Роуз дала Эвану кусочек сырного шарика из пакета, затем неторопливо свернула пакет и перетянула его резинкой.

— Нет возражений? — спросила она.

— Пока не знаю, — ответил я ей. — Ты ничего толком не объяснила.

— Разве не очевидно? — спросила она, понизив голос. — Они прощупывают почву, проверяют, выдержит ли наша решимость под давлением. Это... паршиво, но мы должны бросить им вызов.

— Мне нужно больше подробностей, — настоял я.

— Они собираются забрать меня, — сказала Роуз. Она наклонилась вперед, сложив руки на кухонной стойке. — Возможно даже, они запрут меня или накачают наркотиками. Выключатель мертвеца... они рассчитывают на то, что я сломаюсь раньше, чем они.

— У них есть...

— Роуз? — донесся из гостиной голос отца.

— ...парень, который может читать будущее, — продолжил я. — И Лэйрд знал, как противостоять демонам. Он может поделиться этими знаниями. Ты не можешь играть в труса...

— Роуз? — вмешалась Роксана, ее голос звучал на идеально настроенной частоте — чтобы пронзить чьи угодно мысли и завладеть вниманием.

— ...с тем, кому нечего бояться, — закончил я.

В дверях появилась Тетя Стеф, и Эван взлетел, кружа вокруг Роуз. Она восприняла предупреждение как должное и обернулась.

— Проблемы? — спросила Тетя Стеф. Она улыбнулась, но улыбка выглядела вымученной. Все ее улыбки были такими. Первая жена Дяди Пола, у них были Кэтрин, Элли, Пейдж и Питер. Она выбрала путь домохозяйки и запустила себя самым ужасным образом, только Дядя Пол поддерживал более-менее презентабельный вид. Когда они разошлись — она так и не смогла толком собраться. Сейчас на ней была на удивление приличная одежда, почти наверняка из химчистки или совсем новая, и волосы были профессионально подстрижены. Но сколько бы внимания она ни уделяла общим чертам, в деталях она всегда промахивалась. Усилия были поверхностными: простейший макияж, волосы просто причесаны, причем кое-где она явно пропустила. На шее сбоку сидела родинка, из которой торчали жесткие волоски.

Я не любил судить людей по внешности. Если бы любил — мне бы не нравилась Алексис так, как она мне нравилась. Волосы Алексис иногда напоминали прическу Тети Стеф — скорее запоздалая мысль, чем предмет внимания, — да и зубам даже Тетя Стеф уделила бы больше внимания. Большая разница была в том, что проблемы Тети Стеф с уходом за собой были симптомом происходящего с ее личностью и мировоззрением. Вместо того чтобы работать, она жила за счет алиментов и пособия по инвалидности, которое почти наверняка было липовым. Элли и Питер — двое детей, оставшихся с ней после развода — пошли по схожему пути к совершенно разным целям. Она давала им лишь самый минимум, необходимый для выживания, и, насколько я мог судить, научила их, что если они хотят большего, им нужно манипулировать другими, чтобы этого добиться.

Я мог представить себе мир, где звезды сошлись бы иначе, и Бабушка не отравила бы семью наследством. Мир где мне, в общем-то, даже нравилась бы моя семья в целом, где общая мерзость не выплескивалась бы наружу в ежедневном режиме и не корежила бы их. Но даже в этом теоретическом мире — где я мог бы видеться с Дядей Полом, или Калланом, или кем-то еще из родни на Рождество и обмениваться подарками — я все равно испытывал бы глубокую неприязнь к Тете Стеф.

— Я просто хотела перевести дух, — пояснила Роуз.

— Может, тебе стоит "переводить дух" позже, а не когда остальная семья ждет тебя в соседней комнате, — сказала Тетя Стеф. Она наверняка думала, что это прозвучало мило.

"А может тебе пойти на хер", — подумал я. Роуз встретилась со мной взглядом, и я понял — тут мы с ней на одной волне.

— Конечно, — произнесла Роуз, поворачиваясь. Она выпрямилась и улыбнулась. Я бы так никогда не смог. Она постучала пальцем по стойке передо мной, и интонация ее слегка изменилась, когда она добавила: — Нужно думать о других. Не буду заставлять вас ждать, поверь мне.

