Девушка выдержала устремлённый на неё взгляд глаз, кипящих гневом. Иронично, но именно этот гнев заставлял его выглядеть по-настоящему живым.

— Этот брак — всего лишь формальность. Я просто стану его заложницей вместо тебя.

— Я ведь сказал, Актор хочет тебя.

— Это мне только на руку.

— Так рвёшься стать женой моего брата?

Девкалион нервно засмеялся. Она согласилась стать заложницей Актора, даже не догадываясь, что этот ублюдок жадно смотрел на неё всю её жизнь. До чего наивно…

— Или тебе всё равно, с кем ты будешь?

— …

— Ференика, если ты любишь меня, не смей…

— Я делаю это именно потому, что люблю тебя.

— …

— И ты, и Актор Никандрос, — вы оба можете говорить что угодно. Но я хочу только тебя. Девкалион… Кэл, пожалуйста…

«…Я лишь хочу, чтобы ты жил».

Но не успела Ференика закончить предложение, как Девкалион усмехнулся и грубо впился в её губы.

Его большая рука крепко сжала её талию и прижала к кровати. Дыхание перехватило, словно её накрыло волной. Горло горело.

Второй рукой он схватил её лицо и сжал нежные щёки, заставляя шире раскрыть рот. Этот глубокий поцелуй был скорее собственническим, чем нежным.

Он никогда не целовал её так вплоть до их первой совместной ночи.

— Давай просто сбежим.

— Ничего не закончится, пока ты не посетишь дворец Паэтуса.

— Неважно. Давай уйдём. Бросим всё и уйдём вместе.

— Я собираюсь не просто спасти твою жизнь. Тебя не только отпустят, но и сохранят права на Паэтус. Актор Никандрос пообещал мне сохранить все твои права и статус…

— Ради этого ты добровольно согласилась стать женой моего брата?

— …

— Продала своё тело ради того, чтобы вернуть мне никчёмный статус? — Девкалион горько засмеялся. — Ференика, лучше бы ты дала мне умереть.

Ференика напряглась, как натянутая струна.

Это просто смешно. Она вернулась только потому, что не смогла отпустить его. Лучше было умереть самой, чем снова стать свидетельницей его смерти. Именно поэтому она вопреки смерти пошла на это.

Что он мог знать? Что мог знать тот, кто не познал агонию смерти?

Что он знал о ней?

Ференика стиснула зубы и попыталась встать, но Девкалион тут же схватил её руку и прижал к кровати.

Тень, отбрасываемая его широкими плечами, полностью накрыла её. Но её глаза продолжали ярко гореть даже в тени.

Глядя прямо на него, она сказала:

— Кэл, хочешь знать, каково это — видеть, как ты умираешь?

— …

— Тогда просто представь, что я умираю у тебя на глазах.

— …

— Клянусь именем богини и всем, что имею, что если вместо того, чтобы посетить Паэтус, ты попытаешься сбежать со мной, я умру прямо на твоих глазах. Поверь, я найду способ сделать это.

Дыхание Ференики, когда она произносила слова клятвы, на миг наполнилось светом Алтеи.

Возможно, это была всего лишь проделка Даймонов, любящих играть с людьми, но независимо от истинной природы этого света, клятву, произнесённую таким человеком, как она, нельзя было отменить. Ференика была Сибиллой — любимицей богини, которой суждено стать Кибелан. А Сибилла слышит голос богини, как и богиня слышит голос Сибиллы.

Отчаяние, вызванное клятвой Ференики, мгновенно охватило разум Девкалиона. Это были не пустые слова. Она поклялась не какими-то львами богини или ясенем — она поставила на карту собственную жизнь. Точно так же, как царь недавно поклялся жизнью своего первенца.

Настоящая клятва всегда требует поставить на кон всё, что ты имеешь.

Теперь Ференика стала жертвой на алтаре. Девкалион понимал это. Она намеренно связала себя, чтобы сковать его.

Подобно статуе, оставленной доживать свой век среди руин, Девкалион наблюдал, как медленно исчезает свет, а затем перевёл взгляд на Ференику.

Небывалая злость и отвращение наполняли его глаза. Но всепоглощающая ненависть к себе перекрыла эти эмоции без остатка.

Осторожно поддерживая голову Ференики, он медленно выдохнул. Его серебристые волосы ниспадали, словно занавес. Из уголков его глаз покатились слёзы. Он безмолвно плакал.

Она поняла, что Девкалион всё ещё хотел умереть. А может, он уже чувствовал себя убитым.

— Кэл.

Девкалион внезапно пришёл в себя и, стиснув зубы, попытался подняться. Ференика схватила его за руку, но он грубо оттолкнул её.