Мой разум затуманился, чувства застряли в каком-то ужасном, неопределимом противоречии.

Я любил человечество, но ненавидел людей. Однако некоторые личности были для меня безмерно важны.

Четверо или пятеро из этих личностей теперь оказались во власти нашего врага. Джереми Мит вошел в библиотеку в сопровождении своих подручных.

Один из них, сатир, потянулся к Роуз — его пальцы коснулись ее щеки, губ, горла.

— Не смей, — произнес я со своего наблюдательного поста в коридоре.

Сатир проигнорировал меня.

— Она дышит.

— Осторожнее, — предостерег Джереми. — Они какое-то время были в компании Фелла.

— Я и так осторожен. Я вижу ее, слышу ее дыхание, чувствую ее запах, ощущаю ее, — отозвался сатир. Он злобно ухмыльнулся. — Я мог бы и попробовать ее на вкус.

— Нет. Достаточно. Неси ее сюда, — приказал Джереми. Он обошел письменный стол, отодвигая стул.

Сатир подхватил Роуз на руки, демонстрируя непринужденную силу. Голова Роуз безвольно свесилась, руки болтались по бокам. Ее пальцы бессознательно шевелились, словно во сне.

Когда я увидел ее глаза — лишь на мгновение, пока сатир обходил стол, — я увидел одни белки. Глаза были открыты, зрачки закатились.

Ее усадили на стул.

— Нам понадобятся путы, — произнес Джереми.

Один сатир извлек из заднего кармана пару наручников. На одной из менад вместо пояса была цепь, закрепленная кодовым замком, и она начала ее разматывать.

— Спасибо, — поблагодарил Пьяница. — У нас тут несколько пленников. Кто-нибудь еще есть?

— Здесь нет, — ответил другой сатир.

— У меня есть путы, — ухмыляясь, встрял третий, — но они только для мужчин.

Джереми посмотрел на Тая.

— Давайте пока не будем подвергать молодого человека лишнему... стрессу. Обыщите шкафы. Остерегайтесь ловушек, сначала принюхайтесь, осмотритесь вокруг. Общайтесь с теми, кто рядом, чтобы они знали, что вы делаете.

Он сделал паузу, взглянув на меня.

— И держитесь подальше от отражающих поверхностей заодно.

Сатиры и менады рассредоточились. Джереми вместе с сатиром принялся приковывать Роуз цепью к вращающемуся стулу, наклоняя ее вперед, чтобы пропустить цепь между прутьями спинки, под подлокотниками и над ними, и обмотать вокруг тела.

— Джереми, — позвал я.

— Ты сдаешься? — спросил он, не глядя в мою сторону.

— Нет.

— Нарываешься на драку?

— Нет, — возразил я. — Я хочу договориться. Обсудить все.

А еще я хочу отвлечь тебя в надежде, что ты ошибешься.

— Поговорим, когда я закончу. Если хочешь уйти, я не стану тебя останавливать. Аркасс, сделай одолжение, положи то зеркало плашмя на пол, очень осторожно. Смотри, чтобы оно ни на кого не было направлено, и оставь ткань на месте. Может, для верности привязать покрывало. Используй веревку или свою рубашку.

Он говорил о зеркале в полный рост, на которое была наброшена простыня. Когда мы с Роуз жили в этом доме вдвоем, оно служило ей окном в библиотеку, открывая доступ к книгам.

— Мы могли бы разбить его, — предложила одна из менад.

— Я бы разбил, если бы был уверен, что внутри ничего нет, — ответил Джереми. — Но мы действуем осторожно.

— Ты просто игнорируешь меня? — спросил я.

— Не думаю, что смогу поймать тебя прямо сейчас, а я предпочитаю сделать все как надо.

Он открыл ящики стола, к которому только что приковал Роуз. Он вытащил их целиком, проверил дно, а затем один за другим сложил на краю стола.

— Европа, отнеси их в ближайшую пустую комнату, сложи где-нибудь вне поля зрения.

Одна из менад поспешила подчиниться, неся стопку из трех ящиков. Когда она проходила мимо, я мельком увидел содержимое. Старые ручки, включая перьевые с фигурными наконечниками, ножи для писем, шприц и пузырьки с чернилами, аккуратные маленькие свитки бумаги.

