Элайджа уверенно шагнул из портала, даже не сбившись с шага, хотя провел в пустоте без малого десять суток. Переход прошел без сучка и задоринки, но внезапный протяжный спазм в желудке напомнил: подобные путешествия не стоило совершать налегке. Внутри портального туннеля физическая оболочка становилась полупризрачной, однако, в отличие от перемещений по Системе Мирового Древа, базовые биологические потребности не насыщались — они лишь ставились на паузу.

Тонкая разница, оборачивавшаяся тем, что в точке выхода на путника разом обрушивались волчий голод, сухость в пересохшем горле и сбившееся дыхание.

— С возвращением, брат, — раздался раскатистый голос Мано.

Воитель восседал на соседнем валуне, верхушку которого чисто срезал ударом лезвия, превратив камень в идеальный полированный стол. Великан лениво приоткрыл тяжелые веки, скосив немигающий взгляд на принцессу:

— И ты, сестра. Приятно провела свои праздные каникулы?

Последнее слово сорвалось с его губ с явной долей презрения. Впрочем, от Мано иного ждать не приходилось: титан дневал и ночевал на рубежах войны в Бездне, и сама концепция курортного отдыха казалась ему непростительным расточительством времени.

— Не настроена выслушивать твои казарменные подколки, — фыркнула Сара и демонстративно прошествовала мимо.

Мано пропустил шпильку мимо ушей, не сводя глаз с друида:

— Готов к тому, что грядет?

— К Первому Клыку? — переспросил Элайджа. — Полагаю, да. Кольцо под завязку забито отборным кофе, мылом и вяленым мясом бегемота — так что к приключениям снаряжен по высшему разряду.

— Искренне уповаю на это, — великан тяжело спрыгнул с валуна. Земля гулко отозвалась под его весом, оставив глубокие вмятины в сочном черноземе оазиса, выращенного Элайджей вокруг святилища. — Впрочем, времени на подготовку у тебя будет с избытком. Ступай. Матушка ждет.

— Она знала, что я возвращаюсь именно сегодня? — удивился друид.

Он сознательно вернулся почти на неделю раньше оговоренного срока, полагая, что опережение графика останется незамеченным. Если не для Кирлиссы, то хотя бы для остальных родичей.

— Разумеется. Мы ощутили твое присутствие в ту самую секунду, когда ты переступил порог своих врат. Занятное заклинание, к слову: чую в нем сокрытую бездну мощи, — признался Мано, неспешно шагая рядом к кромке цветущего оазиса.

— Что ты имеешь в виду?

— Плетение великолепно масштабируется. Нынешний уровень — лишь робкая верхушка заложенного в формулу потенциала. По мере роста твоей собственной силы врата будут наливаться мощью. Последующие классовые эволюции обещают быть воистину сокрушительными.

— Ну, я поднял ранг навыка буквально накануне, — пояснил Элайджа. — Так что следующей эволюции придется подождать.

— Любопытно.

Друид открыл было рот, желая уточнить, что именно показалось брату столь любопытным, но осекся на полуслове, едва взгляд скользнул за пределы зеленого полога.

Прямо по мертвой лунной пыли пролегла монументальная серебряная магистраль: широкое полотно тянулось более чем на милю вперед, упираясь в колоссальный мраморный помост. А над возвышением парила вереница массивных серебряных колец добрых двенадцать футов в поперечнике каждое, мерно покачивающихся в воздухе вверх и вниз.

— Это еще что такое? — выдохнул Элайджа, ступая на сверкающее покрытие.

Атмосфера переменилась мгновенно: давящая разреженная пустота вакуума сменилась воздухом, до боли напоминавшим дыхание его родной рощи. Прохладный, кристально чистый и, главное — до краев напоенный живительным кислородом. С «Кольцом Речного Владыки» задыхаться ему больше не грозило в принципе, но сделать глубокий вдох сладкого ветра всё равно было чертовски приятно.

