— Нертус... это просто невероятно, — выдохнул Элайджа, расплывшись в широкой улыбке. — Как тебе удалось провернуть такое за столь короткий срок?

— Прошло целых девять месяцев, — напомнил спригган. — Перед тобой уже семнадцатое поколение саженцев.

Друид лишь потрясенно покачал головой. Он всегда знал, что связь спригганов с растительным миром превосходит всё, на что способны другие расы. Но одно дело — знать в теории, и совсем другое — видеть воочию. По ощущениям Элайджи, природный контроль Нертуса над флорой оставлял позади даже Друидов божественного ранга.

Уж точно превосходил мастерство Туры, а значит, тягаться с другом друид не мог и мечтать. Ни сейчас, ни тем паче в будущем, по мере того как хранитель наливался силой и практическим опытом.

В данном случае спригган пустил свой дар на доведение кофейных посадок до абсолютного совершенства, скрестив местные кусты с элитными ягодами, привезенными из Империи Чешуи. На выходе получился продукт колоссальной мощи, попробовать который не терпелось с первой секунды.

Разумеется, сперва зерна требовалось извлечь из мякоти, высушить и обжарить. Обычно Элайджа предпочитал колдовать над зерном сам, но суровая реальность напоминала: песок в часах неумолимо утекал.

В конце концов, закладка тридцати пяти дольменов на разных континентах не происходила по щелчку пальцев.

Эта эпопея выжала из него куда больше соков, чем он предполагал. Даже с учетом подмоги соратников процесс оставался глубоко интимным. Обтесать вручную такое немыслимое количество камня стоило друиду жесточайшего ментального истощения — не говоря уже о душевных силах. Особенно на первых святилищах, где он увековечивал ключевые вехи собственной судьбы. Дальше пришлось плюнуть на сантименты и перейти на типовые природные пейзажи.

Ранг построек от этого, конечно, просел, но Элайджу это волновало мало: градация качества влияла исключительно на КПД передачи. А это имело значение лишь при межмировых прыжках на астрономические дистанции. Так, скачок с Вирина на Землю занял всего десять суток — прямой результат высокого ранга лунного дольмена. Будь святилище сработано хуже, путь растянулся бы на месяцы.

Но на самой Земле, где погрешность перехода измерялась долями секунд, ранг не решал ровным счетом ничего.

Так что друид включил режим конвейера. Дольмены всё равно вышли мощнейшими сооружениями — халтуры он не допускал, — но отсутствие частицы души в барельефах неизбежно сказалось на результате.

К концу стройки ему просто хотелось поскорее покончить с этой каторгой.

И всё же отрадно было видеть, как Мако воспользовался подаренной мобильностью: следопыт поднял пару уровней и успел разведать две ничейные боевые башни. Община уже развернула возведение укрепленных фортов для защиты новообретенных плацдармов.

И то было лишь начало: обновленная Земля оставалась белым пятном на картах. Контуры материков худо-бедно нанесли, но дальше общих абрисов дело не шло. На детальную разведку уйдут десятилетия. И оставалось уповать, что к тому моменту роща успеет застолбить за собой лучшие места для прокачки.

Тягаться людской массой с крупнейшими империями планеты Хартвуд не мог. Зато мог сделать ставку на заоблачные уровни и штучное качество бойцов. Это служило лучшей защитой от любых посягательств алчных соседей. С оглядкой на то, что Элайджа планировал долгие отлучки, подобный тыл был категорически необходим для душевного спокойствия.

Друид протянул руку и по-дружески хлопнул Нертуса по узловатому предплечью:

— Спасибо, старик. Кажется, я слишком редко говорю тебе это вслух.

— Редко, — не стал спорить спригган. Затем по его одеревеневшей физиономии пробежала едва заметная тень — подобие улыбки, едва тронувшее жесткую кору: — Но привезенные семена служат лучшим искуплением. Я возлагаю великие надежды на полученные гибриды. Особенно на древо плодов эксила, которое мне удалось переопылить с нашими рощевыми фруктами. Пока итог оставляет желать лучшего — помесь уступает обоим прародителям, взятым порознь. Однако потенциал там сокрыт колоссальный. Давика обещала подключиться к селекции, едва всходы обретут устойчивость. После этого мы сможем развернуть массовые плантации.

— Ого. Драконы в один голос твердили, будто эксил в принципе не способен пустить корни за пределами родного мира.

Нертус качнул ветвями:

— Они не лгали, но их знания были неполны. Загвоздка в том, что эксилу требуется специфический букет эфира. Подобную среду в искусственных условиях почти невозможно смоделировать, поскольку древу необходимы нити первородных стихий.

— Которые у нас имеются в избытке благодаря моим природным сокровищам.

