Сара сидела на самых задних рядах галерки — слишком далеко, чтобы разглядеть хоть что-то в деталях. Театр не был зачарован чарами приближения и оптического увеличения, делавшими Президиум столь уникальным. Вместо этого зрителям выдавали крошечные театральные бинокли прямо на входе.

Впрочем, от самого здания веяло благородной стариной. Звалось оно «Пале Гарнье» — что в системном переводе прозвучало как «Дворец Стражи». Абсолютно бессмысленная калька, учитывая, что «Гарнье» являлось именем собственным. Когда Сара поинтересовалась историей названия, кассирша, продавшая билет, с гордостью пояснила, что исторический театр назван в честь своего гениального архитектора.

Женщина также не преминула подчеркнуть, что здание возвели сотни лет назад. И оно каким-то чудом пережило интеграцию и катастрофу, сгубившую столько других памятников.

Это говорило о непревзойденном мастерстве древних зодчих.

Сама Сара решительно не понимала, как смертные умудрялись строить подобные шедевры без системных навыков и магии. Эти реалии настолько въелись в ее быт с первых дней, что цивилизация без эфирных плетений казалась ей чем-то непостижимым.

— Занятный боди-арт, — раздался голос с соседнего кресла.

Сара скосила взгляд на соседа. Молодой парень. По человеческим меркам — вполне привлекательный. Чуть крупноват на ее драконий вкус, но с волевым подбородком, широкими плечами и тяжелыми ладонями. В полумраке зала поблескивали ясные голубые глаза.

— Это не арт, — отрезала она. — Это чешуя.

— Оу. Прошу прощения, — отозвался он с легким акцентом. На парижанина парень не походил, хотя тонкостей местных говоров принцесса не разбирала. — Но выглядит чертовски красиво.

— Спасибо, — бросила она, вновь повернувшись к сцене.

— Бывали здесь прежде?

Саре нестерпимо захотелось закатить глаза и тяжко вздохнуть, но она сдержала порыв: главным образом потому, что пыталась казаться взрослой и степенной — как вечно наставляла ее Тура. Старая дрейкиня часами вбивала ей в голову, что на Земле нужно держать марку и показывать себя с лучшей стороны. Или, точнее, шипела: «Только попробуй опозорить имя матери перед дикарями, девчонка! Она-то, может, и простит по доброте душевной, а вот я спуску не дам».

После чего неизменно пыталась огреть воспитанницу тростью, но была слишком медлительна. Волновало ли Сару, что тетушка явно поддавалась? Ни капли: принцесса свято верила, что перефехтовала старую наставницу в честном поединке.

— Нет, — сдержанно ответила она человеку, напустив на себя царственный тон. — Мне говорили, что эта постановка пользуется бешеной славой у местных. Решила лично убедиться, оправдана ли молва.

— О, еще как оправдана! «Призрак Оперы» гремел на весь мир еще до Катастрофы. Во всяком случае, так отец рассказывал. Сам-то я родился уже... после апокалипсиса, так что судить не берусь.

— Понятно.

Парень представился — Джек Кавендиш, — но развить знакомство не успел: эфирные светильники в зале мигнули, возвещая начало действия. Театр погрузился во мрак, и Сара против воли подалась вперед в предвкушении.

Действо открылось в пыльном полумраке старого аукциона с довольно примитивным реквизитом, но вскоре тишину взорвал оглушительный, яростный аккорд органа, наполнивший душу тревожной тьмой. Секундой позже Сара окончательно растворилась в спектакле. Постановка оказалась неизмеримо грандиознее, чем можно было ожидать от столь слабых Артистов: ни один из труппы не поднялся выше ступени восхождения, а большинство и вовсе оставалось простыми смертными. И всё же в их пластике, вокале и сценической поступи крылось нечто такое, что превосходило сухие системные навыки.

Словно перед ней рождался шедевр в своем первозданном, неограненном виде — пусть без части ключевых граней, но по-настоящему живой и трепетный. Поначалу накал эмоций настолько ошеломил ее, что принцесса едва улавливала сюжетные перипетии. Но вскоре романтика, трагическая драма и лейтмотивы одержимости, любви и бесконечного одиночества захлестнули ее с головой.

