A/Z в эти дни были заняты введением лекарства зомби. Пули, использовавшиеся в качестве лекарства, были в форме шприцев, созданных по принципу транквилизаторного ружья, поэтому целиться было довольно сложно, и часто они не могли пробить толстую одежду. Поэтому при том же количестве людей работа шла медленнее, чем при зачистке зомби.

И тут появился таинственный элита из-за границы. Так называемый Человек-шлем. Этот мужчина, плотно закутанный в одежду, скрывавшую его крупное телосложение, ни разу не снимал шлем. Поскольку он не показывал лица, проверить было невозможно, но по слухам, он был франко-американцем.

— Это Джонсон.

Так Джеймс представил его членам команды C. В ответ шлем кивнул, словно подтверждая.

— Это элитный стрелок, который помогает нам с прошлой недели. Когда у команды D не хватало людей, он один справился за всех. В стрельбе ему нет равных, так что можете ему доверять.

От похвалы Джеймса поза Человека-шлема стала высокомерной. Он скрестил руки на груди и несколько раз кивнул, и Джеймс поспешно перевёл:

— Говорит, что впервые сотрудничает с командой C и просит о нём позаботиться. Говорит, положитесь на него.

В этот момент один из бойцов, молча слушавший объяснения в первом ряду, внезапно подошёл к Джонсону и протянул руку для рукопожатия.

— Johnson, I'm glad to be working with you, I'm…

Видимо, он хорошо владел английским. Человек-шлем застыл, и Джеймс, посерьёзнев, преградил ему путь.

— Какого чёрта ты на английском заговорил?

— Что?..

— Ты иностранец? Ты иностранец, я спрашиваю! В Корее надо говорить по-корейски! Что ты вдруг начал коверкать произношение? Ещё немного, и родину продашь? Нашёлся тут, понимаешь, последователь Хынсона Тэвонгуна… [1]

[1] Хынсон Тэвонгун (흥선대원군, 1820-1898) — регент Кореи в конце эпохи Чосон, известный своей изоляционистской политикой, направленной на защиту страны от иностранного влияния. Фраза подразумевает крайний консерватизм и неприятие всего иностранного.

Кореец с белокурыми волосами и голубыми глазами, господин Джеймс Су, пожаловался на свою непереносимость английского. От грозного окрика командира Джеймса общительный новичок напрягся и начал оправдываться:

— Нет, я просто услышал, что Джонсон американец, и подумал, что ему будет удобнее на английском…

— Ты посмотри на него! Опять коверкает! Не «Джонсон» с выпендрёжем, а просто «Джон-сон»!

— Джо…

— Джон-сон.

— Джон… Сон.

Только после этого честного произношения Джеймс кивнул. И уже более тяжёлым голосом сказал:

— У Джонсона плохие воспоминания, связанные с английским. Из-за одного инцидента в детстве он перестал говорить на родном языке… Наверное, ему даже слушать английский неприятно. О, май гад, соу сэд, соу сэд…

При словах Джеймса Человек-шлем опустил голову и утёр слёзы поверх шлема. Его мелко дрожащая голова выглядела так, будто он плачет. Все, казалось, были удивлены тем, что американец не любит английский, но поскольку его внешний вид был и так слишком странным, они проявили снисходительность, решив, что и такое возможно. Тогда новичок выбрал другой способ общения:

— Je suis désolé, je ne savais pas que… [2]

[2] Я сожалею, я не знал, что… (фр.)

Кажется, он владел многими языками. Джеймс, ещё больше рассвирепев, чем от английского, подскочил к новичку и ткнул ему в лицо.

— Какого чёрта теперь на французском? С ума сошёл? С ума сошёл, я спрашиваю? Твой язык не просто заплетается, он уже улетел на другой конец света? Что с тобой не так, а? Где твоя родина? У тебя в жилах масло течёт? Поел пару раз улиток и возомнил себя французом? Да ты в путешествии и дня не продержишься, будешь кимчи просить!

— Что? Я просто услышал, что он французского происхождения…

Джеймс, словно вспомнив забытую деталь о Джонсоне, выдохнул «Ах!» и, помрачнев, с тяжёлыми вздохами продолжил:

— У Джонсона плохие воспоминания, связанные с французским. В детстве бабушка так сильно отругала его на французском, что теперь у него травма — от одного звука французской речи всё тело сводит судорогой… 

Вторя ему, Человек-шлем схватился за голову, изображая страдание. Члены команды, глядя на Человека-шлема с травмами от английского и французского, смирились даже с его странным видом. Наверное, он такой трусливый, что и носит этот шлем.

— Т-тогда… как общаться с Джонсоном?

Джеймс ответил чётко:

— По-корейски. На корейском.

— Что?..

Не успел Джеймс договорить, как Человек-шлем с трудом произнёс приветствие:

— Зд-рав… ствуй-те…

Низкий и красивый голос не спасал от ужасного произношения, но смысл был понятен. Таким образом, выяснилось, что Джонсон владеет примерно половиной одного языка. Но даже несмотря на корейский ниже ожидаемого, лица бойцов прояснились. Было настоящим облегчением, что этот юноша с такой тяжёлой судьбой вообще может говорить.

* * *

«Кто этот Человек-шлем? Как он связан с базой?»

«Не знаю. Кажется, у него личные связи с командиром Джеймсом. Говорят, он так укутан, потому что боится заразиться вирусом зомби».

«Но стреляет он и правда круто. Один за всех отработал… С таким оружием он просто боевик снимает».

Слухи о Человеке-шлеме, который носился по всему A/Z, множились. Чёрная машина, в которой он ехал, тайно промчалась по ночи и высадила его перед частным домом. Мужчина без колебаний прошёл через ухоженный, цветущий сад и вошёл в дом.

