— Ты ей нравишься.

Элайджа приоткрыл глаза и обернулся: неподалеку стояла поджарая дрейкиня. Ростом она превосходила его почти на два фута, но в плечах была куда уже. Этот контраст в сочетании с длинными руками и переливчатой чешуей невольно наводил на мысль о прямоходящей змее.

— Я знаю, — отозвался он, не убирая ладони с бугристой чешуи эколоса.

Первое впечатление не обмануло: исполинские твари были искренне довольны своей сытой жизнью, крепко привязавшись как к сородичам по стаду, так и к приставленным к ним погонщикам.

По уровню интеллекта они мало чем отличались от домашних любимцев: пожалуй, чуть сообразительнее собак, но до косаток или дельфинов явно недотягивали.

— Ты ведь в курсе, что посторонним в этот загон вход воспрещен? — заметила дрейкиня.

Элайджа пожал плечами:

— Я обязан был лично всё проверить.

— И что же ты проверял?

— Не держится ли весь этот обоз на омерзительном рабстве, — прямо ответил он. — Издали дурного запаха не чуялось, но мне требовалось подойти вплотную, дабы убедиться наверняка.

— И что бы ты предпринял, окажись твои подозрения правдой?

Друид тяжело вздохнул:

— Никому из присутствующих этот исход не пришелся бы по душе. Мне — меньше всех.

— Стало быть, проверку мы выдержали?

— Выдержали. Звери спокойны и счастливы.

Женщина шагнула ближе и положила ладонь на круп гиганта рядом с его рукой:

— Еще бы ей не радоваться. Наша Мона жрет сытнее большинства смертных и горя не знает.

— Мона... Не самое драконье имя, — улыбнулся Элайджа. — Впрочем, моего первого пса звали Фримонт, так что не мне судить чужую фантазию.

— Ты ведь Друид, верно?

— Повинен, — он убрал руку и протянул раскрытую ладонь: — Элайджа Харт.

Дрейкиня ответила на рукопожатие: ее длинные гибкие пальцы почти целиком поглотили его кисть.

— Заметила, что приставку «эс Вирин» ты тактично опустил.

Он повел плечом:

— Еще не привык.

Она негромко рассмеялась:

— Я Тиск.

— И никакого «эс» следом?

— Не с моим статусом, — качнула она головой. — Хотя чисто технически мы с тобой родственники, если способна вместить фантазия.

— Вот как?

— Седьмая вода на киселе, — пояснила девушка. — В нашей империи почти все драконы так или иначе связаны кровью. Неизбежная плата за то, что на заре эпох род больше пекся о выживании вида, нежели о генетическом разнообразии.

Элайджа понимающе кивнул. Эта мысль не выходила у него из головы с тех самых пор, как открылась его неспособность иметь потомство от чистокровных дракониц. Особой трагедии он из этого не делал, но исторический расклад вызывал закономерные вопросы — в частности, неизбежный инбридинг на ранних этапах становления Империи Чешуи.

Ситуация до боли напоминала критические моменты земной предыстории, когда человечество балансировало на грани исчезновения: вроде колоссального суперизвержения вулкана Тоба или эффекта генетического бутылочного горлышка, сократившего популяцию предков до жалкой тысячи способных к размножению пар. Именно это бедствие выкосило генетическое разнообразие людей, сделав вид куда более однородным по сравнению с остальной фауной.

Правда, оборотной стороной стали накопленный груз мутаций и риски близкородственного скрещивания.

Впрочем, драконы с их тотальной завязкой на стихийную магию наверняка подчинялись иным законам биологии.

Копаться в чужой генетике друиду не хотелось: в конце концов, его эти тонкости не касались. Для Кирлиссы он мог являться сыном, но для большинства подданных империи оставался чужаком, приемышем без капли драконьей крови.

И в этом суждении крылась своя правда: продолжить великий род он не мог, а для биологического вида этот фактор являлся определяющим. Не единственным, но весьма весомым.

