Исадора выглядела почти так же, как тогда — когда я видел ее на балконе — но на этот раз она приложила больше усилий, чтобы походить на современного человека. Ее внешний вид хоть и не выглядел "дорогим", однако излучал ощутимую индивидуальность и определенную "модность" — зимняя одежда, включая шарф и шапку, очень ей шли и хорошо сочетались.

Пейдж же выглядела заметно иначе. Ее одежда была все того же старого фасона, но производило куда более опрятное ощущение. Прическа была другой. Она и держалась по-новому — прямее, увереннее. У меня возникло странное впечатление, что она сделала шаг по неизведанному пути и постаралась стать больше похожей на Исадору.

Они остановились у входа в гостиную. Пейдж обвела взглядом комнату. Тай и Эван сидели на полу — Тай разматывал провода, аккуратно скрепленные стяжками, а Эван примостился на оставленном на полу геймпаде, поставив по лапке на каждый стик и расправив крылья для равновесия.

Остальные сидели кто на диване кто в столовой.

— Телек у тебя отстой, — заявил Эван. — У моих мамы с папой на кухне телек лучше, а он старый, как я, и меньше, чем...

Он запнулся, увидев Исадору и Пейдж.

— ...микроволновка.

Появление незнакомцев тут же изменило атмосферу. Из моих друзей лишь некоторые видели Исадору человеком и встречались с ней раньше.

— Я вас помню, — проговорил Джоэл.

— Да, — ответила Пейдж. — Спасибо, что были так терпеливы со мной и указали правильное направление.

— Не проблема, — сказал Джоэл.

Остальные — включая Алексис, Тая, Тиффани и Эвана — смотрели на меня, ожидая подсказки.

— Полагаю, нужно вас представить и познакомиться, — начал я. — Но прежде чем я займусь этим... Должен спросить, Исадора, она знает?

— Кое-что знает, — произнесла Исадора. — Почти достаточно.

— Довольно туманно, — заметил я. — Даже опасно.

— Знаю, — сказала Исадора. Затем, после паузы, подтолкнула меня: — Представишь нас?

— Большинство из вас знают Исадору. Джоэл, Гуш, это женщина, которая вскрыла меня на днях, чуть не убив.

Я увидел, как у Пейдж взлетели брови. Она бросила взгляд на Исадору.

Исадора не стала пускаться в объяснения.

— Рядом с Исадорой — Пейдж. Моя кузина. Последняя в очереди наследников имущества Торбёрнов и всех его несчастий. Нет, я не знаю, почему она с Исадорой. Исадора, Пейдж, это мои друзья и союзники: Алексис, Тиффани, Джоэл, Гуш, Мэгги, Тай и Эван.

Я указал на каждого по очереди. Когда я наконец дошел до Эвана, он взлетел на мой вытянутый палец. Я пересадил его на плечо.

— Исадора сказала мне: «Случайностей не бывает», — произнесла Пейдж. — Эван? Тот самый мальчик, в убийстве которого тебя обвиняли?

— Твоя кузина неплохо соображает, — заметил Тай.

— Значит, я права? Это не совпадение? — спросила Пейдж.

— Не помогаешь, Тай, — сказал я.

Я переводил взгляд с Пейдж на Исадору, пытаясь уловить связь. В итоге обратился к Исадоре: — В чем дело? Она заложница?

— Нет.

— Почему она здесь?

— Я сама решила прийти, — ответила Пейдж.

— Ты не могла бы решить прийти, если бы она не предоставила тебе выбор, — вмешалась Алексис. — Думаю, он спрашивает, почему Исадора дала тебе этот выбор.

— Именно, — сказал я.

То, что Алексис высказалась и помогла прояснить ситуацию, дало мне возможность почувствовать себя чуть менее выбитым из колеи. Сейчас это имело огромное значение, я немного расслабился.

— Мы разговаривали, — начала Исадора. — Я сказала, что у меня есть дело, она спросила, связано ли оно с этим миром. Я ответила «да». Она спросила, может ли понаблюдать, согласно нашему предыдущему соглашению, заключенному несколько дней назад. Я сказала, что она может даже больше, чем просто наблюдать.

— Что ты делаешь? — спросил я. — Она знает кое-что, но недостаточно. А значит опасна для себя, для невинных и для всех нас, особенно если будет сказано что-то не то. Она — ходячее минное поле.

— Ты только что задал вопрос и сам же на него ответил, — сказала Исадора.

Мне потребовалась секунда, чтобы это осознать. — Ты хочешь, чтобы она служила ходячей угрозой?

— Сестры, Астролог, твои друзья из круглосуточного магазина и смертельно-опасный пьяница, среди прочих — все прибудут сюда в течение следующих двадцати минут, по моим лучшим оценкам. Все указывает на то, что здесь будет очень напряженная атмосфера.

— Ага, — сказал я. Всего несколько минут назад я говорил о возможности быть застреленным через окно. Ничего удивительного в этом заявлении не было.

— С ней здесь все пройдет... спокойнее. Всем придется тщательно подбирать слова, и никто не станет хвататься за оружие, когда рядом относительно невинный человек. Мир, своего рода.