— Пристегни ее лодыжку к столу, — велел Джереми. — Нет, не к ножке стола — она легко освободится, приподняв стол.

— Он из цельного дерева. Я бы не поднял, хоть и сильный.

— Сильный как бык, — донеслось со стороны.

Сатир ухмыльнулся.

— Если ей хватит сил поднять стол, то хватит и сломать кандалы, — заметил он.

— Я ничего не исключаю и знаю, что люди способны на невероятное, когда достаточно напуганы. Сюда, вот к этому месту, где были ящики.

Я услышал щелчок наручников.

— А птица? — спросила менада.

Эван.

Эван был ключом ко всему.

— Эван! — крикнул я.

— Бф? — донесся его слабый голос.

— Лети! Улетай!

— Не выйдет, зазеркальный житель, — бросила менада. — Птичка в надежных руках.

— Буквально, — добавил сатир, разматывавший моток бечевки.

— Спасибо, что обогатил диалог, — язвительно бросила менада.

— Ох, — услышал я Эвана, хотя и не мог разглядеть его за столпившимися телами.

— Сейчас самое время сбежать, — крикнул я птице, не обращая внимания на остальных.

— Не могу, — ответил он. Говорил так, будто у него рот набит. Пьянее меня. Не уверен, как это вообще работало, ведь у него был клюв, а не губы, да и его "речь" была чем-то совершенно иным, но неважно.

— Нехорошо мне, — добавил он.

— Черт, — процедил я, сжимая кулаки. Хотя чувства по краям и расплывались, мой голос, по крайней мере, оставался четким. — Действительно нехорошо.

— Неси птицу сюда, Метродора, — приказал Джереми. — Я сейчас к тебе вернусь, зеркальный человек. Если готов оставаться здесь и сотрудничать, мы можем договориться. Если хочешь уйти — тоже хорошо. Но прямо сейчас мне нужно тут все обезопасить.

Я смотрел на него с мрачным выражением лица.

Он повернулся к своей спутнице-менаде.

— Так. Он мне нужен прямо здесь. На полу.

Менада опустилась на колени рядом с Джереми, пока тот расставлял книги у основания стола, складывая их друг на друга, чтобы получилась своего рода коробка, используя пространство между стопками фолиантов.

Я напряженно наблюдал.

Если они собирались его удержать, им придется его отпустить. У него был шанс.

Если бы у меня была хоть какая-то связь с Эваном...

Внезапно в голову пришла идея, я обернулся, осматривая окрестности. У меня не было ничего, чем можно было бы порезаться, кроме Гиены, — а ее я использовать не хотел.

— Немного вина, — доносился голос Джереми из другой комнаты. — Вот так.

— Эх, зря переводишь, — прозвучал мужской голос. Сатир.

— Точно не знаю, что он такое, так что полагаюсь на свой старый добрый метод. Приготовьтесь, вы двое. Метродора...

— Птицу — между книгами? — спросила она.

— Да. Аркасс, когда я освящу круг, аккуратно опусти книгу сверху. Это как крышка. Контейнер в контейнере. Я прочту над ним молитву, чтобы запечатать его для третьего уровня защиты.

В моем маленьком мирке не нашлось ничего острого. Ящики были во тьме, и я не мог достать зеркальные аналоги тех инструментов, что унесли. Почему мебель в этом доме должна быть такой прочной?

Риторический вопрос. Кажется, я знал ответ: обитатели давно ожидали чего-то вроде осады или того, что нечто внутри дома захочет выбраться наружу. Каждая мелочь имела значение.

Мой взгляд упал на вращающееся кресло. Зеркальное отражение кресла Роуз. Не совсем во тьме.

Мы были отражениями друг друга? Может, ее паралич — мой путь к действию.

Я схватил спинку кресла обеими руками, поднимая его над столом.

На пути к окну я развернулся всем телом, чтобы ударить им о дверной косяк. Дерево раскололось, спинка кресла почти отделилась от основания, обнажив четыре острых деревянных шипа.

— Ну вот, кровь для скрепления сделки, — заметил жрец, — и молитва, хм.

Я полоснул по ладони деревом. Татуированная плоть не поддалась.

Я схватил свою толстовку, приподнял ее и вместо этого полоснул себя по бедру.

Тем же движением бросив толстовку и вытерев руку, я ударил окровавленной ладонью по стеклу.

— Ко мне, Эван! — заорал я.