— Хорошо, — ответила тетя Стеф. Она улыбнулась — самодовольной, чересчур довольной собой улыбкой. Если бы я не знал, что они затевают, — одна эта улыбка выдала бы весь их спектакль с головой.

Но слова Роуз предназначались не тете Стеф. Они были для меня.

Она собиралась довести свой план до конца. Черт побери.

Она протянула руку, и Эван вспорхнул на ее вытянутый палец.

— Грязный, — прокомментировала тетя Стеф, нахмурившись.

— Я должен иметь право показывать людям "птичку", — сказал Эван. Я резко обернулся к нему. — Это же называется "показать птичку", так почему сама птичка не может показать кому-нибудь средний палец, а?

Мой взгляд скользнул по всем присутствующим в гостиной. Насколько я мог судить, Эвана слышали только Роуз и я. Родственники наверняка заключили какие-то сделки с Сандрой, Йоханнесом или Дунканом — но ничто не указывало на то, что их посвятили в реальное положение дел.

Роуз молчала, проигнорировав замечание тети Стеф, и направилась обратно в гостиную, чтобы присоединиться к остальным.

Я вспомнил ее слова. "Нужно думать о других. Не буду заставлять вас ждать, поверь мне".

План Роуз, очевидно, заключался в надежде на то, что Сандра, Йоханнес, Дункан, Алистер и все остальные отступят и позволят ей вернуться до того, как сработает "выключатель мертвеца". А это означало, что забота о Доме-на-Холме ложилась на нас.

Это означало, что Эван, Алексис, Тай, Тиффани и я — все мы должны были выжить, причем сделать это в непростых условиях — без Роуз защита поместья составляла лишь малую долю от нормальной. Если Йоханнес и Сандра сотрудничали настолько, что явились поддержать Алистера, и Сандра не ухватилась за шанс выбить Алистера из игры, значит, между ними существовала какая-то договоренность. А это означало, что все наши враги, вероятно, объединились против нас в хлипкую коалицию.

Объединились, отложив в сторону обиды, чтобы разобраться с Роуз и ее "выключателем мертвеца", а вполне возможно, и с Молли заодно.

Роуз понимала это — но все равно хотела, чтобы мы держались до конца.

Блядь.

Я не мог допустить такого, если у меня был хоть малейший шанс этого избежать.

Вернувшись в гостиную, я увидел собравшихся. Дядя Пол занимал одно кресло, тетя Джессика стояла позади него, положив одну руку на плечо Роксаны, другую — на плечо Джеймса. Очень опекающе. Мама и папа — мама и папа Роуз — сидели на диване, занимая больше места, чем требовалось, используя Иви как готовое оправдание.

Тетя Стеф пихнула Элли локтем, и та неохотно освободила стул для матери, после чего встала рядом с Питером. Кэтрин немного отодвинулась — старшая из кузин, мать первого из правнуков бабушки, она была без своего ребенка. Интересно, как это у них устроено.

— Мы беспокоимся о тебе, Роуз, — начал отец Роуз. — Мы уже говорили, я пытался это объяснить. Мы с твоей матерью все обсудили. Я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось дальше, мы этого не хотели. Мы согласны, что это, вероятно, в твоих интересах, но мы не хотели, чтобы все обернулось именно так, особенно когда мы только-только начали восстанавливать связь.

— Па, — пискнула Иви. Он наклонился и провел пальцами по ее волосам, поправляя пробор в ее тонких, как паутинка, светлых волосах.

— Нельзя усидеть на двух стульях, пап, — возразила Роуз, поднимая Эвана себе на плечо. — Нельзя выбрасывать мою одежду и оставлять меня ни с чем...

— Это была случайность, — вставила ее мать.

— ...и нельзя встречаться со всеми остальными, обсуждать стратегии, как выжить меня из дома или продать дом у меня из-под носа, а потом разворачиваться и притворяться моим союзником во всем этом.

Я увидел, как ухмыльнулась Элли, словно была согласна. С другой стороны, Элли, третья по старшинству из кузин, вероятно, была наименее искусна во всем, что касалось тонкостей и интриг. Она, скорее всего, считала всю эту возню с плащом и кинжалом полной херней.

— Я твоя семья, — произнес отец Роуз.

— Ты мой родственник. До семьи тебе далеко, — отрезала она. — Если только ты не хочешь рассказать мне, что задумали все эти остальные?