Потому что посвятить ее в мир за завесой — значит взять на себя часть ответственности за все, что с ней случится. Я посмотрел на Пейдж. Она здесь, потому что это означает возможность найти ответы.

Это была ходячая катастрофа, которая ждала своего часа.

— Ты ее нашла, или...

— Я ее нашла, — прервала меня Пейдж.

— Она вела расследование самостоятельно, — сказала Исадора. — Поползли слухи о стычке в университете, о тебе и друзьях нашего пьяницы. Она услышала, выяснила, что это был ты, и начала расспрашивать. Я была одной из тех, к кому она обратилась.

— Это кажется ужасно надуманной чередой событий для того, кто только что говорил, что случайностей не бывает, — заметил я.

Исадора улыбнулась. — На самом деле, это иллюстрирует мою точку зрения. Пейдж? Помнишь, о чем мы говорили раньше? Перескажи своими словами, покажи, что поняла идею.

Пейдж несколько раз моргнула. Затем приняла вызов. — Представьте камень, привязанный к другим камням, расположенным по краю пруда или на краю моста. Бросьте один в воду, и что произойдет?

— Глупый вопрос, — ответила Мэгги. — Зависит от прочности веревки. Размера камней, их количества...

— И от силы броска, — сказала Пейдж. — Вот именно. Камень может повиснуть, безопасно болтаясь над глубиной, при прочих стандартных условиях. Но если камень особенно тяжел...

Она на полсекунды замолчала, чтобы взглянуть на меня.

— ...то веревки могут порваться, если связи достаточно слабы, или, наоборот, он может утащить за собой другие камни, — закончила Пейдж. — У нашего гипотетического камня был импульс, камень уже тихонько катился в том же направлении, и...

— ...этот камень, по имени Пейдж, пошел по пути наименьшего сопротивления, — закончила Исадора. — Хорошо. До жути точно, на самом деле.

Пейдж улыбнулась, и эта реакция обеспокоила меня больше, чем я готов был признать.

Я прикусил губу. — Я говорил тебе не лезть, Пейдж. Оставить все как есть.

— Я так и сделала. На два дня. Я сдала все экзамены, кроме одного, но я ненавижу оставлять дела неоконченными. Наш кузен умер, и ты к этому причастен, ты связан как минимум с двумя убийствами, и я должна все бросить только потому, что ты так сказал?

— Да, — сказал я, и голос мой прозвучал злее, чем следовало бы. — Теперь ты по уши во всем этом, а Сфи... Исадора пытается убедить тебя, что в конечном счете это моя вина.

— Очень многое в этом — твоя вина, — подметила Исадора.

— К черту это все, — сказал я.

— Многое из того, что произойдет дальше, будет зависеть от твоей способности принять этот факт и обратить внимание на то, что происходит и почему. Скажите мне, мистер Торбёрн, почему связи между вами и близкими вам людьми так сильны?

Я взглянул на Алексис и Тиффани.

— Не знаю, сильны ли они.

— Если бы связи были слабее, они бы порвались, и ты бы полетел кубарем во мрак, почти в полном одиночестве, — сказала Исадора.

Я подумал о Джозефе, который так и ушел.

Более слабая связь?

— Хм, —произнес Тай. — Вот дерьмо.

— Как я неоднократно пыталась сообщить мистеру Торбёрну, каким бы «дерьмом» это ни было, альтернатива еще уродливее, — сказала Исадора. — С точки зрения того, как это затрагивает всех с кем он связан. И как это затрагивает все остальное.

— Но я не хочу погружаться ни в какие пруды, — проговорил я.

— Да, — сказала Исадора. Ее взгляд был ровным и пугающим. — Ты хотел избежать погружения, избежать потери всех, кто тебе дорог, включая Эвана. Что, я полагаю, и стало причиной, по которой ты убил человека сегодня утром?

Я не вздрогнул, но почувствовал на себе внимание всех остальных.

Убийство. Не изящное, не так чтобы оправданное — убитый был человеком, а не Иным. Просто щепка в горле, ужасно много крови и медленная смерть от крови в легких или кровопотери.

Я не гордился этим и не мог ничего объяснить, не вдаваясь в вещи, которыми гордился еще меньше.

— Да, — сказал я. — Полагаю, так.

— Охренеть, — произнесла Пейдж. — Серьезно?

Пискнула духовка. Джоэл вздрогнул.

Никто не двигался и в итоге он подошел к плите. Пока он доставал разогретую пиццу — дверца и покоробленный противень изрядно скрипели.

Я пошел к нему, но остановился на полпути.

— Могу я предложить вам что-нибудь поесть или выпить, Исадора, Пейдж? — спросил я.

— Минуту, пока она остынет, — сказал Джоэл.

— Вы говорите о пицце через два вздоха после разговора об убийстве? — спросила Пейдж.

— В данном случае пицца вполне может быть важнее жизни одного человека, — прокомментировала Мэгги.

Пейдж развернулась к ней, бросив на девушку недоверчивый взгляд.

— Отвечая на твой вопрос, я довольно разборчива в еде, — ответила Исадора. — И я ела не так давно. Только алкоголь, если есть.