Момент был идеальным, насколько это вообще возможно. Менада Метродора как раз помещала его в "коробку" из книг.

— Моя сила — для тебя! — воскликнул я. Но Эван уже был свободен, вылетая сквозь щель между коробкой и приближающейся крышкой. Он пронесся мимо границы круга, роняя перья, словно задевая что-то невидимое. Последующий полет был неуклюжим, лишенным координации и прямых линий, Эван летел как небрежно сложенный бумажный самолетик случайно замахавший крыльями.

Но он все же сумел вылететь через дверной проем из библиотеки в коридор.

Связь, подумал я. Наша связь была разорвана, но это не значило, что нельзя создать новую, заново.

Я был пустой оболочкой в форме Блэйка, все пустоты заполнили духи и нечто из Стоков.

Эван был душой мертвого мальчика, втиснутой в тело птицы ритуалом фамильяра, а брешь от нашей утраченной связи теперь была забита еще большим количеством духов.

Если я, как сказал Файсал, инстинктивно пожирал духов, чтобы залатать бреши, — то Эван, вероятно, делал то же самое.

Я знал, что он будет восприимчив ко всему, что я могу предложить. Мне просто нужно было дать.

И вот теперь он был свободен, летел под кайфом.

Связь, которую я только что создал, отдав ему частичку себя, — очевидно, тянула его ко мне. Как мотылька на пламя свечи.

— Стой, — выпалил я. — Не надо...

Он развернулся, отчаянно замахав крыльями в попытке остановиться или замедлить движение вперед. Ему удалось лишь резко свернуть вправо, потом влево, а затем он врезался в зеркало. И исчез из моего поля зрения.

— Черт, — выругался я.

Джереми широким шагом направлялся к нам в сопровождении менады и сатиров.

Одной рукой он смахнул раму со стены.

Я рванулся прежде, чем она успела разбиться. Другие осколки стекла уже падали, не оставляя мне иного пути, кроме как вниз.

На втором этаже было всего несколько картин и окон. Меньше, чем в мой последний визит. Вместо этого я направился прямиком на первый этаж.

Когда я посмотрел вверх, вытянув шею, то смог разглядеть лишь пятна света — искаженные, потому что я видел их с изнанки. Пятна гасли одно за другим.

Видимо, я настолько ему досадил, что разговаривать он больше не собирался.

Моя рука все еще была в крови, хотя рана на боку затягивалась, срастаясь, словно сучковатое дерево, мгновенно превращаясь в подобие шрама.

Эван был, так сказать, мастером побега, — он ускользнул от Гиены, и духи свободы, выживания и всего прочего, что его привлекало, укрепляли его душу, действуя своего рода как анти-призраки.

Если кто и мог здесь помочь, так это он. Но сейчас он даже не мог лететь по прямой.

Я услышал голос Эвана, звучавший все громче по мере приближения:

— Дерьмо, дерьмо, дерьмодерьмо, дерьмо, дееерьььмоооо...

Эван повернул, задев стену на изгибе лестницы. Он успел сложить крыло до столкновения, уберегая его от перелома. Он начал махать крыльями, только когда отлетел достаточно далеко от стены, и реакция у него была замедленной. Он чуть не врезался в пол, прежде чем смог снова взлететь.

Сатир и менада спрыгнули на площадку позади него и, не теряя ни секунды, бросились вниз по лестнице в погоню.

— Ох, дерьмо!

— Сюда! — крикнул я.

Поворачивая, он задел диван и дико закрутился по спирали, прежде чем смог сориентироваться. Усвоив урок наверху, он уже не пытался сесть или резко остановиться. Он приземлился, поджав лапки к телу, и заскользил по паркету, проехав полукругом. Остановился он спиной ко мне.

Края его оперения местами потемнели, словно перья были испачканы. Он действительно впитал частичку меня. Частичку Стоков.

— Сиди смирно, — приказал я.

Он плотно прижал крылья и лапки к телу, втянув шею.

Я держал Гиену на виду.

Сатир легким прыжком перемахнул через диван, оперевшись рукой о спинку. Менада замедлила движения, вышагивая с какой-то угрозой во взгляде.

— Дерьмо, — пробормотал Эван.

И сатир, и менада замерли на месте.

— Птичка, птичка, птичка, — нараспев произнес сатир.