— Мы это обсуждали, — ответил он. — Хотя мы и не согласны с выбранным вариантом, мы думаем, что в долгосрочной перспективе всем будет лучше, если все останется как есть. Пожалуйста, сотрудничай. Если ты просто... уйдешь...

Он замолчал на полуслове. Роуз прикрыла лицо рукой и тихо смеялась — смеялась только для себя.

Когда она убрала руку, взгляд ее был чужим. Холодным.

Ее отец сбился с мысли.

— Я выросла с тобой, пап. У меня есть правило на твой счет, знаешь? С эти правилом легче иметь с тобой дело.

— Правило? — переспросил он.

— Оно очень простое. Всякий раз, когда ты что-то говоришь, я выворачиваю это наизнанку. Говоришь, ты делаешь это, чтобы все были счастливы? Нет. На самом деле ты имеешь в виду, что делаешь это, чтобы ты был счастлив. Хочешь, чтобы мы снова стали семьей? Я слышу это и понимаю так: "Ты мне не дочь".

— Это нечестно, — вмешалась мать Роуз.

— Даже параноидально, — встрял Питер. Он просто не мог удержаться от колкости.

— Вот именно поэтому мы за тебя и беспокоимся, — продолжил отец Роуз. — Ты не в здравом уме, ты принимаешь неверные решения, касающиеся семьи и наследства.

— Погодите, — произнесла Роуз, подняв палец. — Я поняла. Дайте секунду на перевод. "Вот именно поэтому мы сфабриковали против тебя обвинения. Ты сейчас слишком умна, и мы не хотим, чтобы ты обставила нас в вопросе наследства". Как вам такое?

— Это не мило, не смешно и не продуктивно, — заявила тетя Стеф.

— Немного смешно, — заметил Питер. Мать метнула в него испепеляющий взгляд.

— О чем это вообще? Фабрикуем... — начал дядя Пол. — Какого черта ты несешь?

Роуз медленно улыбнулась.

— Хорошо играешь, дядя Пол, но кое-кто уже все разболтал. Я догадываюсь, что там в этом контракте. Скоро должны появиться некие люди, верно? Они заберут меня, и я окажусь либо на приеме у мозгоправа, либо в обитой войлоком палате, вся накачанная лекарствами? Вы думаете, так все и будет?

Господи. Я почувствовал, как изменилась атмосфера в комнате. Мне доводилось иметь дело с демонами, я сталкивался с другими монстрами и провел немало времени в Стоках. Но это была жуть иного рода. Выражения лиц не изменились, никто не шелохнулся, но в самом этом усилии сохранить каменное лицо была какая-то общая пауза. Мгновение, когда никто в комнате не переглядывался и не двигался, потому что любой взгляд или движение могли выдать все с головой, подтвердив правоту Роуз.

Шестеро взрослых и семеро детей, настолько искушенных во лжи и обмане, что все они умудрились не выдать своего удивления.

— Обычно такое бы не сработало, но у вас есть друг, кто-то из местных, кто может дергать за ниточки? — поинтересовалась Роуз. — Я знаю. И почти уверена, что справлюсь. Держу пари, я скоро выйду, даже так.

Тетя Стеф встряла:

— Это та самая паранойя...

— Хватит, — оборвала ее Роуз. — Просто хватит. Я знаю подробности. Один из членов этой семьи указал мне верное направление, чуть раньше.

Она мельком встретилась со мной взглядом.

Умно, Роуз.

Фасад треснул, каменные лица поплыли, когда некоторые члены семьи переглянулись. Многие взгляды обратились в сторону Элли.

— Хотите сыграть со мной? — спросила Роуз. — Вы плохо представляете, что происходит на самом деле. Вы сами вырастили меня, чтобы я играла в эту игру, плела интриги, наносила удары в спину и видела ложь насквозь. Один член этой семьи решил, что сможет достичь своих целей, передав информацию мне.

— Это ты так говоришь, — возразил дядя Пол.

— А вы знаете, почему полицейский и местный общественный деятель провели собрание и решили связаться с вами? — продолжила Роуз. — Они просто немного беспокоятся обо мне. Подумайте об этом. Допустите мысль, что, возможно, дом и деньги, которые он стоит, — это одна из наименее важных вещей здесь.

— В игре больше денег? — уточнила тетя Стеф. — У тебя есть активы на территории поместья? Что-то ценное?

Роуз улыбнулась, разводя руками.