— Матушка рассудила, что для потенциальных визитеров из твоего мира требуется подобающая инфраструктура, — пояснил великан. — Эти кольца ведут в карантинный комплекс, призванный адаптировать новоприбывших к гравитации и эфирному профилю нашего мира. Оттуда же налажен прямой трансфер в любую точку столичного Эсика.

— Вот оно как... — Элайджа задумчиво провел пятерней по волосам. — Стало быть, придется зайти к ней с благодарственным поклоном.

— Несомненно, брат. К своим фаворитам владычица неизменно щедра.

— Вот только об остальных детях этой щедрости не скажешь, — ядовито бросила Сара, дожидавшаяся их у начала трассы.

— Неудачники, — отрезал Мано.

— Они вообще-то живые разумные существа!

— Матушка обеспечивает наших братьев и сестер всем необходимым для выживания, — ровным тоном парировал воин. — Желают большего — пусть докажут право на величие собственными клыками. Как доказал я. Или ты. Стоит им проявить себя в деле — и они сполна ощутят тепло материнских объятий.

— А быть может, прояви она хоть каплю безусловной любви и заботы изначально — их судьбы сложились бы куда успешнее!

— Вздор. Чего стоит сила, доставшаяся даром? Пустышка. Хрупкий мираж. Подобная подачка лишь развращает дух и обращает в насмешку саму концепцию личного могущества, — отчеканил титан с непререкаемой убежденностью в абсолютной истине своих слов.

Сам Элайджа столь категоричен не был: ценность выстраданной в боях силы он понимал превосходно, но вовремя подставленное плечо порой спасало целые жизни. Впрочем, влезать в извечный семейный спор он не спешил — истоки этой пропасти лежали куда глубже, чем признавали брат с сестрой. Кирлисса наверняка помогала каждому из своих бесчисленных отпрысков: кому-то щедрее, кому-то скромнее, но строго по заслугам.

С другой стороны, драконий обычай предписывал бросать вылупившийся выводок в диких пустошах на произвол судьбы: молодняк веками выгрызал выживание среди дикого зверья, пока в мозгах не пробьется искра разума и не скуется ядро. Выковал древнее старшее ядро — добро пожаловать в касту истинных драконов. Ядро вышло пожиже — остаешься презираемым дрейком. Одичал окончательно — становишься безмозглым чудовищным вирмом.

Этот беспощадный закон Отбора друид до конца переварить не мог: механику процесса он уяснил досконально, но звериная жестокость и душевное ожесточение подобных традиций претили человеческой натуре. Ясно было одно: слабости и жалости драконье племя не прощало никому.

Под непрекращающуюся перепалку родичей они приблизились к серебряным вратам. Взойдя на мраморную платформу, Мано напитал рунический контур тончайшей искрой эфира — но даже эта капля ударила по чувствам Элайджи сокрушительной приливной волной.

Секундой позже лунный пейзаж растаял: путники материализовались на точно таком же возвышении посреди гигантского зала.

Здание несло на себе все родовые черты столичной архитектуры Вирина: залы утопали в массивном золоте и чеканном серебре, а в воздухе плотной осязаемой завесой висело кричащее богатство. Обстановка невольно заставляла выпрямить спину, внушая трепет перед величием монарших чертогов.

Впрочем, самой Кирлиссы поблизости не наблюдалось: лишь десяток распорядителей и слуг ранга младших полубогов почтительно замерли по периметру.

— Желаете осмотреть покои, господин? — склонила голову ближайшая серпенторша.

Женщина обладала утонченной красотой с едва уловимыми эльфийскими чертами — слегка сглаженными, что выдавало сложную родословную.

— Мы стремились обустроить комплекс в строгом соответствии с культурными стандартами вашей родной Земли.

— Пожалуй, это не помешает, — согласился друид, мысленно сделав скидку на разницу менталитетов.