— Пиво, — сказал я. У меня в холодильнике оставалось немного с прошлой недели.

— Теперь ты ставишь меня в неловкое положение, — сказала Исадора. — Если я буду привередничать, это будет грубо, но если соглашусь не глядя, рискую получить ту бурду, которую называют «пивом» студенты моего университета.

— Вполне приличное, — сказал я. — Не бурда.

— Тогда с радостью приму, спасибо.

— Можем мы вернуться к теме убийства? — спросила Пейдж. — Это гипотетическое убийство, или...

— Пейдж, — сказала Исадора. — Всему свой черед. Тебе задали вопрос. Хочешь что-нибудь поесть или выпить? Отвечай честно.

Пейдж нахмурилась, словно перед ней встала какая-то моральная дилемма.

— Немного пиццы и воды? — наконец спросила она.

Я кивнул.

Эти неожиданные гости собирались съесть пиццу, которую принес Джоэл. Я поставил на плиту воду для овсянки, смирившись с перспективой не самой захватывающей трапезы. Лишь бы пиццы хватило, чтобы предложить каждому.

Я слышал их голоса в гостиной. Говорила Алексис.

— ...Болит, я толком не могу встать или наклониться без помощи, но жизненно важные органы не задеты.

— Не удивлена. Жаль, что Малкольма Фелла тоже не спасли.

Я оглянулся через плечо на Мэгги.

Сфинкс сеяла сомнения или это было тонкое напоминание?

Джоэл наклонился ко мне: — Мне уйти? Я не сильно отличаюсь от Пейдж. Кое-что знаю, но далеко не все.

— Зато ты знаешь, что не нужно задавать вопросов, — пробормотал я, открывая ящик со столовыми приборами в поисках зубчатого ножа для разрезки пиццы. — Она опаснее, потому что не готова и все равно лезет в это сломя голову. Потому что *эта тварь* тащит ее в это сломя голову.

— Тварь?

— Неважно. Уходи, если нужно, но я уверен, что при Пейдж не всплывет что-то такое, что создаст проблемы и для тебя.

Он кивнул. — Тогда останусь, для моральной поддержки.

Теперь уже для поддержки гамбита Исадоры. Наша встреча должна была пройти в присутствии невинных. Скажи не то слово, используй силы слишком явно, агрессивно — и мы рисковали стать ответственными за этих самых невинных.

Я принес Пейдж пиццу и воду. Исадора сидела в кресле, в котором Тай собирался сидеть во время игры, а Пейдж прислонилась к стене справа от Исадоры, скрестив руки на груди, с обеспокоенным выражением лица.

— Исадора, стакан для пива? — спросил я.

— Не нужно.

Я открыл пиво и протянул ей. Она сделала глоток и улыбнулась.

— Лэйрд Бехайм мертв, — сказала Исадора. — Бехаймы заберут его тело и кремируют, я полагаю. Юридических проблем я бы не ждала.

Я кивнул.

— Жертвы ожидаемы. Оплакивать мертвых не в моей природе, даже смерть детей или гибель тысяч. Если это происходит в правильном месте, в правильное время и чисто.

Она посмотрела прямо на меня, произнося последнее слово.

— Могу догадаться, что тебя беспокоит, — сказал я.

— Да. Погода прояснилась, и практически все знают, что вы находитесь здесь. Все вы, включая *сам знаешь кого*. Можешь представить наше коллективное любопытство и беспокойство по этому поводу.

"Включая сам знаешь кого". Она имела в виду "включая Завоевателя".

Завоевателя, который находился в недостойном его месте — в нижней половине моего двухъярусного ящика для инструментов, не далее чем в пяти футах от меня. Любому, кто попытался бы его достать, пришлось бы расстегнуть защелки, обнаружить замок, который я встроил в защелку сзади, отпереть и снять его, а затем поднять верхнюю секцию со всеми сопутствующими инструментами, битками и прочими мелочами.

Практически каждый шаг был бы шумным и занял бы некоторое время.

Под одной из защелок, прямо под ней, был спрятан клочок бумаги с руной. Внутри ящика тоже была установлена руна. Руны должны были задержать любого, кто попытался бы украсть зеркало с заключенным в нем воплощением.

— Объяснения подождут, пока все не соберутся, — сказал я.

— Конечно. Хотя я подозреваю, что мне и так известно, что произошло.

— Могу ли я доверять остальным нашим гостям? Они не взорвут здание или не вышибут дверь и не нападут с порога?

— Они не смогут вышибить дверь, если ты оставишь ее открытой, — сказала Исадора.

Я направился к двери, но тормознул — туда уже шел Джоэл.

Было немного иронично что открытая, незапертая дверь сейчас давала нам больше безопасности.

Исадора откинулась назад, расслабившись и держа пиво обеими руками. С одной стороны, это имело смысл — она была как развалившаяся кошка, с другой — не вязалось с образом благородного Сфинкса. — Маленькая птичка чувствует себя хорошо, я вижу.

— Я чувствую себя просто потрясно, — сказал Эван.

— Он очень помог, — сказал я, засунув руки в карманы.