Она разглашала информацию, которую, возможно, не стоило. По сути, она вела себя точь-в-точь как эгоманьяк-злодей из фильмов и детских мультиков, который слишком подробно расписывает свой гениальный план.

Я на мгновение задумался об этом.

Роуз явно опиралась на ту частичку Завоевателя, что была связана внутри нее. Почему?

Потому что она была напугана или ранена. Окажись я на ее месте, мне было бы паршиво. Понимать, что отец был не до конца честен, когда говорил, что искренне хочет быть семьей...

Некоторые люди прячутся за маской. У Роуз же была целая другая сторона личности, за которой можно было укрыться. Обращаться к Завоевателю внутри себя, черпать в нем силу — это одно, но если она использовала его как костыль, сознательно или нет, то это была проблема.

У силы была цена.

— Ты отвлекаешься от главного. То, что ты знаешь, ничего не меняет, — отрезал дядя Пол.

— Посмотрим, — ответила Роуз.

Семья была достаточно отвлечена.

Я не доверял себе настолько, чтобы отдать часть себя. Мне нужно было укрепиться, прежде чем действовать.

Ничто не указывало на то, что семья знала о практике. Но даже если и знала — небольшая шалость должна была обеспечить мне свободу действий.

Я подошел к переднему окну и разбил его.

Все головы в комнате повернулись ко мне. Я впитал нотки страха и слегка улыбнулся, отступая в сторону.

— Какого черта это было? — вскричал дядя Пол. Он вскочил со своего места. — Выстрел?

— Нет, от выстрела окно бы так не разлетелось, — сказала Элли.

— Откуда ты вообще это знаешь? — встрял Питер.

В отражении телевизора я видел, как семья сгрудилась у одного края комнаты, выглядывая наружу.

— Я кого-то видел, — подал голос Джеймс. Ему было четырнадцать, по возрасту он был между Пейдж, Питером и Роксаной, носил очки. Насколько я знал, он был не так уж плох, не так как Элли, Питер, Каллан или Роксана, но это скорее потому, что те уже окончательно стали прожжеными подобиями людей, а не потому, что он был хорошим. Примерно в то время, когда я уехал из дома — он уже был мерзким маленьким засранцем, склонным к приступам вандализма, водившийся с такими же мерзкими школьниками.

— Там никого нет, — ответил дядя Пол.

— Кажется, я ранее упоминала о прямых нападениях на дом, — прокомментировала Роуз.

Формально верно. Обманчиво, но верно.

Я чувствовал, как нарастает беспокойство. Иви хныкала, очевидно, уловив атмосферу, и родители Роуз успокаивали ее, покачивая на месте.

Затем глаза Иви упали на меня, и она разразилась настоящими слезами, извиваясь.

— Гости прибыли, — прокомментировал дядя Пол. Он и не пытался скрыть свое самодовольство за непроницаемым лицом.

— Дядя! Дядя со страшным лицом! — выкрикнула Иви, почти отбиваясь, чтобы отстраниться от меня и сильнее вжаться в объятия матери.

Питер ухмыльнулся.

— К твоему дяде нужно привыкнуть. Я вот до сих пор привыкаю, уже девятнадцать лет.

Его отец метнул в него взгляд.

— Не веди себя как ребенок.

— Дядя с черной линией на лице! — выкрикнула Иви. — В телевизоре!

Я выскользнул из телевизора прежде, чем кто-либо повернул голову.

На стене в коридоре висела одна картина. Я смутно припоминал, что ее сбили на пол, но видимо кто-то поднял ее и повесил снова, в промежутке между вторжением священника в дом и текущим моментом.

Из коридора я наблюдал за семьей. Я все еще держал отражение документов, которые принес дядя Пол.

Я запустил руку себе в грудь.

Птиц нет.

— Давай же, — пробормотал я себе под нос. — Я напугал Тиффани, я напугал тех парней...

Ничего.

Проклятые духи, подумал я. Вам нужно больше?

Восполнять силу оказалось не так-то просто.

Мгновение спустя я вернулся к окну.

— Плохой дядя! — закричала Иви.

Головы повернулись.

Роксана подняла глаза. Я мог бы подумать, что она достаточно юна, чтобы быть невинной, но она посмотрела мимо меня. В лучшем случае я мог показаться ей странной тенью, которую она бы и не заметила, если бы не искала специально.