— Верно. Но даже закрыв этот вопрос, мы упираемся в общую плотность фона, — продолжал древесный владыка. — Свойства рощевых плодов помогут сгладить дефицит. Даже если саженцы приживутся, их плоды пока будут слегка уступать эталону с родины. Рассчитываю выправить перекос по мере того, как эфирный профиль нашей рощи продолжит наливаться мощью.

— Тут уж мой черед вступать в дело, — Элайджа запустил пятерню в шевелюру. Волосы за месяцы скитаний изрядно отросли, напоминая о визите к цирюльнику. — Скоро я подниму ранг ядра, и фон заметно подскочит.

— Несомненно. Хотя полной силы плоды эксила достигнут лишь тогда, когда ты перешагнешь божественный порог.

— Серьезная заявка, — обронил друид, прекрасно понимая, насколько это мягкая формулировка. В Империи Чешуи эксил почитался за один из лучших катализаторов культивации плоти, а значит — и во всем мироздании. Для истинных божеств он был бесполезен, но среди полубогов ничего мощнее попросту не существовало.

Сумей они наладить собственное производство — и защитники Хартвуда получат отрыв, о котором смертные не смели и мечтать.

Еще один краеугольный камень в фундамент несокрушимого оплота.

— Я отдаю себе отчет в масштабах, — согласился Нертус. — С остальными зернами я тоже продвинулся, но от них пользы меньше — в основном подстегивают циркуляцию и перенаправляют внутренние потоки эфира. Впрочем... забавляют изрядно.

Элайджа осклабился:

— Шикарно. Покажешь, над чем колдуешь?

Спригган решительно мотнул кроной:

— Исключено. Пока работа не завершена.

— Справедливо.

Они еще немного обсудили нужды общины, включая пару новых опорных древ, которые Нертус высадил на расширение: их исполинские ветви послужат фундаментами для новых жилых домов. Население рощи росло не лавинообразно, но стабильно, требуя крыш над головой. Бунгало на прибрежных рифах частично спасали положение, но жить среди волн нравилось далеко не всем.

Разговор плавно свернул к запасам бегемотьего сала. Жир, добытый из туши столь могучего титана, изначально звенел первозданной жизненной силой. Однако многомесячная выдержка в плотном эфире рощи должна была вдохнуть в него то неуловимое мистическое качество, что отличало мыло «Плачущий Дракон» от любых рыночных поделок.

По словам хранителя, сырье вобрало в себя максимум возможного на данном этапе.

— Оставь мы его здесь на пару-тройку лет — оно стало бы еще насыщеннее. Но до твоего отбытия качественного скачка уже не случится, — пояснил спригган.

— Чего-то подобного я и ждал, — признал Элайджа.

Впрочем, пару тонн он твердо намеревался оставить про запас, на будущее. Чутье подсказывало: после визита к Первому Клыку у Кирлиссы припасены для него новые испытания, и хотя богиня деталей не раскрывала, друид не сомневался — вояж затянется надолго.

К моменту его возвращения нетронутый жир настоится еще глубже — особенно если сам он поднимет уровни, толкнув эфирный купол Хартвуда к новым вершинам.

Вскоре Элайджа подошел к мыловаренным мануфактурам, где его уже поджидала знакомая фигурка. Сара с разбегу повисла на нем в сокрушительном порыве.

— Сколько лет, сколько зим, — улыбнулся он, едва освободившись из хватки. — Чем занималась всё это время?

— Дел невпроворот! — с напускной важностью заявила девчонка.

И принялась с пулеметной скоростью перечислять свои подвиги за минувшие девять месяцев. За это время они пересекались лишь считаные разы, да и то урывками на пару часов.

— Продуктивно, ничего не скажешь, — оценил друид, выслушав отчет о ее стажировке у Аттикуса, оптимизации городских служб Железного берега и реорганизации внутренней бухгалтерии Хартвуда под крылом Нары.

— И впереди еще целое море работы! Как же мне не хочется возвращаться домой...

Элайджа пожал плечами:

— Кто знает, может, Кирлисса разрешит тебе вернуться, — подкинул он мысль. — Когда закончишь курс в академии, само собой. Тебе ведь всё равно потребуется нарабатывать полевой опыт?

— Хм-м... Думаешь, она позволит? — невинно захлопала ресницами драконица.

Элайджа прекрасно знал, что именно этот план она и вынашивала: Сара выболтала тайну Селене, та пересказала Аттикусу, а купец тут же слил расклад друиду. Но выдавать осведомленность он не стал.

— Не узнаешь, пока не спросишь, — бросил он, ныряя под своды скального хранилища. — Главное — подать это под правильным соусом. Скажи, что тебе тесно в границах ее владений. Намекни, что мечтаешь сковать собственное наследие с нуля.

— О, а это мысль! — принцесса юркнула следом, хитро сощурившись.

