— Любовь моя! — раздался крик, сотрясший стены, окружавшие территорию дворца.

Он пронзил барабанные перепонки Элайджи, на миг оглушив его. К счастью, перепонки лопнули не до конца, а регенерация была достаточно высокой, чтобы за мгновение залечить повреждения.

Секундой позже смазанный силуэт пронесся через двор и врезался в Мано. Ударная волна сбила бы Элайджу с ног, не будь у него [Абсолютной хватки], намертво пригвоздившей его босые ступни к земле. Чего нельзя было сказать о ближайших деревьях — их вырвало с корнем и швырнуло через весь двор. Они остановились, лишь со звоном впечатавшись в стену.

Мано сделал всего один шаг назад, издав резкий выдох от удара.

Когда разум Элайджи наконец осознал происходящее, ему пришлось отвести глаза от весьма нескромного публичного проявления чувств между Мано и женщиной более хрупкого, но все же внушительного мускулистого сложения.

— Ах, как же хорошо снова быть вместе, — перевел дух Мано пару секунд спустя. — Жена, познакомься с моим братом. Элайджа Харт эс Вирин.

Элайджа счел это сигналом, что можно наконец взглянуть на парочку. Но он едва успел что-либо рассмотреть, как сильные руки стиснули его в охапку. Секундой позже его ноги оторвались от земли — женщина подняла его на воздух. Сокрушительные объятия едва не раздробили кости Элайджи.

— Рад познакомиться, — выдавил он, хотя с прижатыми к бокам руками ответить на костоломное объятие не мог.

— Отпусти его, Ильска, — со вздохом произнес Мано.

Она сжала Элайджу еще крепче, прежде чем опустить обратно на землю. Элайджа быстро активировал [Дикое возрождение] на случай внутренних повреждений, после чего сделал глубокий и болезненный вдох.

— Парочка сломанных ребер — как пить дать, — вздохнул он, пока заклинание сращивало их воедино.

Наконец он поднял взгляд на свою мучительницу. Она улыбалась сверху вниз так, что он почувствовал себя добычей.

— Почему все вокруг вечно крупнее меня?

Ильска действительно была на голову выше него, а ее мощный костяк покрывали плотные слои мускулов. До этого момента Элайджа как-то не задумывался, какая женщина способна привлечь внимание Мано, но если бы и попытался представить, то вообразил бы кого-то вроде Ильски.

Впрочем, она определенно была красива. Ничего удивительного, если учесть, что она была драконом. Элайдже пока не довелось встретить ни одного непривлекательного представителя этой расы. Ее почти черную кожу подчеркивали оранжевые чешуйки, складывающиеся в завитки, похожие на узоры Мано. Вместо пучка на макушке ее волосы были уложены в гребень наподобие ирокеза.

— Ты крепче большинства полубогов, — заметила она. — Как и подобает брату моего возлюбленного.

— Спасибо, — отозвался Элайджа, разминая плечи. Несмотря на исцеление, они все еще саднили от чрезмерно восторженного приветствия.

Ильска лучезарно улыбнулась ему:

— Будь сильным, младший брат. Я видела твои бои на Турнире Первого Клыка. У тебя есть потенциал, — произнесла она. — Быть может, однажды ты присоединишься к нам на передовой, где мы сразимся с мерзкими тварями бездны.

— Бывал я там, — ответил Элайджа. — Не на передовой, но в самой бездне.

— Правда?

— Ага. Провел около тридцати… может, сорока лет на отсеченной планете. Я со счета сбился, сколько монстров перебил. Много. Очень много.

— Значит, я тебя недооценила, — серьезным тоном произнесла она.

Она сжала его плечо — вероятно, в ободряющем жесте, но это оказалось слишком болезненно, чтобы сойти за поддержку.

— Как и я, — признал Мано, делая шаг вперед и вставая рядом с женой. Вместе они выглядели еще более пугающе, чем поодиночке.

— Так как вы двое познакомились? — спросил Элайджа, желая сменить тему.

— Расскажешь ты, или мне? — спросила Ильска, глядя на мужа глазами, полными нежности, словно у влюбленной лани. Это выражение разительно контрастировало с ее свирепым обликом. И с мощью, бурлившей внутри нее.

Если чутье не подводило Элайджу, она была божеством пика — на одном уровне с кем-то вроде Туры или Бирка. Возможно, даже сильнее, хотя на такой высоте ему было трудно улавливать разницу. Для муравья и холм, и гора кажутся одинаково недосягаемыми.