Джеймс, в свои четырнадцать, был на два года старше Роксаны. Но он меня увидел.

Почему такая разница? Потому что Джеймс был тише, прилежнее, меньше подвержен уродствам этого мира? Или потому, что Джеймс так и не повзрослел по-настоящему и не определил себя вне тени своих родителей и их желаний?

Как бы то ни было, он мельком увидел меня. Его глаза расширились.

Хотел бы я испытывать больше сожаления по этому поводу, подумал я. Просто пугаю людей.

Я разбил окно, но чего я не ожидал, так это того, что Джеймс поднимет руки, вздрогнув, когда я начал двигать своей. Делая это, он прижал руки прямо к стеклу. Стекло разлетелось, и суматохи на этот раз было больше. Джеймс попытался отстраниться и при этом задел других. Кэтрин упала и сбила с ног Роксану.

Черт.

Времени что-либо предпринять не было. Вернувшись в коридор, я во второй раз запустил руку себе в грудь и собрал одну птицу, которую взбудоражило волнение.

Я втолкнул ее в документы, которые держал, и стал наблюдать за сценой.

Отец был на ногах, мама сосредоточилась на визжащей Иви, в то время как остальные люди в комнате, за исключением Роуз, пытались распутаться в пространстве между креслами и теперь уже разбитым передним окном. Роуз стояла за диваном, спиной к кухонной двери, бесстрастно наблюдая за всем происходящим.

— Узами симпатии, — проговорил я. — Созданные тем же союзом, составленные теми же существами, равные по весу. Я связываю отражение с оригиналом и создаю связь подобного с подобным.

Я переместил контракт, стащив его со стола под книжные шкафы.

Иви продолжала кричать. Когда она говорила, то делала это всхлипами, между воплями.

— Хочу уйти! — Визг. — Хочу уйти!

Джеймс плакал. Он держал руки перед собой, и на них была кровь. Когда его мама и папа пытались помочь ему, он шарахался от более резких движений находящихся рядом членов семьи. Мне пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть что-то посреди хаоса, но раны были неглубокими. Большая часть крови шла из одного короткого пореза у линии роста волос.

Я не планировал причинять ему боль, не так. Но все равно, черт. Я действительно почувствовал себя сильнее после всего этого.

Дядя Пол отошел от Роксаны, оставив ее тете Джессике. Он схватил мужскую сумку, или мягкий чемоданчик, или как там этот аксессуар называется, а затем посмотрел на кофейный столик.

— Где он? — спросил он.

— Твой сын ранен, а ты думаешь о чем-то другом? — возмутилась тетя Джессика.

— С ним все в порядке. Просто перепугался. Роуз забрала этот чертов контракт.

— Я с места не сдвинулась, — возразила Роуз. — Правда, мам?

Я видел, как мать Роуз колебалась, разрываясь между верностью группе и своей игрой в заботливую родительницу.

— Роуз, честно, ни на дюйм не сдвинулась, — наконец подтвердила она, прижимая Иви к плечу.

Дядя Пол нахмурился.

— Найдите его. Я пойду поговорю с мужчинами у подъездной дорожки, спрошу, не видели ли они чего.

— Я с тобой, — отозвался отец Роуз.

И они ушли, пройдя прямо мимо меня, свернув в коридор и резко повернув направо.

Я увидел, как тетя Стеф пригнулась — без сомнения, чтобы поискать под кофейным столиком.

Я просунул руку между ножками книжного шкафа, схватил отраженный контракт и поднял его, прижав к нижней стороне полки. Через узы симпатии я удерживал контракт и в реальном мире.

Прошло добрых пятнадцать секунд.

— Не могу найти, — наконец призналась тетя Стеф.

Я расслабился, опуская контракт.

— Тебе нужно его найти, — проговорила мать Роуз. — Там важные детали для...

— Для того, чтобы меня упекли подальше? — хмыкнула Роуз. — Не уверена, что это имеет значение. Они и так нарушают все мыслимые правила, чтобы это провернуть. Именно поэтому ничего у них не выгорит.

— Посмотрим, — бросила тетя Стеф. — Мне нужно поговорить с Полом.

— Тетя Стеф, — окликнула ее Роуз. — Один момент.

Я добрался до маленького кусочка стекла, через который мог наблюдать, иллюминатор в реальный мир. Тетя Стеф была всего в нескольких футах. Мать Роуз и Иви стояли рядом с ней, очевидно, собираясь выйти вместе с ней.