— Не-а.

Что бы там еще ни происходило, — они меня побаивались. А это уже кое-что значило.

Эван летал кое-как и не мог толком связать слова длиннее одного слога. Да и те одиночные слоги получались не слишком внятными.

Приходилось обходиться тем, что есть.

В воздухе просвистела книга. Я метнулся к переднему окну, где одно-единственное стекло все еще было достаточно целым, чтобы я мог в нем стоять.

Ее швырнула менада. Сатир теперь мог свободно броситься на Эвана.

— Дерьмо! — Эван едва увернулся.

Я прижал ладонь к стеклу. Закрыл глаза. — Духи, я знаю, я не практик, но мне нужна помощь. Как вы управились с передачей, так прошу, возьмите еще. Дайте мне яды, что текут в жилах Эвана Мэтью...

Еще одна брошенная книга. Она зацепилась за штору, потеряв большую часть скорости, и безобидно стукнулась об окно.

— ...в его теле. Позвольте мне опьянеть от иллюзий Пьяницы. Я предлагаю силу, и предлагаю ее, зная, что могу навсегда измениться в результате.

Ничего.

"Да пошли вы, духи", — подумал я с досадой.

Слишком сложно. Сложные штуки мне не по зубам. Надо что-нибудь попроще.

Варианты. Этих Иных не убедить. И я не мог дотянуться до них, чтобы причинить вред. Что-нибудь в окружении?

— Эван, — позвал я.

— Гах! — вскрикнул он, не слишком резко поворачиваясь в попытке уклониться от тянущейся руки сатира.

— Роуз что-нибудь подготовила? Контрмеры? Готовые призывы?

— Аааааа!

— Эван!

— Да! Дерьмо! Помогите!

Прекрасно. Возможно, вариант и был, но Эван был не в том состоянии и не в том положении, чтобы толком объяснить его.

Нам нужна была передышка, но эти твари в ближайшее время останавливаться явно не собирались, если судить по моей недавней стычке с менадой.

Он метнулся к менаде. Та даже не взглянула в его сторону, подбирая очередную книгу.

Но я увидел, как напряглись мышцы на ее ногах.

— Назад! — крикнул я.

Эван отпрянул назад и в сторону. Реакция у него была замедленной.

Менада развернулась на месте, пытаясь его схватить.

Ему удалось остаться вне досягаемости ее рук, увернувшись заодно и от сатира. Менаде пришлось обходить сатира, чтобы продолжить погоню, что дало Эвану шанс.

Он умудрился протиснуться в полуторадюймовую щель между верхушками книжных полок и потолком.

Сатир запрыгнул на книжную полку, ухватившись руками и ногами за отдельные доски. Менада не отставала. Одна ее рука шарила в щели в поисках Эвана. Я видел лишь бледное оперение его брюшка, пока он извивался в сторону, продвигаясь к дальнему концу длинного ряда книжных полок.

Я не мог ему толком помочь, и выждать тоже не вариант, лучше не станет.

Черт побери.

У меня не было способностей настоящего практика. У меня не было возможностей.

Я бы сделал то же, что менада сделала со мной — атаковал бы издалека, — но был почти уверен, что любой обычный предмет, брошенный мной сквозь окно, окажется иллюзией и разобьется вместе с окном. Под рукой не было ничего достаточно твердого, что можно было бы схватить и швырнуть.

Хотя нет, это неправда. У меня была Гиена. Но я не доверял своей способности метнуть ее эффективно.

Что-то еще...

Если уж я собрался переломить ситуацию, повторив трюк менады, — то почему бы не пойти на шаг дальше?

Раз у меня нет ни силы, ни вариантов... напрашивался естественный вывод: блефовать и надеяться, что эта парочка не слишком сообразительна.

— Ныне я призываю все силы и знания, которым лично обучила меня моя бабушка, — произнес я низким, серьезным тоном. — Я взываю к наставлениям, что она дала мне в этой самой комнате, к словам, что она мягко передала мне в прихожей и комнате наверху. Я взываю к урокам демонов, которых она призвала ради меня, ко всему, что было дано мне, дабы я мог познать слова, способные убить бога.

Технически, как я это видел, не ложь. Призывая все это, я призывал ничто.

Но и сатир, и менада уставились на меня широко раскрытыми глазами.