Пейдж молча наблюдала за всеми, пытаясь сложить два и два. Она спросила: — Как?

— Можно сказать, я надрал задницы и вписался в таблицу рекордов, — сказал Эван.

Пейдж не отреагировала. Голос Эвана влетел ей в одно ухо и вылетел из другого.

— Моральная поддержка, — пояснил я. — Прикрытие.

— Птица?

— Мы закидали супер-зомби яйцами, — заявил Эван.

— Птица, — повторил я. — Я думал, тебя ввели в курс дела.

— В общих чертах, — сказала Пейдж. — Метафоры о масках и айсбергах, о прогрессе человека от сильной скованности собственными ограничениями и движимости базовыми потребностями к движимости идеями, в первую очередь, и о том, как все отбрасывает тень. Даже человек и то, что человек делает в тот момент, когда отбрасывает тень.

— А, — сказал я. — Значит, тебя не ввели в курс дела. Как раз наоборот.

Ее взгляд был напряженным. — Я не знаю подробностей. Мне нужны любые, какие ты можешь дать.

— Не думаю, что ты хотела бы их получить, если бы лучше понимала ситуацию, — сказал я. Я посмотрел на Исадору. — Прошу простить меня за эти слова, но мне трудно поверить, что это не попытка вымогательства или давления на меня. Это попытка навредить мне каким-то окольным путем?

— Я не виню тебя за эти чувства, — заговорила Исадора. — Но это ни то, ни другое. Вспомни метафору Пейдж о камне, привязанном к другим камням у пруда.

— Я помню, — сказал я.

Она подняла руку, и в тот момент, когда она ее повернула — свет в коридоре подсветил руку сзади, и я увидел мерцание того, что могло быть когтями, просвет в ее длинных пальцах и в положении кисти. — Представь, что я крепко держу камень по имени Пейдж. Когда твой камень падает в воду, увлекая за собой все остальные, Пейдж остается крепко в моей руке. Может быть, остальные камни повиснут. Может быть, веревка порвется, и они все упадут. В обоих случаях будет меньше брызг, меньше потрясений, одним камнем в воде меньше.

— То есть ты предъявляешь на нее права, — подметил я.

Пейдж отвернулась и сменила позу, явно чувствуя себя неловко, хоть она сейчас получала ровно то, чего хотела. Она хотела информации, но как только появились намеки... уже не может смотреть мне в глаза?

— Достаточно близко, — сказала Исадора. — Сильная связь, которую будет нелегко разорвать.

— Что тогда? Это станет неким партнерством? Мастер и ученик? Что-то вроде того, что у меня с Роуз?

— Роуз? — спросила Пейдж.

— Или с Эваном? — спросил я.

— Ты уже второй раз...

— Тш-ш, — прервала Исадора. — Терпеть не могу, когда меня прерывают.

— Хорошо, — проговорила Пейдж. — Прости.

— Я тебе верю, — продолжила Исадора. — Мистер Торбёрн, ближайшей параллелью будет ваша связь с Эваном, да.

Я мог это представить. Пейдж как практик, с чертовски сильным фамильяром.

Но разве в этом не было опасности?

— Значит, она будет...

— Прежде чем ты продолжишь и ненароком оскорбишь меня, — сказала мне Исадора, — Пейдж будет «Эваном» в этом партнерстве.

Я моргнул.

— А? — переспросила Пейдж, забыв свое обещание не перебивать.

— Питомцем? — спросила Тифф.

— Вот извращение, — сказала Алексис.

Я видел, как Пейдж напряглась, явно испытывая дискомфорт, застигнутая врасплох — впервые с того раза, когда она сбежала из комнаты бабушки после беседы, если подумать.

— Я не чертов питомец! — пискнул Эван. — Я — крутой, выклевывающий глаза, сбивающий гигантов с ног и спасающий жизни фамильяр!

— Не совсем неточно, — молвила Исадора. Она казалась слишком довольной, улыбающейся, расслабленной.

— А у меня права голоса нет? — спросила Пейдж.

— Есть, — сказала Исадора. — Но я думаю, ты примешь предложение.

Пейдж залилась краской.

Судя по всему, это сильно ее задело. Даже слишком. Она была сбита с толку и учитывая ее обычное самообладание — слишком расстроена.

Если только...

Точно.

Точно.

— Вот почему бабушка отказала тебе в наследстве, — сказал я. — Поставила тебя в самый конец списка.

Голова Пейдж резко повернулась, она уставилась на меня в шоке.

— Не понимаю, — сказал Эван.

— Ты лесбиянка, Пейдж? — спросил я.

— О-о-о, — протянул Эван. — Погоди, нет, все еще не понимаю.

— Ты не можешь или не хочешь иметь детей, поэтому не можешь или не хочешь продолжать род? — спросил я. — Питер узнал и рассказал ей? Или он узнал часть, а бабушка догадалась об остальном с помощью вопросов и своей жутко точной способности определять, лжешь ли ты?

Я увидел боль на лице Пейдж, когда она отвела глаза. — Ты козел, раз вот так просто об этом заявляешь. Имей хоть каплю такта, Блэйк.