Когда тяжелый занавес наконец опустился, Саре казалось, будто она прожила эту трагедию сама.

Не обращая внимания на робкие попытки Джека Кавендиша продолжить беседу, она покинула зал в полусне, оцепенение от которого не отпускало всю дорогу до дома Рахана.

У крыльца ее поджидал весьма примечательный гость.

Мужчина был огромен. Не в том смысле, как Бирк или Мано — обоим исполинам он уступил бы голову в росте и добрую треть в массе. И всё же то, как он нависал над крыльцом живой горой литых мускулов, производило схожее гнетущее впечатление. К тому же он был полубогом — что ставило его на голову выше большинства жителей Земли.

— Ты кто такой? — требовательно прищурилась она.

— Я мог бы спросить то же самое, малявка.

— Мое имя — Сараалиниса эс Вирин, возлюбленная дочь Процветания и полномочный посол Империи Чешуи на Земле! — гордо провозгласила принцесса. Насчет посла она слегка присочинила, но чистой ложью это не было — во всяком случае, пока никто авторитетный не заявил об обратном.

— Язык сломаешь, — хмыкнул здоровяк и протянул широченную мозолистую пятерню. Под ногтями чернела въевшаяся дорожная пыль: — А я Соломон.

Сара подозрительно прищурилась:

— Соломон... Знакомое имя.

Имя и впрямь звенело в памяти, хотя вспомнить источник с ходу не получалось.

Великан повел могучими плечами:

— Ума не приложу, где ты могла его слышать. Я простой носильщик.

— Носильщик ранга полубога?

Тот смущенно потер затылок:

— Почуяла, значит?

— Трудно не заметить. Погоди... Соломон... Соломон Торн?!

— Он самый.

Сара издала восторженный писк:

— Элайджа мне всё о вас рассказывал! — выпалила она и принялась с пулеметной скоростью перечислять легендарные подвиги силача. В том Первородном Царстве друид лично не присутствовал, так что история дошла через третьи руки, но в пересказе Элайджи засела в памяти намертво.

— А, ну да... Давненько это было.

— Да вы же знаменитость!

— Пустое. Я ж говорю — обычный носильщик, — отмахнулся он, выдав самое нелепое заявление из всех, что ей доводилось слышать на Земле. — Ты, видать, близко знаешь Элайджу, раз в курсе? Меня наняли помочь ему с транспортировкой тяжелого груза. Не подскажешь, где его искать?

— Кто нанял? Аттикус, да?

— Я с этим купцом почитай не один десяток лет работаю. Платит щедро и без задержек — грех жаловаться.

Принцесса уперла руки в бока:

— И куда же вы спускаете всё заработанное золото?

— Развиваю свое дело. Содержу семью. Помогаю тем, кому повезло меньше. Всё как у людей.

— Вот как.

— А ты?

— Что — я?

— Куда деваешь свои богатства? — прямо спросил здоровяк.

— С чего вы взяли, что они у меня есть?

— Не юли, малявка. Богачей я за версту чую. Да и если глаз мне не врет — ты дракон. А значит, можешь выкупить эту планету с потрохами тысячу раз подряд, даже не заметив просадки в карманных расходах.

— Это... вовсе не так!

— Что, родители держат на коротком поводке?

— Мне категорически не нравится это русло беседы! — вспыхнула она. — Вы ведь искали Элайджу? Он ушел пару дней назад, вон в ту сторону. Собирались прочесывать реку.

— Ясно, — кивнул Соломон. — Что ж, пойду догонять. И вот еще что, малявка...

— Я не малявка!

— Для меня — малявка. Я же по глазам вижу: тебя укусила та самая муха. Решила в одиночку перевернуть мир и решить все людские беды?

Она упрямо повела плечом:

— Те, что требуют решения.

— Доброе дело. Главное — не растеряй этот запал. Ты мне внучку напоминаешь: она волонтерит в Фонде Хартвуда в Аргосе, — заметил он. — Может, тебе тоже стоит начать оттуда? Они по большей части путное дело делают.

— Хм-м... Возможно, так и поступлю, — задумалась Сара. — А почему бы вам не рассказать мне об этом подробнее по дороге?

— Чего?

— Я иду с вами.

— В пустошах не курорт. Они туда не за кроликами пошли.

