евдокии пересекли границу соседнего царства, в результате чего было жестоко убито множество жителей Арго, которые в этот момент пили вино во славу бога Диониса.

Разгневанный царь Арго вторгся в Евдокию и убил старого царя, но в ответ поднялись сыновья царя Евдокии со всех краёв царства и изгнали захватчика обратно в Арго.

История двух царств шла таким путём на протяжении по меньшей мере трёхсот лет. С того момента, как клятва впервые была нарушена, слова правителей ничего не стоили.

Иногда виновниками конфликта были сыновья Пелагона, иногда — сыновья Линуса. Одни постоянно сменяли других.

Однако богиня не ответила ни на одну мольбу и никому из них так и не протянула руку. Два царства шли по одному пути.

Оба понимали, что одно царство не сможет полностью захватить другое, но не переставали поддерживать новых князей в войнах диадохов* вражеского царства под предлогом того, что это их братский народ.

*Диадохи — от древнегреч. Διάδοχοι: «преемник».

Ни один не оставлял надежду, что, возможно, в этот раз богиня встанет на его сторону.

Поэтому вполне естественно, что царь Арго решил использовать второго принца, которого царь Евдокии хотел столкнуть со скалы.

Второй принц Девкалион, взобравшийся по отвесному краю скалы, ослепил короля Арго шансом на осуществление желаемого.

Ференика верхом на лошади равнодушно проходила мимо флагов царства Арго с изображёнными на них орлами, упавших на землю и затоптанных ногами солдат.

Говорили, что армия Арго давно отступила и скрылась на севере.

После того, как кто-то посеял раздор между Паэтусом и Арго, в тылу оказались всадники Никандроса.

Очевидно, Девкалиона кто-то предал. На мгновение у Ференики перед глазами промелькнули лица тех, кого она всегда подозревала в шпионаже, но быстро поняла, что у неё нет времени на возмездие, и, стиснув зубы, погнала лошадь к городским воротам.

Никто не встал у неё на пути, когда девушка верхом на коне и с развевающимся чёрным хитоном вошла в замок.

Издалека заметив шлем всадника Никандроса, солдаты у ворот приняли Ференику за одну из немногих женщин-офицеров и почтительно уступили ей дорогу.

Но простые люди на улице тут же узнали её.

— Кибелан! Кибелан!

— Кибелан вернулась!

— Кибелан Ференика!

Некоторые чувствительные люди могли видеть слабый свет, окутывающий её, даже когда она не использовала Алтею.