Роуз продолжила:

— А ты подумала о том, что они хотят выселить меня из дома, чтобы потом его уничтожить? Или например, если дом случайно сгорит дотла, это может обесценить всю землю? Что все, что наша семья сделала ради наследства, может пойти прахом?

— Ценность в самом участке земли. Дом тут ни при чем, — отрезала тетя Стеф.

— Ты читала этот контракт вдоль и поперек. Если возникнет проблема и ее сочтут злонамеренными действиями с нашей стороны, собственность перейдет к юристам, а не к кому-то из нас. Кто сказал, что юристы просто не развернутся и не продадут все городу? Мы не получим практически ничего, если все так обернется.

— Все обернется не так, — сказала тетя Стеф.

— Они дернули за ниточки, чтобы упечь меня в больницу. Местную больницу, верно? Если решат, что это психологическая проблема, меня могут запереть там на неопределенный срок. Ты так сосредоточилась на том, чтобы убрать меня с дороги таким образом, что упустила суть. В Якобс-Белл есть влиятельные люди, которые хотят, чтобы мы исчезли. Все мы. Они так сильно хотят от нас избавиться, что повесили нелепую цену на эту собственность, они готовы нарушать законы и манипулировать системой, чтобы убрать меня с пути, и ты не думаешь, что они выберут самый простой и быстрый способ избавиться от нас, просто спалив все дотла при первой же возможности? Ты не думаешь, что они попросят об аналогичных услугах и дернут за те же ниточки, чтобы полиция приехала чуть медленнее, а пожарная станция пропустила вызов?

Если бы сжечь дом было так просто, они бы уже это сделали, подумал я.

Но она, по сути, объяснила тете Стеф, в чем проблема. Если дом останется без защиты...

— Элли и Питер могут остаться, — решила тетя Стеф.

— Не надо за меня решать, — огрызнулась Элли.

— Эти двое не знают, за чем следить, — сказала Роуз так, будто это само собой разумелось.

— Я умею за себя постоять, — возразила Элли.

— Если ты справилась, то и мои дети справятся, — парировала тетя Стеф.

— Есть шанс, что их жизни будут в опасности, — предупредила Роуз.

— Опять эта твоя паранойя, да? — усмехнулся Питер.

— Идиот, — фыркнула Элли. — Она не параноик на самом деле. Если она говорит, что моя жизнь в опасности, я ее слушаю.

— Молли умерла. Думаешь, это совпадение? — спросила Роуз.

— Это было убийство? — уточнила Элли. Роуз завладела всем ее вниманием.

— Было, — подтвердила Роуз. — А потом не было. Не думаю, что сейчас это вообще что-то конкретное. Просто... замяли.

— Не смей, блядь, впутывать мою сестру в свои игры, — прорычал Каллан откуда-то поодаль.

— Скажи, что я неправа, — потребовала Роуз. — Они намекали, что это было самоубийство. Если ты считаешь, что они правы, что она была такого типа человек и в состоянии наложить на себя руки, посмотри мне в глаза, скажи что это так. Я оставлю тему смерти Молли прямо здесь и сейчас.

Каллан отвел взгляд.

— Это не значит, что ты говоришь правду.

— Хорошо, — согласилась Роуз. — Тогда оставим это. Подумай сам. Они упекут меня в больницу, может быть, до конца жизни, если им это сойдет с рук, чего не будет, и провернут какие-нибудь мутные дела. Думаешь, ты в безопасности? Что этот дом в безопасности? Что деньги приплывут вам в руки? Ты действительно готова подставить своих детей под удар?

— Эх, — сказал Питер, пожав плечами. — Если встанет выбор между деньгами и нами, мама выберет деньги.

Он сказал это с таким безразличием.

Хотя они, очевидно, не были однояйцевыми близнецами, он поразительно походил на Пейдж. Но если Пейдж была чопорной, правильной, всегда с иголочки одетой по привычке — без сомнения, влияние тети Джессики, — то Питер предпочитал любимые вещи, к которым питал сентиментальную привязанность, и носил их до дыр. У него были взъерошенные, осветленные почти добела волосы и невероятно острый взгляд.

Я услышал голос дяди Пола, хотя и не мог его видеть — я разнес передние окна так, что занять их было невозможно.