Эван вылетел на свободу, выскользнув из щели за их повернувшимися головами.

— Deus nihilis, — начал я. — Nex...

Этого хватило, чтобы заставить их действовать. Возможно не потому, что они купились, — но сама идея была для них довольно оскорбительной.

Приближаться и рисковать получить нож в бок, как та, старшая менада — Киллия или как там ее звали, — им не хотелось. Вместо этого менада схватила книгу. Старый словарь в кожаном переплете с золотым обрезом. Из тех, что были до интернета, универсальное место для поиска любого термина.

Она швырнула его в меня.

Я просунул руки сквозь окно. Стекло разлетелось вдребезги. Местный участок зазеркалья погрузился во тьму.

Но я поймал книгу.

Я перепрыгнул к темному отражающему экрану телевизора прежде, чем меня смогло вытолкнуть — здесь ключевым было двигаться быстрее.

Все еще держа книгу, я швырнул ее обеими руками обратно.

Стекло разлетелось, когда словарь пробил его насквозь.

Я уже смещался в сторону. Я стоял в коридоре, откуда гостиная просматривалась лишь узкой полоской.

Сатир сидел на полу, прижимая руку к носу; кровь сочилась между пальцев.

Насколько они могли судить — они швырнули словарь в окно, который исчез в момент, когда стекло разбилось, чтобы секунду спустя вылететь из ближайшей отражающей поверхности и, очевидно, врезаться сатиру в голову.

Я был рад, что это сработало. Если бы я просто уронил книгу, не захватив ее с собой, мне пришлось бы ловить следующую и тут же швырять ее обратно вслепую, пока окно не доломалось окончательно. Менее эффективно.

Черт, все равно досадно. Я целился в менаду. Насколько я мог судить, она была опаснее.

Я видел, как Эван перелетает короткими рывками. Все еще не по прямой, совершая маневры уклонения, — хотя за ним никто не гнался. Или он просто пытался удрать как мог.

— Эван, — позвал я. Сатир и менада резко повернули головы, в направлении голоса.

Эван снова остановился, совершив свое фирменное торможение-посадку в коридоре. Он замер неподалеку слева от меня.

Сатир попытался встать, пошатнулся и упал.

Менада схватила его за рог и рывком подняла на ноги. Он тяжело на нее оперся.

На его лице читалось сомнение. Потянутся ко мне — порежу. Швырнут что-нибудь — могу и обратно запустить.

Проходить мимо меня им тоже не хотелось, а это означало, что наверх они вернуться не могли.

— И что теперь? — спросил Эван.

— Пытаюсь сообразить, — ответил я. Рассеянность вроде бы отступала.

Неужели действие проходит?

— Тебе лучше? — спросил я.

— Немного, — ответил он.

Я медленно кивнул.

Не факт, что это хорошо.

Это означало, что Роуз тоже могла очнуться.

— Кстати, о чем ты говорил. Контрмеры и ловушки. Где? — поинтересовался я.

— Там есть кое-что с дьяб... дьявольскими... злыми книгами. Пакетик с пылью... э-э, порошком. Еще кое-что на полках... карты. Она даже остальным не сказала, но я там сплю, притворился спящим и подсмотрел. Она не хочет, чтобы они к этому прикасались.

— Полезно знать, — проговорил я.

— Голова болит.

— Пройдет, — заверил я.

— Был такой большой бабах, а потом — блух, — пробубнил Эван. — Ничего не видел, стоять не мог. Роуз сказала идти в библиотеку, а потом попыталась закрыть дверь вместе с Тифф. Ворон что-то сказал...

— Корвид? — уточнил я.

— Ага. Корб... Ворон что-то сказал, и Роуз испугалась. Она его изгнала, вместо того чтобы дверь закрыть. Тифф и Тай дверь не закрыли, а потом все поплыло.

Я наблюдал, как менада мерила шагами комнату, таща за собой сатира, словно выискивая удобный угол для атаки.

— Что сказал Корвид? — спросил я.

— Что присмотрит за ней, пока она спит.

— Понятно, — сказал я.

— Правда? Я же даже говорить нормально не могу.

— Ты пьян, — заметил я.

— Это и есть "пьян"? Блух, — выдохнул он. — Что не так с людьми? Зачем им это нужно? Даже летать нормально не можешь.

— Люди не летают, — поправил его я.