Отогнав праздные думы, Элайджа ободряюще похлопал Мону по могучей ноге:

— Что ж, рад, что обошлось без крови.

— В твоих словах звучит скрытая угроза.

Друид усмехнулся:

— Никаких угроз. Чистая констатация.

— Ты ведь отдаешь себе отчет, что в этом караване идет не одно истинное божество? — прищурилась Тиск.

— Отдаю.

— И всё равно свято веришь, что вышел бы победителем?

— Дело не в победе или поражении, — отрезал он. — А в том, что должно быть сделано. И найди я здесь следы Укротителей... полагаю, ты сама догадываешься, чем бы всё закончилось.

— Понятно. Высокого же ты о себе мнения, — хмыкнула дрейкиня. — Вот только за пределами арены правил нет.

— Прекрасно осведомлен. И здесь я сдерживаться не стал бы вовсе.

Девушка тихо прыснула, и остатки напряжения окончательно развеялись:

— Ну и спеси в тебе, парень. Не сомневаюсь, родичи от тебя просто без ума.

— Мнение окружающих меня никогда особо не волновало, — не стал отпираться Элайджа.

— А зря. Оскорбишь не того лорда — и головы не сносить, — посоветовала Тиск.

— Приму к сведению.

— Вот и славно. А пока перевариваешь мудрость — подсоби-ка мне по хозяйству, — кивнула она на тушу. — Моне пора чистить шкуру, а раз уж она тебя подпустила...

— Без проблем, — охотно согласился друид. — Командуй.

Процедура свелась к основательной чистке зернистой чешуи жесткими проволочными щетками. Эколосиха млела от удовольствия, мгновенно проникшись к Элайдже безграничной симпатией. Заодно друид проверил массивные ступни на предмет трещин и отдраил широкие плоские зубы. На всё про всё ушло около двух часов, но нехитрый уход за зверем принес Элайдже искреннее удовольствие. Да и Тиск оказалась куда более душевной собеседницей, чем показалось при первой перепалке — правда, говорить она соглашалась исключительно о зверье с родного ранчо, где провела всю сознательную жизнь.

Поэтому, закончив чистку, друид со спокойной совестью покинул загон. Площадка примыкала к распределительным пакгаузам, где кипела погрузка, так что знакомые лица попались на глаза почти сразу. Появление Ималь удивления не вызвало, а вот остальные визитеры заставили опешить.

— Элайджа! — зычно рявкнул Алрок, поднимаясь из-за наспех сколоченного стола, где компания коротала время за обедом. — Нам передали, что ты объявился!

Друид сжал мускулистое чешуйчатое предплечье бойца:

— А ты какими судьбами здесь?

— Не рад встрече?

— Да нет... то есть рад, конечно. Просто неожиданно. Что стряслось?

Дракон со вздохом поведал, что влиятельная родня окончательно перекрыла ему содержание, вынудив пробивать дорогу собственными силами:

— По правде говоря, я сам этого жаждал: без семейной удавки я наконец волен поступать как знаю, — признался великан. — Загвоздка в том, что брать на службу полубога без малейшего ремесленного опыта дураков мало. Пришлось хвататься за единственный подвернувшийся контракт.

— И что за работа?

— Собеседование на Ше’эвоте, — пожал плечами Алрок. — Подручный фортификатора. Мужик специализируется на возведении полевых пограничных бастионов, так что боец с турнирной закалкой ему в бригаде в самый раз. Гибридная ставка: наполовину караульщик, наполовину подмастерье. Лучшего найти не удалось. А пока — падаю на хвост вашему каравану.

Элайджа перевел взгляд на второго нежданного гостя:

— А ты?

— Твой телохранитель. Сара наняла, — небрежно бросил Окар.

Полурослик бесцеремонно закинул босые волосатые ноги прямо на стол, лениво ковыряя траурную кайму под ногтями тонким кинжалом.

— Она вообще в курсе, что на турнире я тебя разделал под орех? — уточнил друид.