— Они хотят видеть Роуз. Пора идти.

— Подумай дважды, прежде чем выгонять моих друзей, — посоветовала Роуз. — Они могут рассказать, кого и чего вам следует опасаться. Если ты не дурак — будешь кланяться и лебезить, ну или хотя бы притворишься милым с ними.

Она прошла мимо меня, бросив косой взгляд.

Эван взлетел еще до того, как Роуз вышла за дверь, и вернулся внутрь.

— Я отвезу Джеймса в больницу, удостоверюсь, что ему не нужно больше внимания, — сообщила тетя Джессика. — Присмотрите за домом. Роксана, останься пока.

— Конечно, — улыбнулся Питер. — Я за ней присмотрю.

Тетя Джессика метнула в него взгляд.

— Кэтрин? Можешь присмотреть за всем как взрослая здесь? И за Рокс пригляди.

— Я присмотрю, — сказала Кэтрин без особого энтузиазма. Роксана бросила взгляд на старшую сестру. Между ними была разница почти в двадцать лет.

Дверь закрылась. Тетя Джессика и Джеймс ушли.

— ...Подленько, — бросил Питер напоследок. Остер на язык, как всегда.

Кэтрин, в свои тридцать два, была самой старшей из оставшихся кузин. Я, честно говоря, удивился, что она осталась, учитывая, что у нее была отговорка — присмотр за ребенком.

Каллан вздрогнул, когда мимо пролетел Эван. Видимо, не любитель птиц.

Каллан был на два года младше Кэтрин, выше, сильнее и худощавее. Старший брат Молли. Он, очевидно, чувствовал себя неуютно. Было ли это потому, что это был дом, где его сестра провела так много времени перед смертью? Или потому, что ему не понравились намеки Роуз на убийство? Все было затушевано, но диссонанс ощущался. Если бы не Кристоф, его младший брат, подозреваю, он бы не держался так хорошо. Обе руки Каллана лежали на плечах Кристофа.

Я мало что знал о Кристофе. До того как я сбежал, за те короткие стычки, что у меня с ним были — он не проявил особой индивидуальности.

Элли, с татуировками куда менее крутыми, чем мои — скорее, мешанина из разных рисунков, не складывающихся в единое целое. Такой вид приобретаешь, если позволить другу-татуировщику набить на тебе руку. Каракули новичка, а не татуировки с темой или продуманной идеей. Она все еще отсиживалась в гостиной, развалившись на диване, где сидели родители Роуз с ребенком, подальше от окна. На четыре года старше меня, она выглядела моложе и меньше Роуз, просто из-за легкой сутулости. Внешне я бы сравнил ее с лаской. У нее был обширный список судимостей, но ей удавалось избегать серьезных сроков. Природный талант тети Стеф и уроки обхода системы превратились в простое умение выходить сухой из воды.

Питер, младший брат Элли, находился в дальнем конце комнаты, почти напротив меня. Он не был таким общительным, как Элли, и был не таким ленивым, как его мать. Из того, что я смог уловить в разговорах с Пейдж, он плыл по жизни, полагаясь на природный талант и ум. Если кто-то вставал у него на пути, будь то учитель, однокурсник или кто угодно еще, он заставлял их пожалеть об этом своими способами. Элли ударила бы кого-нибудь. Питер же доводил учителей до слез.

Я помню, как он довел до слез собственную сестру-близнеца. Они вместе ходили к бабушке, и он оставил Пейдж совершенно разбитой.

А Роксана... Роксана выглядела странно спокойной, учитывая все обстоятельства. Я не собирался бросаться словами вроде "социопатка", но... что ж, когда пришло время лгать о людях ради маневров в борьбе за наследство — очень конкретно и очень весомо — она сделала это не моргнув глазом. Она казалась поразительно невозмутимой, учитывая, как напуган и окровавлен был ее старший брат, и все разговоры об опасности, которые велись вокруг.

Алексис, Тиффани и Тай, как я заметил, стояли на лестнице в конце коридора.

— Вы остаетесь? — спросила Алексис.

— Роуз пыталась убедить нас быть с вами милыми и не выгонять вас, — пояснил Питер.

— И правильно делала, — согласилась Алексис. — На нас как раз натравили двух подростков из города, они по совместительству профессиональные убийцы. У одного из них бомбы.