— Ты застала меня в плохой день. Иначе я был бы мягче, — сказал я. — Исадора, я почти уверен, хочет сделать тебя кем-то вроде рабыни. Ты вляпалась в этот бардак, но у тебя все еще есть возможность отступить. Убирайся к черту от пруда и камней, чтобы я не смог затащить тебя в него, как бы глубоко я ни тонул. Оставь все это позади. Беги, черт возьми. Радуйся, что тебе не достанется дом и все враги, которые к нему прилагаются.

Пейдж уставилась на меня.

— Пейдж, — сказала Алексис.

— Что? — спросила Пейдж.

— Сделай, как он говорит. Блэйка резали, вскрывали, избивали, морозили и почти убили. Нам всем вместе пришлось сражаться и идти на огромные жертвы, чтобы он выжил...

*Не говори так*, — подумал я.

— ...и я знаю, что он о тебе заботится. Он рассказывал мне о своем детстве. О времени, проведенном с кузенами. Когда он говорит тебе это, я убеждена, что эти слова идут от хорошего, благонамеренного чувства, понятно?

Эти слова, похоже, дошли до Пейдж там, где мои не смогли.

Она посмотрела на Исадору, и я увидел намек на сомнение в ее выражении лица. — Рабство?

— Нет, — сказала Исадора. — Нет, не совсем. Но это вид отношений, такой же древний, восходящий к самым ранним дням человечества.

— Проституция? — спросила Пейдж.

— Опять же, та же самая эпоха. У тебя есть все необходимые части, чтобы разобраться, если ты действительно этого хочешь.

— Ты... ты намекала, что старше, чем выглядишь. Реакция Блэйка раньше, то, как он подумал, что ты будешь как Эван... ты тоже более особенная, чем кажешься. Ты не человек.

— Ты мыслишь в правильном направлении, — подметила Исадора. — Предположим, ты права, какие отношения могли бы восходить к самым ранним дням человечества? Подумай о том, что ты чувствуешь.

— Чувствую?

Исадора сделала глоток пива.

— Я... первое, что приходит мне на ум, это очень растерянный неандерталец, взывающий к богам в попытке осмыслить все это.

— Очень, очень близко к выводу, на который я надеялась, — проговорила Исадора. — У тебя острый ум к логике и деталям. Но это потребует от тебя задействовать нечто еще, совершенно иное.

— Вера, — сказала Пейдж.

— Достаточно близко. Ты можешь сделать этот скачок, или можешь набраться смелости уйти. Но тебе следует решить так или иначе, в ближайшее время. Я бы напомнила тебе притчу об осле, который умер от голода и жажды, потому что не мог выбрать между водой и зерном. Если ты не решишь, скажем, в следующие три минуты, решение будет принято за тебя.

— Либо я остаюсь с тобой и поклоняюсь тебе? Служу тебе как питомец?

— И правильно, и не совсем. Люди вроде тебя когда-то кланялись и пресмыкались ради милостей от таких, как я. Нечто среднее между отношениями господин-раб, мастер-ученик и строгими правилами гостеприимства. Форма покровительства, если угодно. Если ты решишь принять предложение, я укажу тебе на нужную литературу. Когда представится возможность.

— О, ну надо же, — сказала Пейдж. — Звучит так соблазнительно.

Сарказм звучал освежающе, должен признать. Низшая это форма остроумия или нет.

— Велики шансы, что ты будешь счастлива. В долгосрочной перспективе. Я делала это со многими своими студентами, и каждый из них, кого ты сможешь разыскать и спросить, скажет тебе, что в результате стал счастливее. Я могла бы удовлетворить твое природное любопытство большим количеством знаний, таких, которые невозможно получить обычными способами. Я могла бы возвысить тебя до кого-то выдающегося и даже разорвать узы с твоей семьей. Ты могла бы оставить их и создаваемые ими проблемы далеко позади. Ты можешь оказаться в разногласиях с Блэйком, Роуз и их союзниками в итоге, но я не чувствую сильной связи между тобой и ими.

— Ты постоянно упоминаешь Роуз.

— Это не имеет значения, — сказал я. — Перестань зацикливаться на деталях. Вернись к нормальной жизни. Исадора не упоминает, что убивает тех, кто не оправдывает ожиданий. Вот почему все ее бывшие подчиненные счастливы. Несчастных она поглощает, они мертвы, их больше не существует.

Пейдж застыла.

Я чувствовал, как другие связи сходятся к нашему местоположению, и понял, что это значит.

Я увидел Роуз в окне.

Она шагнула в телевизор, появившись на темном вогнутом экране.

Она посмотрела на меня, и я кивнул.

Телевизор разбился. Не взрывное раскалывание, а громкий треск с падающим звоном стекла.

Пейдж вздрогнула.

Мы с Роуз оба надеялись на одно и то же. Что Пейдж сбежит. Что ей нужен лишь толчок, чтобы уйти.

Но... мы ошиблись в оценке ее состояния.

Вместо этого она развернулась, потянувшись к руке Исадоры, наполовину защищая ее, наполовину ища поддержки.