Следующий час пролетел за экскурсией по терминалу: комплекс включал дюжину просторных жилых секторов, каждый из которых мог с королевским комфортом разместить до полусотни гостей. Рядом высились вместительные склады под торговые караваны, а венчала ансамбль кухня во главе с шеф-поваром ранга полубога и дюжиной расторопных подмастерьев.

Элайджа не упустил случая лично продегустировать стряпню местных кулинаров.

Сара и Мано тем временем поспешили во дворец на аудиенцию к матери: воин исполнял роль телохранителя исключительно на случай мести со стороны родичей побежденных на турнире вельмож, а под сводами правительственного терминала напасть на друида не посмел бы и безумец.

Сестренка же сослалась на смертельную усталость, хотя Элайджа прекрасно понимал: девчонке просто не терпелось в тишине расписать до мельчайших деталей чертежи будущих реформ на Земле. Своими замыслами принцесса пока не делилась, но друид не сомневался — время придет, и она вывалит свои планы сама. А до тех пор он всецело доверял ее чутью.

Отведав кулинарных шедевров и оставшись вполне доволен приемом, Элайджа вернулся к парящим портальным кольцам и перенесся прямиком в центральный дворец.

Едва рассеялся свет перехода, как на плечи тяжелым шелковым покрывалом легла всепоглощающая аура Кирлиссы.

— Что-то не так, господин? — встревожилась дежурная распорядительница.

— Всё в порядке, — друид подавил невольную дрожь меридианов. — Просто отвык от подобного давления. Не беспокойтесь.

Сойдя с помоста, он миновал парные исполинские изваяния приемной матери и неспешно зашагал через ухоженные сады к парадной лестнице. Вскоре знакомые анфилады залов сомкнулись вокруг.

Не зная, куда податься до официального вызова, друид направился в выделенные ему в прошлый приезд покои. Комнаты встретили идеальным порядком: всё лежало ровно так, как он оставил перед походом на Землю — разве что горничные вылизали мрамор до зеркального блеска, и чужих следов не наблюдалось вовсе.

Сбросив боевые доспехи, Элайджа прошел в купальню и с наслаждением погрузился в глубокую каменную купель с термальной водой. Он едва успел смыть дорожный пот и обмотать бедра широким полотенцем, как мелодичный перезвон дверных чар возвестил о визите. Шлепая босыми ногами по прохладному полу, он распахнул створку.

Тихий прерывистый вздох стал ему ответом.

Опознав гостью, Элайджа не сдержал кривой ухмылки:

— Кажется, это входит в привычку, м? — опперся он плечом о дверной косяк. — Более мнительный мужчина решил бы, что ты за мной шпионишь.

Ималь на Роси залилась густым румянцем: впрочем, бледная аристократичная кожа служанки вместо алого оттенка окрасилась в нежный лазурный цвет.

— Я... господин...

Ее взгляд предательски соскользнул вниз по его мускулистому обнаженному торсу — девушка даже прикусила нижнюю губу.

— Глаза выше, красавица.

Окрик подействовал отрезвляюще: служанка отшатнулась, словно от пощечины, и торопливо согнулась в глубоком поклоне:

— Молю о снисхождении!

Поза оказалась не самой удачной: лицо девушки замерло в считаных дюймах от узла тонкого банного полотенца на его бедрах. Осознав, сколь призрачная ткань отделяет ее нос от наготы друида, Ималь испуганно выпрямилась во весь рост, вытянувшись в струнку:

— Госпожа Процветание просит вас пожаловать в малую обеденную залу. Требуется ли вам сопровождение?

— Ты пойдешь проводницей?

— Я...

— Ладно, расслабься, я пошутил. Дорогу помню, — улыбнулся Элайджа. — Сейчас оденусь и выйду. Спасибо за весточку.

Он прикрыл дверь, а сквозь «Душу Дикой Природы» отчетливо ощутил, как смущенная служанка со всех ног несется прочь по коридору, что-то сдавленно бормоча себе под нос. Улыбка на лице друида стала шире: после всех пережитых кошмаров легкое внимание со стороны привлекательной женщины приятно грело самолюбие.