— К тому же это чистая правда.

Она отмахнулась от нотаций, целиком сосредоточившись на выстраивании многоходовки.

Подойдя к первому ящику, друид ощутил тяжелые, пульсирующие волны накопленного эфира. Окинув взглядом забитый до отказа грот, он покачал головой:

— Работы тут — застрелиться можно.

К счастью, вкалывать в одиночку не требовалось: подмога подтянулась мгновенно. Не прошло и получаса, как в цехах собралась добрая половина рощи. Главными действующими лицами стали Биггл и выводок юных подмастерьев, которых старый гном взялся натаскивать лично: до обретения системного архетипа мелюзга еще не доросла, но наставники в один голос твердили, что чутье к зельеварению у них отменное.

Алхимические навыки Биггла позволяли выверить пропорции до крупицы. Остальные трудились на подхвате — включая Сару, не побрезговавшую черной работой.

Сам Элайджа взял на себя ключевую духовную часть: пока остальные ворочали ящики, рубили застывший жир на куски и ссыпали сырье в кипящие котлы, друид непрерывно удерживал «Благословение Рощи», «Душу Дикой Природы» и, превыше всего, «Мантию Власти». Первые два заклинания насыщали чаны первозданной жизненной силой и запечатывали формулу уникальным эфирным профилем. Мантия же не только закрепляла результат, но и выжигала дотла малейшие примеси, превращая жир в кристально чистый сальный воск.

Несмотря на безупречно отлаженный процесс, объем работы заставил команду вкалывать почти неделю лишь ради того, чтобы вытопить всё сырье.

Параллельно Элайджа со второй бригадой готовил щелок, высыпая древесную золу в подготовленные чаны с водой. Зола от сожженных священных древ рощи сама по себе являлась мощнейшим катализатором. То же касалось и воды, набранной из родного ручья, когда-то спасшего жизнь друиду в первые дни после крушения.

Связка двух заклинаний и давление мантии довели чистоту и убойную силу раствора до совершенства.

От монотонного труда накатила теплая волна ностальгии. Варка мыла когда-то стала его первым созидательным проектом после того, как вопрос элементарного выживания был закрыт. И как всегда, неспешное ремесло дарило редкое чувство душевного равновесия, какого не давала ни одна битва.

А следом пришло опьяняющее ощущение общинного единства. Люди сменяли друг друга у чанов, вокруг звенела атмосфера настоящего праздника: кулинары развернули походные жаровни, не угасавшие ни на час, кто-то организовал ярмарочные забавы для детворы.

Да и взрослые не отставали.

Сара с особым азартом резалась в беспроигрышные лотереи, живо напомнившие друиду ярмарки его далекого техасского детства. Драконица и понятия не имела, что все эти балаганные аттракционы были сплошным надувательством — да и плевать ей было, она упивалась самим накалом борьбы за призовые безделушки.

На два базовых этапа ушло без малого три недели. За эти дни Элайджа прикипел к общине так крепко, как никогда прежде: он запоминал имена новых поселенцев, слушал их беды и радости, а безлунными ночами у костров делился байками о пережитых битвах. И в какой-то миг до него дошло: эти люди стали его плотью и кровью.

Не потому, что они поселились в его роще. И не потому, что долг велел защищать слабых. А потому, что он сам стал неотъемлемой частью их общего дома.

Когда жир был вытоплен, а щелок отстоялся, настал черед финального действа — смешивания компонентов. В чаны щедро полились ароматные эфирные масла, дабы напитать бруски неповторимыми букетами. Каждый чан выходил уникальным: где-то главенствовали терпкие таежные сборы, где-то — нежные цветочные ноты редких аномалий.

Двух одинаковых партий мыла в природе не существовало.

Массу варили до состояния густого пудинга, после чего разливали по тяжелым прямоугольным формам. Стеснелла за стеллажом уходили вглубь прохладных гротов на долгую сушку и созревание.

Даже сейчас в духовном зрении Элайджи бруски буквально лучились изумрудным огнем: без сомнений, партия превзойдет всё, что когда-либо варили в Хартвуде. Вопрос заключался лишь в том, насколько заоблачным окажется этот качественный отрыв.

И вот, спустя ровно четыре недели непрерывного труда, последний чан был закрыт.

— Минимум три недели на выдержку, — подытожил Элайджа, любуясь плодами общих усилий. — Пусть дозревает до самого нашего отбытия.

— А чем займемся пока суд да дело? — поинтересовалась стоявшая рядом Сара.

Друид хитро осклабился:

— До обратного поезда у нас остается чуть меньше шести недель. Как насчет полноценной экскурсии? Покажу тебе самые диковинные уголки Земли.

Принцесса расплылась в счастливой улыбке:

— Звучит просто шикарно!