— Брехняяяяя, — протянул Каллан. — Я прожил в этом городе большую часть жизни, и если ты думаешь, что я на это куплюсь...

— Тогда не покупайся, — сказал Тай устало.

— Я тебе верю, — произнес Питер.

Брови Тай поползли вверх.

— У меня есть другие вопросы, — продолжил Питер. — Например, какого хрена вы вообще знаете Роуз?

— Мы встретились в Торон...

— Или, — перебил Питер, — почему Роуз другая? Это вроде как тот же вопрос. Потому что Роуз, которую я знал, была жалкой, унылой неудачницей без друзей и без жизни.

— Прямо сейчас, здесь, она борется за свою жизнь из-за того, что затеяла ее Бабушка, — пояснила Алексис. — Мы ей помогали.

— А, понятно, — протянул Питер. — У вас есть некие таланты, которые делают вас незаменимыми, когда возникает угроза вроде поджога или убийства?

— Эм-м, в общем-то, да, — промямлила Тифф, выглядя полной противоположностью "человека с незаменимыми талантами".

— Это смешно, — фыркнул Каллан. — Это не боевик.

Я посмотрел на остальных. Кэтрин молчала. Дети выглядели немного напуганными, за исключением Роксаны. Элли подалась вперед, все ее внимание было приковано к разговору.

— Я пойду воспользуюсь удобствами, — объявил Каллан, — потом заделаю чем-нибудь это разбитое окно, если скажете, где что лежит.

— Я помогу с этим, — вызвался Тай.

— Все наверху, — ответила Алексис.

— Чаю кто-нибудь хочет? — спросила Тифф почти с надеждой. В ответ она получила лишь свирепые и пустые взгляды.

— Я буду, — отозвалась Алексис. — Дай мне пять минут. Кэтрин, если хочешь...

— Даже не начинай, — отрезала Кэтрин. — Я не принимаю приказов от нахлебницы.

— Тогда отложим уборку осколков, — решила Алексис. — Я займусь этим через минуту.

Алексис исчезла.

— Что думаешь? — спросила Кэтрин у Элли.

— Я буду ориентироваться на Питера, — ответила Элли. — Он еще ребенок, но умнее меня. Если он увидит возможность, мы должны воспользоваться ею вместе.

Кэтрин кивнула.

— Будешь паинькой?

Элли фыркнула.

— Может, прихвачу кое-что из бабушкиных вещей. Получу часть наследства, которое нам причитается. Будет проще, если ты меня прикроешь.

— Поделишься.

— Лады.

Постепенно люди разошлись, младшие дети переместились в гостиную с Кэтрин. Я услышал, как включился телевизор. Я никак не мог уложить в голове, как можно просто сидеть, когда в разбитое окно дует холодный ветер, но... такими уж они были.

Алексис, прижав телефон к уху, бродила по дому. Эван сидел у нее на плече.

Она ни с кем не разговаривала. Просто искала предлог поговорить с пустотой. Со мной.

Я тихонько свистнул. Она нашла меня.

— Ты что-нибудь из этого уловила?

— Подслушивала. Мелочи пропустила.

— Ну, — начал я. — Что касается защиты в последнюю минуту — наполнить дом невинными... если это вообще сработает с этими ребятами, то это замедлит многое из того, что они могут на нас обрушить.

— Это и нас замедлит, — заметила Алексис. — Нам нужно куда больше защиты. Но, полагаю, в каком-то смысле это не плохо. Ни один практик не захочет рисковать, посвящая этих ребят в то, что происходит на самом деле, особенно учитывая, какая буря на нас надвигается.

— У нас есть время до темноты, потом начнется заварушка, — констатировал я.

— Да. Что можешь сказать наперед?

— Только то, что следует остерегаться Элли, Питера и Роксаны. Элли немного нечиста на руку. Питер — начинающий мошенник, как раз из тех, кто пойдет по этому пути, учитывая его ум, а Роксана... ядовитая. Объясню подробнее, когда будет больше времени.

— Хорошо. Я...

Я сделал резкий жест, увидев тень за ее спиной.

Питер.

— Привет, — произнес он. Улыбнулся.

— Привет, — тихо ответила Алексис.

Он подошел ближе, и она отступила на шаг.

— Так вот, — начал он. — Не мог не заметить символы на полу. За этим явно что-то стоит. Ты поделишься подробностями, или мне стоит поднять этот вопрос с сестрой и кузенами?