— Ты же понял, что я имею в виду, — произнес он с поразительным возмущением. Это было нечто большее, чем просто юношеское негодование или злобное пьяное брюзжание — это была гремучая смесь и того и другого.

— Но ты-то летаешь, — сказал я.

— Я не люди, — он умудрился произнести это так, будто говорил "ублюдки". Он заговорил еще воинственнее, повысив голос: — Я птица огня и крутизны, которая просто еще не загорелась!

— Черт возьми, точно, — согласился я.

Менада наблюдала за нами. Ее взгляд перебегал с меня на Эвана, пока мы разговаривали. Она следила за беседой. Сатир, похоже, уже немного лучше владел собой. Быстро регенерирует?

Я не мог отойти, чтобы поговорить в другом месте, не уступив позицию, которая мешала ей доложить своему жрецу. Эван был слишком раскоординирован, чтобы подлететь ко мне, а я не мог наклониться.

Это затрудняло разработку стратегии.

— Мне нужно зеркало, — сказал я. — Что-нибудь переносное. Подумай. Ты видел какое-нибудь карманное или ручное зеркальце у Роуз, Тифф или Алексис? Может, у Бабушки? В ванной?

— Не знаю, — ответил он.

Черт.

— Могу поискать, — предложил он.

— Стой, — сказал я.

Но он уже взлетел.

В каком-то смысле моя короткая стычка со старшей менадой оказалась полезной. Хоть она и разбила дюжину стекол, но осколки разлетелись по всему верхнему этажу. А еще она дала мне очень практичное понимание того, как именно работают мои особые отношения с зазеркальем. Скорость, с которой я мог двигаться, то, как миры распадались на части.

Менада тут же бросилась в погоню, толкнув сатира так, чтобы тот упал в кресло, а сама рванула вперед, за Эваном. Перемахнув через диван, она опустилась почти на четвереньки, прижимаясь к земле.

Я сделал выпад, нанося удар сквозь отражение, но она была вне досягаемости.

Я переместился, переключившись на ближайшее окно.

Эван должен быть на втором этаже, проверять ванную. Проблема со вторым этажом заключалась в том, что моя короткая стычка уничтожила почти все отражающие поверхности. Осталась лишь пара маленьких рамок для фотографий да зеркало в ванной.

Я не хотел доводить до крайности. Если она столкнется там с Эваном и мной, — я не был уверен, что смогу защитить и Эвана, и зеркало одновременно.

— Джереми! — взвизгнула она, добравшись до второго этажа.

Она двигалась низко, на четвереньках, примерно с той же легкостью и скоростью, с какой я мог бы передвигаться на двух ногах. Мышцы на ее руках и ногах были напряжены, глаза налиты кровью. На такой высоте я не мог до нее дотянуться. Я бы промахнулся, как и раньше. Я также не был уверен, что смогу опередить ее, чтобы ударить в следующий раз.

Менады, видимо, были самое близкое подобие солдат, которое было у Джереми.

Но даже при всей ее гибкости существовали ограничения. Ее тело легче сгибалось, но двигалось все равно по-человечески.

Ползая на четвереньках, она не могла смотреть вверх.

Я проскочил вперед, опередив ее, и вонзил Гиену в пустоту, сквозь стекло.

Согнул свободную руку и, просунув за Гиеной, оттолкнулся — отрывая раму от стены.

Позволяя ей упасть.

Я выставил клинок и почувствовал, как он коснулся чего-то.

Я не успел отдернуть руку, как меня перебросило к ближайшей отражающей поверхности.

Менада лежала на боку, обеими руками обхватив лодыжку. Я полоснул ее по задней части икры и лодыжке, рассекая кожу.

Значит, я едва не промахнулся.

Эван вылетел из ванной. Маленькая пудреница в лапках излучала свет.

— Они идут! — взвизгнула раненая Менада.

— Выше, — скомандовал я.

Эван взлетел выше. Область отражения в пудренице расширилась.

Я перепрыгнул и побежал, изо всех сил стараясь не отстать и держаться в зоне отражения, пока Эван вилял.

— Освободи Роуз, освободи остальных или открой то зеркало, — попросил я. — С ловушками повремени, пока я не скажу, если только не будет другого выхода. Если сможешь, подберись к Джереми, дай мне знать, я ударю.

— Лады, — ответил Эван. — Зеркало-пыряло.