Я почувствовал, как мы миновали точку невозврата. Приближались посторонние связи.

— Мне жаль, Пейдж, — сказал я.

— Жаль?

— Похоже, ты сделала свой выбор.

— Полагаю, я возьму за тебя ответственность, — заговорила Исадора. Она сжала руку Пейдж, затем отпустила. — Если нам не повезет, и какая-нибудь глупая душа не сделает это до конца ночи.

Пастырь вошел в квартиру, и мое внимание переключилось с Пейдж на него.

Он выглядел старше, чем в прошлый раз, когда я его видел. Возможно, дело было в темной одежде и лучшем освещении. У него не было посоха-крюка, на нем был только темно-синий свитер и черные джинсы под черным пальто. Его лицо немного покраснело от холода, глаза были сужены. От него пахло лошадьми.

— Здесь присутствуют невинные, — пояснила Исадора. — Только разговоры.

Пастырь, который, насколько я знал, вообще не разговаривал, кивнул и вошел.

Я протянул пиццу и стакан воды. Он покачал головой, отказываясь.

Я переставил один из стульев столовой в гостиную. Пастырь сел, скрестив руки на животе, спина прямая, волосы взъерошены ветром. Он выглядел напряженным и каким-то немного безумным. В смысле не совсем нормальным.

— Знаете, с этим телевизором, который вдруг треснул. Я думаю, мне пора идти, — сказал Джоэл.

— Хорошо, — согласился я. — Спасибо за пиццу.

Джоэл улыбнулся, но улыбка была натянутой.

Гуш молча последовал за ним.

Следующей вошла Диана — Астролог, на мгновение замерев, увидев меня в конце прихожей. Она молча сняла обувь и прошла в гостиную.

— Вы голодны? — спросил я, — Может попить?

— Что-нибудь горячее, — отозвалась она.

— Кофе? Чай?

— Чай, пожалуйста.

Я приготовил кофе одновременно с овсянкой. К тому времени, как я выскреб миску дочиста, чай заварился.

Она задержалась в дверях кухни после того, как я передал ей чай.

— Мне жаль, что я стреляла по твоим союзникам, — произнесла она.

— Я тебе верю, — сказал я.

— Мне выкрутили руки, так сказать. Но... я сказала своему Персею избегать убийства, если возможно.

— Ладно, — пробормотал я. — Спасибо, наверное, за попытку. Я стараюсь не держать обид, так что считаю тебя прощенной, насколько это в моих силах. В той комнате девушка, на диване. Было бы уместнее извиниться перед ней.

— Я найду ее.

— Еще есть Фелл...

— Он сказал мне убить кого-нибудь, или будет хуже — и я убила. Я сделала выбор, и Фелл был тем, кого я знала лучше всего. Самым расходным материалом.

Я кивнул.

Ей, похоже, больше нечего было сказать. Молчаливая, неловкая, она попятилась из кухни и направилась в гостиную.

Интересно, ей просто нужно было оправдаться перед кем-то? Если я правильно помню, у нее не было ни ковена, ни круга. У нее был только ее мастер, и он умер ради нее.

Одинокая.

Трое Сестер прибыли в тот же момент, как Астролог исчезла из виду, их Старшая Сестра шла впереди. Все принаряженные, будто собрались на работу в офис. Они отказались и от еды, и от питья.

За ними последовал Пьяница, и я почувствовал некоторую тревогу.

Пока что одни враги.

Он привел с собой четверых, с той же самой аурой, что я ощутил при нашей стычке в университете.

Еда, питье, предупреждение о невинных.

Брошенный им на меня взгляд — взгляд искоса — вызвал у меня мурашки. Как и существа, которых он привел с собой. Теперь я имел представление о том, кто они такие.

Подручные Пьяницы направились прямиком к дерьмовому пиву в холодильнике. Может, у них были манеры как у гостей на вечеринке, а может, им было все равно.

Почти сразу за ними появились Рыцари. Ник протянул руку, чтобы хлопнуть меня по плечу, но я увернулся.

— Эм, прости. Немного пуганный после последних суток. Пиво в холодильнике, — сказал я. — Пиво для вечеринок спереди, хорошее пиво для друзей и людей, которых я не хочу обидеть, — сзади. Больше пить особо нечего, кроме сомнительного молока и воды из-под крана. Пицца там, на столешнице.

— Первое, что ты говоришь, — про пиво и пиццу? — спросил Ник, сурово взглянув на меня. — Ты не думаешь, что у нас есть другие, более серьезные заботы?

— Нутро подсказало мне что лучше сначала про пиво и пиццу, — сказал я.

— Серьезно? — спросил он. Он странно на меня посмотрел. — Черт, родись ты женщиной, я бы променял на тебя жену. Все пытаюсь заставить ее думать так же.

Его жена толкнула его локтем, но выглядела не слишком раздраженной.

Я умолчал о своем настоящем женском альтер эго и сосредоточился на том, чтобы не мешать им, пока они проходили через кухню.

Бехаймы были одними из последних прибывших.

Их вел Дункан. Он выглядел мрачным, под рукавами виднелись свежие бинты. Старший подросток помог ему снять пальто.