— Читерскими фокусами, — огрызнулся наемник. — Сойдись мы снова в честном рукопашном — победа была бы за мной.

— На Ше’эвоте наверняка найдутся тренировочные ринги. Там и проверим, — не остался в долгу Элайджа.

Впрочем, уверенности в его словах было куда больше, чем на деле: на тренировочных площадках системные чары блокировались, а без природной магии коротышка в ближнем бою имел ощутимое преимущество. Признавать это было до зубовного скрежета досадно.

— К слову, держи ухо востро: на Ше’эвот намылились не только мы, — предупредил полурослик. — Твоя сестрица оттого меня и приставила.

— Кто еще?

— Сайран, например, — подкинул дров Алрок.

Хранившая доселе скромное молчание Ималь тихо добавила:

— И еще несколько финалистов турнира. Плюс солидный отряд элитных бойцов из его клана.

— Им-то чего там надо?

— Сайрану необходимо обналичить свой Жетон Заслуг, ровно как и тебе. Как и Фошину, — пояснил Алрок. — Да и за младшие призовые места народ получил жетоны рангом пониже.

Ималь робко приподняла резную деревянную монету:

— Десятая Сокровищница.

— И сколько всего этих сокровищниц? — поинтересовался Элайджа.

— Восемьдесят одна, — отчеканил Окар.

— Кто бы сомневался: кратное девятке, — пробормотал друид. — Стало быть, вы все идете в нашем обозе?

— Мы и еще добрая тысяча попутчиков, — усмехнулся Алрок. — А если считать остальные караваны эшелона — все десять тысяч наберется.

Затем дракон разъяснил, что Стержневой Тракт отнюдь не был безопасной прогулочной аллеей, и упустить шанс пройти опасные участки под защитой трансцендента — тем паче столь прославленного рубаки, как Мано, — не пожелал бы ни один купец в здравом уме. Торговые гильдии скорректировали графики караванов исключительно ради того, чтобы примкнуть к эшелону.

Разумеется, эскорт титана стоил баснословных денег, и каждый караванщик щедро отсыпал золота за протекцию.

— Порой я напрочь забываю, насколько он важная шишка, — признался Элайджа.

Давление мощи воителя ощущалось всегда, но Мано держал ауру в железных тисках, а долгое личное общение неизбежно сбивало пиетет.

— «Важная шишка»? — поперхнулся Алрок. — Ты серьезно?!

— А что?

— Мано’лет ак Вирин — один из легендарнейших воителей за всю историю драконьего рода! Я вырос на сагах о его подвигах!

— Да ладно? — изумился друид.

Кирлисса отзывалась о старшем сыне с таким неприкрытым разочарованием, что у Элайджи сложилось превратное впечатление о весе полководца. Лишнее напоминание о том, сколь причудливы бывают семейные дрязги.

Следующие минут десять Алрок с жаром пересказывал подвиги кумира, большинство из которых звучало откровенными сказками: вроде той, где Мано одним ударом разрубил пополам целую звезду, или где швырнул во вражеский строй сорванную с орбиты луну.

Было ли это правдой? Кто знает. Но сознание отказывалось вмещать подобный масштаб — грань между реальностью и мифом стиралась в пыль.

Неужели именно такая судьба уготована и ему самому? Сможет ли он однажды гасить звезды щелчком пальцев? И захочет ли вообще обладать подобным безумием? Ответов на эти вопросы не предвиделось: до трансцендентного горизонта друиду предстояло пропахать целую вечность, да и сам прорыв гарантирован не был.

Куда вероятнее было сложить буйную голову в безымянном Первородном Царстве. Либо угаснуть от старости, так и не нащупав тропу к абсолюту. В конце концов, для подавляющего большинства смертных трансцендентность оставалась недосягаемым миражом, уделом единиц на триллионы. И без слепой удачи этот рубеж не брал никто.