— Уступаю твоему таланту рассказчицы, жена.

Ильска хищно оскалилась. Затем начала:

— Шла моя третья смена в бездне, когда мы встретились…

После чего поведала, как они мгновенно сцепились, сражаясь друг с другом едва ли не яростнее, чем с ордами Опустошителя. При этом историю знакомства она неожиданно подавала в духе романтической комедии. А еще сделала внушительный упор на рельефные мускулы Мано и блеск его чешуи.

И на его умение в одиночку рвать на части целые армии.

Кроме того, она без конца расписывала его размеры, отчего Элайджа даже слегка смутился, пока не сообразил, что речь идет об исполинском драконьем теле. А не о чем-то другом. Напомнив себе не опошлять услышанное, Элайджа слушал дальше — о том, как их свирепое соперничество переросло в дружбу. А затем расцвело взаимным уважением, которое в итоге стало любовью.

— Несколько веков спустя мы поженились, — закончила она. — И с тех пор это череда сплошных приключений. Хотя в трансцендентность он прорвался раньше меня — чего я ему никогда не прощу.

— Ты возвысишься в свой срок, жена.

Она подошла к нему вплотную:

— Само собой. Ты недолго будешь впереди меня, любовь моя.

— Выходит, у тебя наметился прорыв? — искренне обрадовался Мано.

Было ли это радостью от перспективы снова стать равными, если ей удастся совершить прорыв? Или просто гордостью за достижения супруги? Возможно, и то и другое.

— Позже, — оборвала она. — А пока…

И тут Элайджа заметил приближающуюся со стороны дворца группу разумных. Даже издалека было видно, что в основном это дрейки и серпенторы, хотя присутствовало и несколько драконов.

— Все они в гуманоидных телах, — подметил Элайджа, дойдя до мысли, которая должна была стать очевидной с первой же секунды появления Ильски. После того как с самого въезда в город им попадались исключительно драконы в истинном облике, разница буквально бросалась в глаза.

— Мать отказалась строить дворец в драконьих масштабах, — произнес Мано. — Хотя территории под него отхватила не меньше.

В этот момент процессия наконец подошла. Одинокая драконица — судя по ощущениям Элайджи, на ступени божества, хотя и не слишком сильного — шагнула вперед и поприветствовала прибывших. Она нарочито подчеркнуто назвала их полные имена, приветствуя в Посольстве Процветания.

Поняв, что больше никто говорить не собирается, Элайджа хотел было спросить, зачем божество притащило с собой столько народу. Но во избежание обид решил придержать язык. Вместо этого он молча слушал, как драконица вводит Мано в курс местных дел.

Что здоровяк практически пропустил мимо ушей. Он был слишком занят, прижимая к себе Ильску так тесно, что это граничило с неприличием.

Убедившись, что от Мано ничего не добиться, божество — представившаяся наконец Офанилией ак Вирин — решила проводить их внутрь. Путь через поместье прошел без происшествий, и вскоре они вошли во дворец. Внутреннее убранство напоминало дворец на Вирине, хотя потолки здесь были значительно выше — чтобы задействовать все свободное пространство, отвоеванное Кирлиссой под свое посольство.

Это походило на визит в величественный собор, разве что без религиозного подтекста и священных символов.

Эта мысль напомнила о концепции веры. Судя по тому, с чем он столкнулся среди иллитири, подобное понятие в мультивселенной существовало. В их случае они поклонялись давно мертвому драхниду, который, вероятно, кончил тем, что попал в рабство к весприйцам. Но наверняка в мироздании водились и другие божественные фигуры.

Только не среди драконов. Если Элайджа и знал что-то наверняка о своей приемной расе, так это то, что они не поклонялись никому, кроме самих себя.

Так или иначе, эти мысли занимали его голову, пока причина появления свиты не раскрылась сама собой. Один из сопровождающих оказался проводником, остальные же представились его личными слугами — причем дали недвусмысленно понять, что будут исполнять свои обязанности вне зависимости от того, нравится ему это или нет.

Так что Элайдже оставалось лишь неохотно терпеть их присутствие, пока они следовали за ним в его покои. Точнее, в целое дворцовое крыло, выделенное в его личное распоряжение.