Развивать роман он не планировал, но невинный флирт настроения не портил.

Приведя себя в порядок и расчесав густую бороду, Элайджа шагнул в лабиринт коридоров. Дорогу он знал, но не заплутать в бесконечных витых переходах было подвигом: пару раз он всё же свернул не туда, но быстро выправил курс. Прогресс налицо — во время первого визита друид блуждал по этим анфиладам добрую половину дня, пока сердобольная горничная не вывела бедолагу к выходу.

Минут через двадцать он переступил порог малого крыла. Распорядители распахнули перед ним резные двери трапезной: несмотря на статус «приватной», зал украшал массивный стол добрых сорок футов в длину, способный с комфортом рассадить полсотни вельмож. Однако за приборами сидели лишь пятеро: сама Кирлисса, Сара, угрюмый Мано и двое незнакомцев.

Приблизившись к дальнему концу стола, Элайджа окинул стулья взглядом:

— Есть разница, куда присесть? В моем родном мире на этот счет существовал целый свод зубодробительных правил. У мамы даже пылился фамильный талмуд по этикету — Эмили Пост, кажется. Не уверен, впрочем, что она его хоть раз открывала: скорее держала как семейную реликвию на полке.

Кирлисса мягко улыбалась на протяжении всей его тирады, после чего просто произнесла:

— Здесь собралась семья. Оставим церемонии слугам.

Элайджа с преувеличенным облегчением выдохнул и плюхнулся в кресло по правую руку от сестренки:

— Ну, как дела насущные? Как прошел день?

— Без малейших потрясений, — ровно отозвалась владычица, пока двое незнакомых гостей разглядывали друида как диковинное насекомое под увеличительным стеклом. Оба гостя несли ауры истинных божеств, хотя разобрать подробности сквозь плотный заслон их меридианов друид не мог. — Мано, представь родичей.

Воин поднялся во весь исполинский рост:

— Элайджа Харт эс Вирин, позволь представить тебе сестру — Ноаи эс Вирин, и брата — Иласкина эс Вирин, — пророкотал он громовым басом. — Брат, сестра: перед вами Элайджа Харт эс Вирин, триумфатор Турнира Первого Клыка и мой любимый родич.

— Оу, — осклабился Элайджа. — Какая сентиментальность. Ты меня любишь.

Мано смерил его немигающим взглядом:

— Мне импонирует то, с какой беспощадностью ты потрошишь своих врагов. В этом мы с тобой одной крови.

— Истинно так, — подтвердила Кирлисса. — Хотя Элайджа уже сумел расширить свои горизонты так, как тебе и не снилось. Быть может, однажды он превзойдет тебя на воинской стезе.

Мано одарил мать тяжелым взглядом:

— Быть может. Для нашего общего фронта станет великим благом, если армия империи обретет еще одного столь умелого бойца.

Владычица лишь покачала головой. Великан опустился на место, но по напряженной спине было видно: расслабляться он не собирался. В воздухе вокруг воителя звенело такое напряжение, словно он стоял в волоске от кровавой вспышки ярости — случись подобное, и в зале кроме Кирлиссы не уцелел бы никто. В этом друид не сомневался ни на миг.

К счастью, железная воинская дисциплина взяла верх.

Когда накал утих, богиня повернулась к Элайдже:

— Через три недели ты покинешь пределы этого мира и отправишься по Стержневому Тракту на Ше'эвот. Там ты заберешь причитающиеся дары из Четвертой Сокровищницы, после чего приступишь к культивации под сенью Первого Клыка.

— Есть подводные камни, о которых мне стоит знать заранее? — уточнил друид. — И... что вообще представляет собой этот Стержневой Тракт?