Я бы чувствовал себя увереннее, если бы он, произнося это, едва не врезался в стену.

Они убрали все отражающие поверхности на третьем этаже. Насколько я мог судить, даже окна по обе стороны коридора были разбиты или занавешены.

Все, что у меня было, — это зеркальце в руках Эвана.

Мой путь был свободен, но Эвану было сложнее. Он вилял из стороны в сторону, и мне приходилось подстраиваться.

Когда он снизился, пролетая в дверной проем, доступное мне пространство пола сжалось футов до четырех в поперечнике.

Затем так же быстро он взмыл вверх. Изображение, отраженное в пудренице, представляло собой вид библиотеки с высоты птичьего полета. Я видел участки с деталями и области пустоты там, где поверхности не попадали в зеркало.

— Ты не можешь рассчитывать на победу, — крикнул Джереми.

— Я не могу стоять в стороне, пока ты преследуешь моих друзей!

— Тех самых друзей, что заперли тебя снаружи? — спросил он. — Которые оставили тебя гнить?

— Смягчающие обстоятельства! — крикнул я. Я расположился примерно там, где, по моим прикидкам, он находился.

— Одно слово, и я могу покончить с этим, — провозгласил он. — А что можешь ты?

— Одно слово, и я могу покончить с этим, — парировал я.

— Пропало, — донесся издалека голос Эвана.

— Что? — переспросил я.

— Пропало, — повторил он. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Что пропало?

— Штуки!

Мой взор охватывал лишь пустую библиотеку. Мое окно в реальный мир находилось футах в двадцати над головой — кружок размером с ладонь.

Звуки и догадки были моими единственными источниками информации.

— План Ц! — крикнул Эван.

План Ц?

Затем он спикировал, слегка качнувшись в попытке удержать равновесие, и я понял.

Что бы ни случилось, разбив зеркало, я перемещусь куда-то еще. Моя способность действовать здесь исчезнет.

Я сжал Гиену обеими руками, не сводя глаз с маленького светящегося кружка.

Он понесся ко мне.

— Сейчас! — крикнул Эван. Голос прозвучал странно.

Не Эван. Это был голос Джереми.

Маленькая пудреница разбилась, и опора исчезла вместе с ней.

В тот же миг вспыхнул свет, — открылось другое отражение.

Меня швырнуло на этот на новый клочок света.

Я поднялся на ноги.

Я видел кусок библиотеки, как ломоть пиццы, — четверть комнаты, книжные полки.

Обернувшись, я увидел источник отражения. Зеркало в полный рост.

В отражении я разглядел Роуз, все еще сидевшую в кресле у стола, Джереми и моих друзей, а рядом стояли сатир и менада. Сатир держал кожаный ремешок. Пращу.

У меня появилось предположение о том, что произошло.

Довольно помятый на вид Тай осторожно подобрал Эвана.

— С ним все в порядке? — спросил я.

— Да, — ответил Тай.

— Хорошо, — кивнул я. — Полагаю, ты меня поймал, Пьяница.

— Да, — подтвердил Джереми. — Ты привлек мое внимание.

У меня было дурное предчувствие, которое я не мог определить.

Подойдя ближе к зеркалу, я разглядел метку на полу.

Они передвинули зеркало в полный рост, поместив его в круг, который он начал чертить для Эвана.

Затем он разбил то зеркало, что удерживало меня, пока они снимали ткань, переместив меня на ближайшую доступную поверхность — ту, что находилась внутри круга. Возможно, он закрыл его после. Возможно, в этом не было нужды.

Меня связали так же, как Завоевателя.

— Откуда ты узнал, как работает эта зеркальная штука? — спросил я. — Ты не должен был...

— Я ему сказала, — произнесла Роуз.

Я уставился на нее.

— У меня был план, Блэйк, — продолжила она. — Эти трое знают его. Эван знает, даже если не всегда понимает.

— Ему не нравится идея использовать монстров, — вставил Тай.

— Монстров? — переспросил я.

— Я установила "выключатель мертвеца", — пояснила Роуз. — Я и Барбаторум связаны. Если я умру, Цирюльник вырвется на свободу. Пока ты бил окна внизу, я разговаривала с Джереми. Это не победа ни для одной из сторон, но это...