— У нас соблюдается гостеприимство, тут есть невинные, — сказал я. — Еда и напитки на кухне, угощайтесь. Располагайтесь поудобнее. У меня нет обид на детей и нет причин действовать против тебя, Дункан. Остальные собираются в гостиной дальше, за кухней.

Ответов не последовало, они прошли мимо меня.

Я уже был готов закрыть входную дверь и вернуться к остальным, когда увидел еще одну женщину, идущую по коридору. Пожилая, с ребенком на буксире, как бабушка с внучкой. Я предположил, что это соседи.

Но она встретилась со мной взглядом, и что-то убедило меня, что это не так.

— Могу я спросить, кто вы?

— Это Эмили, она будет представлять Малкольма Фелла, — сказала старуха. — Я ее телохранитель, и это все, что тебе нужно знать сейчас.

Я посмотрел на маленькую девочку. — Мне жаль насчет Фелла.

Ее выражение лица было суровым, без тепла или мягкости. Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Может быть, и должно быть жаль, — заявила старуха. — Посмотрим, как разрешится эта ситуация, прежде чем я вынесу какой-либо вердикт.

Я заглянул на кухню, чтобы убедиться, что не совру. — Есть пицца и вода из-под крана. Боюсь, больше у меня почти ничего нет.

— Мы поели, — отрезала старуха.

Она прошествовала в гостиную.

К тому времени, как я присоединился к компании — напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Сестры и Диана, и их связанные с Корвидом проблемы. Пастырь и старуха сверлили меня взглядами. И остальные...

На самом деле, проще было указать на тех, кто *не* был на взводе.

Алексис и Тиффани по-прежнему занимали диван, скорее всего потому, что Алексис было нелегко передвигаться. Если бы они могли, полагаю, мы бы разместились за моим обеденным столом, который был недостаточно велик для всех. А так мы выстроились вдоль стены: Мэгги у ящика с инструментами возле обеденного стола, одним глазом поглядывая на кухню, Алексис и Тифф на диване, я между ними. Тай примостился на краю стола, готовый в любой момент сорваться с места и броситься на мою защиту или на защиту Алексис. Он всегда был таким. Беспокойным, нетерпеливым.

— Для тех, кто не знает, — сказал я, — Лорд Города связан и надежно удерживается мной, но не повержен и не сломлен.

Реакции практически не последовало. Большинство, похоже, уже знали. Для других это было лишь уточнением.

Рыцари, однако, казались немного удивлены этим заявлением. Внимание Пейдж было приковано к незнакомым ей людям, она пыталась расшифровать, что происходит с гостями, каково их отношение.

Мои друзья вели себя не сильно иначе.

— Сейчас у нас патовая ситуация, — продолжил я. — Та, к которой я стремился почти с самого начала этого состязания. Я не хотел выигрывать, по крайней мере, явно, но и проигрывать, очевидно, тоже не хотел. Оба варианта влекли за собой неприятные последствия.

— А этот — нет? — спросила Старшая Сестра.

— Может, и да, — ответил я, — Но он казался самым безопасным.

— Вы знаете, почему он занимает то положение, которое занимает? — заговорила Исадора.

Это что, интересно, за вопрос? Это Исадора так снова мне «помогает»?

— Он — подставное лицо, — сказал я. — Расходный материал, но достаточно крепкий, чтобы его не списывали со счетов. Им легко манипулировать, а это значит, что обычно можно получить желаемое, не высовываясь и не привлекая внимания.

— Позвольте мне взять ваш предыдущий вопрос и обратить его против вас. Вы вымогаете что-то у нас, мистер Торбёрн?

— Нет, — ответил я. — Не думаю, что я выбрался бы из подобного живым.

— Вы хотите его свергнуть?

Я взглянул на старуху с родственницей Фелла.

— Я был бы не против, — сказал я. — Думаю, он довольно токсичен, чертовски мерзок в том, как он действует.

— А чем это отличается от работы с наихудшими созданиями в мире? Используя худших из худших как инструменты?

— Вы знаете, что я имею в виду, — произнес я.

— Думаю, да, но точки зрения могут различаться, — сказала Исадора. — Тогда что, вы хотите править?

Я чуть не рассмеялся. — Нет. Определенно нет.

Если бы взгляды могли убивать, я бы уже раз десять умер от различных испепеляющих взоров, направленных в мою сторону. Это диссонировало с нелепостью вопроса. Каким же психом нужно быть, чтобы хотеть стоять у этого руля?

— Чего вы хотите? — спросила Исадора.

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — сказал я. — Этому нужно положить конец, но я не тот человек, который это сделает. Люди ясно дали это понять. Я слишком... слишком сомнительный. Так что я оставляю это вам. Я бы надеялся, что вы выберете нового лидера, кого-то, кто достаточно сильно хочет быть главным, чтобы подставить шею и рискнуть пострадать, но что бы вы ни решили, я вас выслушаю.

— Вы сделаете то, о чем мы попросим, без колебаний и возражений? — спросила Старшая Сестра.