Как выяснилось, Тракт являлся альтернативной системой межзвездных путей сквозь изнанку пустоты. Подобно мостам, которые Элайдже довелось пересекать на обратном пути из Бездны, многомерные эстакады прошивали ткань измерений, связывая воедино ключевые секторы Империи Чешуи. По описанию система живо напомнила ему федеральную сеть автомагистралей США — только с поправкой на высшую пространственную магию.

На логичный вопрос, зачем огород городить при живой Портальной Сети Ветвей, ответ прозвучал до банальности прозаичный: золото. Перемещение тяжелых караванов по Тракту обходилось в разы дешевле и слегка выигрывало в скорости на дальних плечах.

Вскоре слуги внесли подносы, и разговор свернул в русло неспешной светской беседы. Мано поглощал кушанья с поистине драконьим аппетитом, Сара лениво ковырялась вилкой в салате, а Ноаи с Иласкином держались золотой середины.

Элайджа успел перекусить на базе, но отказаться от яств со стола богини было выше человеческих сил: нежнейшие сыры, сочное запеченное мясо, пряные овощи и ноздреватый пышный хлеб. Сытно, благородно, без вычурности. До метафизического потрясения от трапезы в «Эйри» обед, конечно, не дотягивал, но держал высочайшую планку гастрономии.

Когда приборы опустели, Кирлисса легким жестом отпустила детей и свиту. Едва тяжелые створки затворились, богиня посмотрела Элайдже прямо в глаза:

— Теперь настал черед принести тебе извинения. Мне искренне жаль, что я втянула тебя в жернова чужой политической междоусобицы. Этот шаг нажил тебе могущественных врагов и принесет немало тяжких испытаний в будущем.

— Извиняться совершенно не за что, — твердо возразил друид. — Всё, что произошло на арене турнира, пошло исключительно на пользу. Даже зная наперед, что придется уворачиваться от клинков наемных убийц и ходить по лезвию бритвы, я повторил бы каждый шаг без колебаний. Скахан заслужил свою участь сполна. А спесь Сайрана давно требовалось сбить в пыль. Я счастлив, что именно мои руки стали орудием возмездия.

Кирлисса тепло улыбнулась и накрыла его ладонь своей:

— Славный мой мальчик... В том турнире не было ни единой случайности. Я сознательно позволила врагам перекроить турнирную сетку под себя, ибо наперед знала каждый твой ответный ход. И я прекрасно понимала, что эта победа даст мне сокрушительный рычаг давления на старых недругов. Тебе будет приятно узнать: прямо сейчас я использую это влияние, чтобы медленно и методично душить их финансовые артерии одну за другой.

— Зачем?

— Потому что они посмели причинить боль моей дочери, — ледяным тоном отчеканила богиня. — Я знала обо всем, но Весы Мира связывают руки даже мне. Нанеси я прямой удар в пределах собственного домена — и имперская кара обрушилась бы на мою голову.

— И ты сделала своим клинком меня.

— Да.

— Понятно.

— И именно за это я прошу у тебя прощения, — повторила Кирлисса, заглядывая ему в душу. — Прости меня, сын мой.

Элайджа медленно покачал головой:

— В этом нет нужды. Я прекрасно понимаю мотивы твоего поступка. И чертовски рад, что всё сложилось именно так. Повторюсь: эти выродки заслужили каждый удар, и для меня было честью стать твоим карающим мечом.

— Славно, — мягко выдохнула она. — Мы защищаем своих, Элайджа. А если терпим неудачу — вершим беспощадную месть. Ты понимаешь эту истину?

— Понимаю.

Более верных слов друид не слышал за всю свою жизнь. В глубине души он отдавал себе отчет: стоило бы обидеться за то, что его использовали вслепую. Но злости не было. Единственным уколом оставалось то, что его не посвятили в игру заранее — однако у Кирлиссы наверняка имелись веские причины для скрытности. Он решил доверять названой матери до конца.

— А теперь, — богиня расправила плечи, — позволь мне поведать, к чему тебе следует готовиться на пути к Ше’эвоту.