— С возвращением.

При виде ласково вышедшей встречать его жены он тут же потянулся к ней лицом, но, поняв, что губы не достают, поспешно снял шлем. Из-под него показалось светлое лицо Рюна. Он кое-как отряхнул потные волосы и начал покрывать Ю Ён поцелуями. Ю Ён, крепко зажмурив глаза, покорно принимала эти поцелуйные печати, которые ставились на её губы и всё лицо. Только когда это проявление любви закончилось, она смогла внимательно рассмотреть лицо мужа.

— Боже, сколько пота. Устал?

Она обхватила щёки Рюна и посмотрела ему в глаза. Рюн медленно моргнул от её прикосновения и надул губы.

— Я чуть не задохнулся.

Рюн, ссутулив своё большое тело, попытался обнять Ю Ён. Она погладила его по спине, пока он не уместился в её объятиях.

Рождение Человека-шлема началось в тот период, когда Джеймс ломал голову над медленным темпом работы, и Рюн случайно зашёл к нему в гости. Увидев, как Рюн со своими мощными мускулами рук занимается оригами дома, он почувствовал глубокое сожаление и придумал одну идею.

«Слушай, если скучно, не хочешь поработать?»

«Поработать?»

«Ага. Если ты оденешься и будешь молчать, те, кто не из команды А, тебя не узнают».

Для Рюна, жившего как пёс на привязи, предложение прогуляться было слишком сладким, и так он стал Человеком-шлемом, который не мог говорить. Рюн всегда ворчал, но выглядел довольно счастливым, поэтому Ю Ён просто принимала его капризы и поглаживала.

— Нет, ну почему они заставляют мужа чужой женщины работать бесплатно? До сих пор думают, что он их подчинённый?

— Вот-вот…

— Лучшего бойца нашей базы…

— Я работал на износ. В следующий раз, когда старший Джеймс придёт, скажем ему, чтобы купил нам новый дом.

— Так и сделаем. И бонус попросим.

— Ага, ага…

Рюн, довольный её реакцией, хихикнул. Ю Ён без колебаний погладила его по потным волосам и ласково сказала:

— Хорошо поработал. Иди помойся. Будем ужинать.

— Что сегодня на ужин?

— Хм… Трагический тост, который чуть не стал сэндвичем.

— Ох, в предвкушении… Интересно, какой вкус будет на этот раз…

Он умело использовал сарказм, проходя мимо Ю Ён. Вначале, когда Ю Ён часто отсутствовала дома из-за лечения, готовил Рюн, но в последнее время, когда дома не бывало Рюна, за готовку взялась Ю Ён.

Ю Ён всё делала кое-как, поэтому меню часто менялось на полпути. В итоге получалось ни то ни сё, и если Ю Ён говорила, что невкусно, и не ела, Рюну приходилось всё доедать. Для них обоих, выросших в приюте, оставлять еду было табу.

Пока Ю Ён на кухне боролась с хлебом, Рюн, выйдя из душа, в халате заглянул на кухню. Меню было относительно простым, но в руках Ю Ён ничто не оставалось простым. Брызги яичной смеси по всей кухне были тому доказательством. Но Рюн смотрел на это с любовью.

— Моя жёнушка, кажется, создана для работы вне дома.

— Как хитро ты намекаешь, что я не умею готовить.

— Я не намекаю. Сегодня на работе ребята так много говорили о вас, старшая Ю Ён. Мне так хотелось похвастаться, что это моя жена.

Ну и что, что она плохо готовит. Она была командиром команды, в которой состоял нынешний главнокомандующий. Она спасла и его, и всё человечество. Рюн, прилипнув к спине Ю Ён, как жвачка, начал рассказывать о том, что слышал сегодня.

— Вы знаете, что для новичков вы настоящая легенда? Ах, если бы я не считался мёртвым, я бы десять часов хвастался своей женой…

— Длинно говоришь, чтобы прикрыть свою неумелость в готовке?

— Я серьёзно!

Рюн потёрся мокрой головой о плечо Ю Ён. Она легко взъерошила его волосы.

— Высуши голову и приходи. Осталось только джем намазать.

К счастью, тост в тарелке выглядел вполне прилично. Если маленькие крупинки, блестевшие на хлебе, были сахаром, а не солью, то вкус должен был быть вполне сносным. Успокоенный Рюн уже собирался с лёгким сердцем развернуться.

— Блин… почему она не открывается.

Ю Ён, борясь с крышкой от джема, пыхтела. Настало время доказать свою мужскую состоятельность. Рюн с преувеличенным движением развернул плечи и протянул руку.

— Я откро…

В этот момент. В руке Ю Ён банка треснула и отделилась от крышки. Из трещины потёк клубничный джем. Ю Ён с раздражением стряхнула липкие руки и выругалась.

— Чёрт, бракованная.

— …

Рюн ошеломлённо смотрел на Ю Ён. Словно Ю Ён разбила не стеклянную банку, а его биоритмы, всё тело бросило в жар. Когда Рюн протянул руку, Ю Ён отмахнулась, как бы говоря, что всё в порядке.

— Что такое? Это не кровь, а клубничный джем. Я не поранилась.

Но, несмотря на отказ, рука Рюна всё же схватила запястье Ю Ён и притянула к себе. Он медленно провёл языком по её руке, измазанной в джеме. От внезапно изменившейся до эротичной атмосферы глаза Ю Ён расширились.

— Что?..

— Просто внезапно сердце забилось, а внизу всё напряглось.

— Что? Внезапно?..

Рюн неожиданно поднял Ю Ён на руки.

— Эй!..

Рюн, неся барахтающуюся её к кровати, с мучением вздохнул.

— Ха-а… Ну до чего же ты будешь такой крутой? Мне так тяжело.