Внутри располагались жилые комнаты, тренировочный комплекс, который, по словам главного распорядителя, выдерживал нагрузки вплоть до божеств средней ступени, и целый штат дрейков и серпенторов, приставленных к нему на все время пребывания. Когда он поинтересовался их обязанностями, ему выкатили внушительный список услуг — от сбора сведений до шпионажа и всего, что между ними.

Один из дрейков — худой мужчина с черно-зеленой чешуей — даже намекнул на заказные убийства.

— Если мне понадобится кого-то убить, я сделаю это сам, — отрезал Элайджа.

Дрейк склонил голову:

— Разумеется, как и подобает истинному дракону. И все же мы стремимся решать любые возникающие затруднения. Особенно те, которые молодой господин сочтет ниже своего высокого достоинства.

От этого заявления по спине Элайджи пробежал холодок. И не из-за намека на услуги наемного убийцы. И даже не потому, что этот дрейк был божеством высокой ступени. Неуютно Элайдже стало от абсолютной, будничной уверенности этого разумного. Захоти тот чьей-то смерти — цель умрет.

Другие слуги специализировались на закупке редких товаров и составлении маршрутов, что воспринималось куда проще, хоть и не переставало удивлять.

Впрочем, одно удобство он решил опробовать незамедлительно — купальни.

Естественно, как и все у драконов, они отличались помпезностью и гигантизмом. Бассейн размерами не уступал олимпийскому, а вокруг стояли сотни баночек с мылом, благовонными маслами и прочими принадлежностями. Однако Элайджу куда больше волновала обжигающе горячая, насыщенная жизненной силой вода.

Настолько волновала, что он даже не заметил, как четверо слуг остались на месте, когда он попросил оставить его одного.

Лишь когда они вошли в воду позади него, до него дошло, что он здесь не один.

— Э-э… что происходит?

— Мы пришли омыть вас, — ответила одна из них.

— Не нужно.

— Но…

— Да — абсолютно точно не нужно. Когда я говорю «один», я имею в виду один. Так что да. Я хочу побыть один, — твердо настоял Элайджа.

Девушка слегка надула губы, но Элайджа остался непреклонен. И вскоре она вместе с тремя остальными банщицами неохотно исполнила его волю. Хотя Элайджа понимал, что далеко они не уйдут.

Но с этим он готов был смириться. Главное, чтобы не мешали отмокать.

С этой мыслью Элайджа погрузился в воду и позволил себе окончательно расслабиться впервые с тех пор, как покинул Землю. Он провел всего один бой, да и тот закончился толком не начавшись. Но ощущение было таким, словно он без передышки дрался неделями напролет. Он шумно выдохнул, позволяя воде смыть всю дорожную усталость.

Он настолько расслабился, что даже не обратил внимания, когда одна из служанок вернулась. Лишь когда она деликатно кашлянула и сообщила, что его ждут в малой обеденной зале, он открыл глаза.

Элайджа поблагодарил ее, быстро намылился и вымылся. Затем оделся и позволил одному из провожатых довести себя до нужного места. Там за столом уже собрались разумные, ожидавшие его появления.

Трое были знакомы. Мано, Ильку и Офанилию он уже знал. Но за столом сидело еще около двух десятков незнакомцев. Офанилия взяла на себя труд представить каждого. Большинство принадлежали к главной ветви семьи, пусть и были довольно далеки от прямой линии Кирлиссы. Впрочем, хватало и тех, кто просто состоял в клане Вирин.

Так или иначе, Элайджа занял свое место ближе к главе стола, где сидели Мано с Ильской.

После этого началась трапеза.

Элайджа не узнал ни одного блюда, хотя подаваемое описали как местную кухню. В основном это были существа, напоминающие ракообразных, с легким привкусом копчения. Не то чтобы неприятным, но весьма отчетливым.

Пока они ели, Ильска превратила ужин в подобие военного совета. Она подробно расписала тринадцать великих кланов, их расстановку в городе и уровень опасности, попутно коснувшись набегов весприйцев и местной фауны.

Со своей стороны Мано лишь изредка вставлял пару слов, позволяя жене вести основную часть разговора.

В целом это был один из самых странных обедов, на которых Элайдже довелось побывать. Но трапеза доставила ему удовольствие — а только это и имело значение. За время путешествия они с Мано стали ближе, однако совместный ужин проделал колоссальную работу, скрепив их зарождающуюся связь. Элайджа пока не считал здоровяка-дракона семьей, но с каждым днем этот рубеж становился все ближе.

И это было приятное чувство.

Очень, очень приятное.