— Основание для переговоров, — подытожил Джереми. Он выглядел недовольным. — Я оставлю вас, пока присмотрю за теми двумя, которых отправил вниз.

Он вышел из комнаты.

Роуз подождала, пока он уйдет.

— Если бы ему пришлось уйти просто так, это было бы поражением, — сказала Роуз. — В нынешней ситуации я уступаю кое-что, а он оставляет меня и остальных в покое. В доме нет барьеров, так что поначалу будет тяжело, но... мы в порядке. Мы с самого начала были бы в порядке.

— В чем заключалась сделка? — спросил я.

— В тебе, — ответила она. — Я дала ему то, что нужно, чтобы связать тебя, рассказала им, как обезвредить ловушки, о которых знал Эван. В конце концов, они просто хотят, чтобы все было управляемо. Я заставила их заплатить мне за это, окольным путем. Отразила их первый ход. Они также хотели, чтобы я согласилась на определенные условия ведения войны. На этот раз я согласилась.

— Но ты используешь демона? Ты осквернена Завоевателем, Роуз, — сказал я.

— Я знаю, — ответила она. — Они знают. Думаешь, мы сидели сложа руки, пока я медленно сходила с ума? Мы это обсуждали, мы все обговорили. У нас столько книг, неужели ты думаешь, у нас нет способа разрушить хватку Завоевателя? Мы решили оставить это. Это источник силы. Пока я не забываю регулярно ее тратить, он не слишком сильно держит меня в своих руках.

— Но демон...

— Все под контролем, Блэйк, — отрезала она. — Откровенно говоря, это не твое дело.

Я напрягся от этих слов.

— Потому что я просто монстр?

— Ты монстр, но не только, — ответила она. — Если тебе от этого станет легче, я провела небольшое исследование, мы кое-что обсудили, и теперь у меня есть довольно неплохая рабочая теория о том, кто ты такой.

Я молчал, ожидая, что она пояснит.

Она не пояснила.

— Черт побери, Роуз, — выдавил я.

— Если это поможет, — добавила она, — мы тебе теперь верим.

— Но вы оставляете меня в ловушке?

— Да. Это должно было случиться. Теперь, когда мы знаем — так лучше.

Я посмотрел на своих друзей.

Из всех них Алексис выглядела самой несчастной. Незажженная сигарета свисала с ее губ.

— Алексис, — позвал я.

— Мне очень жаль, — прошептала она.

— О чем? Что происходит?

— Мы не можем легко тебя переместить, — объяснила Роуз. Она повернула зеркало так, чтобы оно смотрело на стену, а не на книжные полки. — Придется обойтись этим.

— Эй, — выдохнул я. — Погоди, воу, черта с два. Это не ответ.

— Лучше тебе не знать, — сказала Роуз. — Как я уже говорила, мы не можем легко тебя переместить. Если ты готов сидеть тихо и не поднимать слишком много шума, мы можем оставить все как есть. Если ты устроишь проблемы, мне придется наложить руну тишины или даже возвести временную стену. Мне бы этого не хотелось.

Я молчал, но не из послушания или желания сотрудничать.

Мои руки сжались в кулаки по бокам, я уставился на нее.

— Это Завоеватель до тебя добрался, или ты в десять раз большая сука, чем Бабушка? — спросил я.

— Скорее второе, — ответила она. Она повернула голову. — Что?

Голос Джереми донесся откуда-то сбоку:

— Мы уходим. Кое-что произошло. Как и договаривались, мы освободим помещение.

— Что произошло?

— С нашим местным послом... проблема. Она хотела взять в фамилиары призрака, но что-то пошло не так. Тот призрак... изменился, теперь не связан, и, возможно, запустил цепь событий. — разъяснил Пьяница.

— Я тоже пойду, — сказала Роуз после секундной заминки. — Полагаю, ты не попытаешься причинить мне вред?

— Нет. Тут могут понадобиться все свободные руки. Объясню по дороге.

Я смотрел, как они выходят один за другим.

— Прости, — сказала Алексис.

Ярость сдавила мне горло.

Тай был одним из последних. Я увидел Эвана у него на руках, он пытался встать на лапки, но его сил не хватало.

Однако когда Эван увидел меня — он отсалютовал крылом и подмигнул.

Возможно, мой единственный союзник во всем этом, и то против своей воли. Теперь его куда-то уносили.

Двери захлопнулись.