Нет, строить воздушные замки Элайджа не собирался: он жил днем сегодняшним, а если судьба однажды выведет к вершине — примет вызов как должное.

Зато фигура Мано заиграла новыми красками: постоянное нахождение рядом с ним и Кирлиссой здорово сбило друиду планку адекватного восприятия. Миллиарды разумных за всю жизнь ни разу не ступали на одну планету с трансцендентом, не то что сидели с ним за одним столом.

— Чего лыбишься? — насторожилась Ималь.

— Да так... осознал, что передо мной открывается редкая возможность, — осклабился Элайджа. — Никто не в курсе, где сейчас Мано?

Ответа не последовало, что никого не удивило.

Друид поднялся и отправился на поиски родича. Бродить долго не пришлось: стоило свернуть за угол пакгауза и остаться в одиночестве, как исполин возник прямо перед ним. Не материализовался из воздуха, а просто небрежно опперся о штабель ящиков в тени карниза.

— Меня ищешь?

— Ты что, следил за мной? — прищурился Элайджа.

— В известной степени — да, — не стал отпираться воитель. — Я не смогу сберечь твою шкуру, если спущу с тебя глаз. Чего ты хотел?

— Ты ведь трансцендент?

— Истинно так.

— И тебе не одна тысяча лет от роду.

— До полусотни тысяч не хватает пары веков. Впрочем, у драконов возраст — тема щекотливая: одни ведут счет от первой искры разума, другие — от момента вылупления. В моем случае всё осложняется сроком самого перехода в трансцендентность — процесс растянулся надолго.

— Стало быть, боевого опыта у тебя накоплено море.

— Опять же — не поспоришь.

— Не уделишь мне толику этой мудрости? — в лоб спросил друид. — Я тренировался у Бирка, но старика рядом нет, как видишь.

Мано раскатисто хохотнул:

— Старый дрейк всё еще в строю? По-прежнему держит ринг по соседству с Турой?

Элайджа кивнул.

— С теплотой вспоминаю ту песчаную площадку.

— Он тренировал и тебя?

— Разумеется. В Империи Чешуи едва ли найдется хоть один воинствующий трансцендент, не прошедший сквозь его зубодробительную школу, — пояснил титан. — Мне посчастливилось провести под его началом больше тысячи лет. Без этой выучки я не пережил бы и полубожественных войн, не говоря уже о штурме божественной ступени.

— Мне досталось всего пара лет, — признал друид. — Но даже этот срок перевернул всё мое понимание боя.

— Иного я и не ждал, — кивнул Мано. — Было время, я искренне сетовал, что Бирк просиживает штаны на тренировочной арене. Мне казалось, его место на передовой, среди сокрушителей вражеских легионов. Теперь я поумнел: старик — бесценное сокровище нашей расы, сохранившее миллионы жизней.

— Ты его искренне уважаешь.

— Больше, чем почти любого смертного. Не обманывайся его тихой жизнью: в боях с Пожирателем Бирк наводил первобытный ужас на целые армии.

— Что же заставило его сложить клинки?

Мано оторвался от ящика и расправил плечи:

— Ничего особенного. Ему поручили натаскать выводок сопливых юнцов, он вошел во вкус, явил феноменальный педагогический дар — и с тех пор не сходит с этой тропы.

— Ясно.

— Стало быть, ты хочешь, чтобы я заступил на его место? — прищурился воин.

Элайджа пожал плечами:

— Лучшей кандидатуры мне не найти. А почивать на лаврах я не намерен.

Мано хищно осклабился:

— Именно этих слов я от тебя и ждал. Я преподам тебе пару уроков — но не раньше, чем мы прибудем на Ше’эвот. Переход по Стержневому Тракту таит в себе немало опасностей, и распылять внимание я не стану.

— Понимаю. И спасибо тебе.

Тяжелая бронированная ладонь легла на плечо друида, намертво стиснув мышцы:

— Мы братья, Элайджа. По крови и по духу.

— Пожалуй, так оно и есть, — признал друид.