— Нет, — сказал я. — Потому что это возвращает меня к исходной точке. Я в этом не участвую. Я заслужил перерыв. Я собираюсь использовать этот перерыв, чтобы почитать то, что отложил, я собираюсь позаботиться о своем круге, а когда с этим будет покончено, когда я почувствую себя готовым, я вернусь на фабрику, у меня незаконченное дело.

Послышались переглядывания, шепот.

Пейдж выглядела немного сбитой с толку.

— Это можно расценить как угрозу, — сказала старуха.

— Можно, — сказал я. — Но она не задумана как таковая. Если мне придется захватывать — я захвачу то, что... Но я бы предпочел просто устранить проблему. Просто зачистить здание. Я был бы признателен за помощь, но не собираюсь на нее рассчитывать.

— Мы сделаем все возможное, — вмешался Ник. — На расстоянии.

— Спасибо, — сказал я.

— И это все? — спросил Дункан. — Вы вносите полный беспорядок, заманиваете нас всех сюда, а затем объявляете, что уклоняетесь от ответственности, которая приходит с победой?

— Полагаю, ты не имеешь ни малейшего представления о том, что находится на той фабрике, — сказал Ник. — Он вовсе не уклоняется от ответственности. Он выбирает, где сражаться.

— Если бы было так легко поставить кого-то заменимого на пост Лорда, — произнесла Исадора, — Мы бы уже это сделали. Люди пытались, и я была среди тех, кто помогал их остановить. Не так ли, Джереми?

Взгляды обратились к Пьянице.

Он не ответил.

— Риторический вопрос, — сказала она.

— Да, значит, — отозвался Пьяница.

— Больше нечего сказать? Я думала, это вы будете претендовать здесь на власть.

— Нет. Не так. Я знаю, как все устроено, мне интересно. Но по-своему, в свое время, — ответил Джереми.

— Один претендент, — подытожила Исадора.

— Если это можно так назвать, — сказал Джереми. Он держал в руке пивную бутылку, и смотрел в горлышко, на жидкость внутри, а не на комнату. — И нет, я не намекаю, что я слаб. Только то, что я пока не вступаю в борьбу.

Он сделал глоток.

— Нам не нужен тот, кто умрет через пять минут после прихода к власти, — продолжила Исадора. — Иначе мы бы давно позволили занять эту должность Джереми, когда он пытался в прошлый раз. Нам нужны люди, которые обеспечат безопасность города, будут поддерживать равновесие. Даже скрыто-неприятное. Потому что хаос и потрясения хуже. Все новое требует проверки со стороны чужаков, а мы не можем выдержать такое испытание.

— Позвольте не согласиться, — заговорила старуха. — Вы — самая комфортно чувствующая себя особа в этой комнате, развалились. Беззаботно пьете. Потому что знаете, что вы почти неприкосновенны. Вы не были на неприятной стороне внимания Лорда.

Исадора улыбнулась: — Нет, полагаю, не была.

— Эмили будет помогать любому, кто выглядит способным надежно занять эту должность, — сказала старуха.

— Мы будем претендовать, — сказала Старшая сестра.

На лицах ее подчиненных не было удивления.

— Я бы сказал, было приятно познакомиться, — прокомментировал Ник, — Но... в общем-то, нет.

— Бехаймы? — спросила Исадора.

— Не претендуем, — сказал Дункан. — Я не сумасшедший. Но мы могли бы оказать помощь в обмен на услугу.

Его взгляд метнулся, затем он закрыл глаза, резко остановившись, словно собирался посмотреть на меня, тут же себя прервав.

— Пастырь, я полагаю, будет поддерживать самого Лорда и противостоять Торбёрну, — сказала Исадора. — пытаться добиться освобождения Лорда или убить Торбёрна?

Пастырь кивнул.

Он — поборник Завоевателя, и состязание технически еще не окончено.

Блядь.

— Возможно, я сделаю то же самое, посмотрим, — произнесла Исадора.

Блядь!

Я оставался неподвижным. Помогало то, что я устал.

Вопросы пошли по кругу.

Никто больше не пожелал заявить ничего нового, список тех кто готов бороться за Лордство остался неизменным.

— Чужаки тоже появятся, — добавила Исадора. — Таков порядок вещей. Но полагаю, вас это не касается, верно, Торбёрн?

Я слегка покачал головой.

— Тогда, полагаю, на сегодня достаточно. Давайте на этом возьмем перерыв и оставим это жилище.

И вот так они и сделали.

Они исчезли за долю того времени, что им потребовалось на прибытие. Только Рыцари ушли не сразу.

■

— Прости, что оставил тебя в стороне, — сказал я Роуз.

— Все в порядке, — ответила она.

— Видела что-нибудь интересное из Зазеркалья?

— Не особо. В основном следила за неприятностями.

Я кивнул.

— Значит демон с фабрики следующий?

— Может быть, — сказал я. — Есть еще дела, которые нам нужно уладить.

— Например?

— Например, обойти ограничение на магию, если эта патовая ситуация затянется, — пояснил я.

Я перевел внимание на сломанный меч Гиены.

Гиена был мертв, лицо на эфесе теперь превратилось в череп.

— И, — добавил я, — Если получится, мне бы очень не помешало орудие.