Она ангельски улыбнулась и ухватила его за широченную ладонь:

— Уверена, вы меня защитите. Вы ведь большой, сильный герой, верно?

Соломон явно хотел возразить, но вовремя понял всю тщетность споров с драконицей. Он лишь тяжело вздохнул:

— Ладно. Слушаться меня беспрекословно. Если скажу «беги»...

— Бегу без лишних вопросов.

Он покачал головой, но спорить не стал, зашагав по улицам Парижа. Мосты и каналы он пересекал уверенно, как человек, исходивший эти мостовые не одну сотню раз — что, скорее всего, так и было.

Всю дорогу Сара засыпала спутника градом вопросов. Львиная доля касалась его эпических свершений в Первородном Царстве, но попутно она выспрашивала про семью, транспортный бизнес и тернистый путь к полубожественному рангу.

О культивации носильщик распространяться не любил, буркнув лишь, что просто не поднимал головы и вкалывал до седьмого пота. Зато о своем колоссальном семействе говорил с нескрываемой гордостью: о братьях и сестрах, тетках и дядях, бесчисленных детях и целой ватаге внуков.

— Даже правнук уже родился! Правда, росточком с кулак, бедолага. Весь в мать пошел — махонькая такая, в плечах уже твоих будет, — с усмешкой делился старик. — Одно упование, что кровь Торнов возьмет верх и переломит эту хрупкость.

Для Сары всё это звучало диковинной экзотикой. У драконов внешность почти не зависела от банальной наследственности: кровь родителей играла роль, но в игру вступало столько переменных, что дети редко походили на предков.

Сара являлась редчайшим исключением.

Мало того что она унаследовала золотую чешую матери, так еще и ее сродство к Процветанию повторяло путь Кирлиссы. Конечно, доминирующую стезю Процветания владычица сковала далеко не сразу, тогда как Сара пробудила этот дар в первый же миг обретения разума.

Именно поэтому двор возлагал на нее колоссальные надежды. Кирлисса в формальном преемнике не нуждалась, но если бы дочь однажды сняла с ее плеч бремя управления владениями, трансцендентная богиня смогла бы целиком сосредоточиться на бесконечной войне на рубежах Бездны.

Придворные твердили, что кампания идет успешно и держава одерживает великие триумфы. Но в кулуарах те же сановники испуганно шептались: одолеть Пожирателя и его легионы невозможно в принципе. Предел мечтаний драконов — и всех великих цивилизаций Мультивселенной — удерживать фронт.

Бесконечно долго.

Быть может, пара лишних трансцендентов на передовой сумела бы переломить этот тупик.

Впрочем, постепенное угасание старших рас вкупе с этой бойней рисовало мрачные перспективы для всего мироздания. Единственной причиной, почему миры еще не канули во мрак, оставалось существование Системы и Мирового Древа.

Порой война казалась безнадежной.

Мано испепелил бы ее за одну подобную мысль.

А мать не скрыла бы горького разочарования.

И всё же Сара помнила о своей клятве исправить беды Земли. План пока зрел в голове, но отступать она не собиралась: в ее списке значились наведение порядка в Железном береге и совместный проект с Аттикусом по открытию торговых путей в иные миры.

Словом, забот полон рот. К счастью, сродство, системный архетип и академическая выучка давали идеальную базу. Оставалось лишь выбить у матери послабления в учебе — нужные аргументы принцесса уже подобрала.

Но до возвращения на Эсик эти грандиозные замыслы оставались на бумаге.

А пока ее долг велел поддержать Элайджу. Брат делал вид, будто расправа над Скаханом не оставила на нем следа, но она видела его насквозь. Ему было больно — и долг сестры велел облегчить эту ношу.

Оставив Париж позади, они с Соломоном споро шагали вдоль русла реки, отмеряя милю за милей, пока впереди на отмели не выросла громада. Издали туша напоминала холм, но стоило подойти ближе, как очертания обрели плоть.

— Это что... монстр? — ошеломленно выдохнула она.

— Похоже на то. Как бы пупок не развязался такую тушу ворочать, — усмехнулся Соломон. — Пошевеливайся, малявка. Самое время.

— Время для чего?

Здоровяк весело хохотнул:

— Для работы, ясное дело! Думаешь, чего ради мы перлись в такую даль?