Внезапные перемены погоды последних дней привели к впечатляющим изменениям в окружающей среде. Лед растаял и снова замерз, колючими наростами на ветвях, ветви деревьев низко склонились, а над большей частью местности висела дымка.

Перед нами высился завод.

— Это он? — спросил Тай, словно мы и не пялились на него молча, несколько последних минут.

— Ага, — сказал я. — Я не жду и не хочу, чтобы вы, ребята, заходили внутрь. Это так же плохо как и все, с чем мы сталкивались до сих пор. Или хуже.

— Брр, — буркнула Тифф, потирая руки сквозь пальто. — У меня уже плохое предчувствие. Хотя я здесь просто стою.

— А это как раз неплохо, — проговорил я. — Так и должно быть, тебе стоит оттачивать этот инстинкт.

— Ага.

— Так как нам это сделать? — спросила Алексис.

— Осторожно, — произнес я.

Тай ухмыльнулся. — Кажется, мне было пять лет, когда я в первый и последний раз находил подобную фразу смешной.

— Она и не должна быть смешной, — подметила Роуз.

— Тогда хорошо, — сказал Тай. — Потому что она и не была.

— Он пожирает существование? — спросила Алексис.

— Типа того. Например если Он сожрет твою руку, — сказал я, — тогда, для тебя и остального мира ты не просто станешь "человеком потерявшим руку", а все будет так, как будто ее никогда и не было. Прошлое не переписывается — но духи и твой мозг сделают все возможное, чтобы переосмыслить пропажу, заполняя пробелы.

— А что, если мозг не сможет? — спросила Тифф. — Осмыслить пропажу, я имею в виду.

— Ну не знаю... Если мозг не сможет это осмыслить — это будет разъедать тебя, вся эта неправильность, в твоем понимании мира. Ты можешь сойти с ума, — пояснил я.

— Без обид, — сказала Тифф, — Но если ты не хочешь, чтобы мы заходили внутрь — я не собираюсь с тобой спорить.

— Я и сам не хочу заходить внутрь, — проговорил я, — Но это нужно сделать, я обещал, что сделаю.

— Мне нравится видеть тебя убежденным в том, что ты делаешь, — сказала Алексис. — Только жаль, что это связано с чем-то настолько опасным.

— И мне жаль, — согласился я.

Она поежилась, потом отбросила сигарету и закурила новую.

До того, как разбилось зеркало в моей ванной и я отправился в Якобс Белл — Алексис курила гораздо меньше.

Я не осуждал ее за эту пагубную привычку. Мне курение казалось уродливым, но немного уродства для контраста иногда шарма. У Тая был набор ножей, который он сделал вместе с другом еще до нашего знакомства, перековав их из металлолома — сами лезвия были достаточно хороши, но обухи, наиболее удаленные от лезвий части, вообще не были отполированы. У них все еще была шершавая и грубая текстура тех кусков автомобильной рамы или мебели, из которых они были взяты.

И мне нравились эти ножи. Они были дерьмовые, не для реального использования, — по-видимому, ранний эксперимент Тая со слишком низкой концентрацией чего-то там,- но они были красивы.

Алексис была такой же, в некотором роде. Не в смысле дерьмовости. Другая часть концепции.

Мои руки сжали корешок «Крови Черного Агнца». Вырванные нами страницы теперь были вставлены обратно, и там, где угол не совпадал на сто процентов — торчали уголки. Я дочитал ее по дороге сюда, проведя вечер и утро, читая ее урывками, переключаясь между ней и несколькими другими книгами, которые Роуз выбрала и подперла у зеркала. Я мог бы прочитать еще больше, но мы начали уже испытывать беспокойство и решили выбраться и сделать что-то конкретное. А «Кровь Черного Агнца» была единственным физическим текстом, который я мог читать в машине.

Слишком много дел.

Поз был где-то на свободе. Я твердо намеревался найти и снова поймать его.

За кулисами Торонто шли какие-то движения, фракции действовали друг против друга, а я по большей части оставался в стороне, не вмешиваясь, пока местные решали, что им делать.

Еще нужно было разобраться с Якобс-Белл, наследством, тамошними семьями и обидами. Лэйрд был мертв, и он умер от моей руки.

Но сейчас — Демон забвения. Одна из самых неотложных задач из всех. Так легко было убедить себя игнорировать ее, но... это было важно. Мы осматривали место, обдумывая, что нужно сделать.

— Я думаю, — сказала Роуз очень осторожно, — Что граффити вокруг здания что-то значит.

Я посмотрел на граффити, тянувшиеся вдоль основания здания. Их было много, они покрывали каждую поверхность, до которой можно было дотянуться, или дотянуться с чего-то, на что можно было залезть. Некоторые были простыми — буквы, складывающиеся в какой-то акроним или сленговое слово, которого я не знал. Некоторые были сложными, со стилизованными буквами, градиентами и острыми краями.

— Печать? — спросила Алексис.

— Возможно, — сказала Роуз. — Возможно, она вплетена в это все, скрытая граффити. Это может быть причиной, по которой демон остается внутри здания — и это не имеет никакого отношения к точке происхождения демона, или гнезду, или что там у него.

— Эй, — отозвался Тай, — Так это же фантастика. Мы можем просто игнорировать его, если он застрял там, верно?

— Но люди заходят внутрь, — сказал я. — Кто-то нарисовал печать, но его больше нет, и люди заходят внутрь, только чтобы оказаться съеденным. А еще... Здание было построено в 1910 году и пустует всего около сорока лет, но если сравнить его с другими заброшенными зданиями — оно выглядит хуже. Оно разрушается. Отсюда не видно, но часть крыши уже обрушилась.

— Печать не идеальна, — сказала Роуз. — Оно излучает свою суть вовне, разъедая окружение.

Я кивнул.

Тиффани вытянула шею. — Оно не так изолировано, как я думала. Рядом есть парк.

— Ergo, есть забор, — прокомментировала Алексис. Она немного сгорбилась, ее руки в перчатках были спрятаны в рукава, за исключением тех моментов, когда она хотела вынуть сигарету изо рта, чтобы заговорить. Каждая рука по очереди решалась высунуться на холод.

Ее нос покраснел от холода, заметил я. Увидев, что я смотрю, она улыбнулась.

— Забор для обывателей, а практики ставят обереги, чтобы отпугивать людей, — сказал я, заставляя себя не пялиться. — Руны, которые склоняли бы людей выбирать обходные пути или просто избегать или игнорировать это место. Так было с парком, где скрывалась Гиена. Только здесь, я думаю, это не работает.

— Может быть, из-за излучения, — предположила Роуз. — Разъедает защиту, поэтому она держится не так долго, как должна. Создаются окна возможностей.

— Может быть, — произнес я. — Или, может, это метафизический эквивалент вакуума. Природа не терпит пустоты, или что-то в этом роде? Он пожирает реальность, и материя просто втягивается сама собой. Или это просто недостаток современности. Эпохи интернета. Можно отвлечь людей, которые проходят мимо и могут случайно наткнуться на это место, но если оно фигурирует на сайтах о «заброшенных зданиях», а практики недостаточно заинтересованы или сообразительны, чтобы удалить сайт или влепить большую жирную руну на главную страницу сайта...

— Мы не можем и, вероятно, никогда не узнаем, сколько людей попало к этому демону, — сказала Роуз.

— Любое число — это слишком много, — продолжил я. — Это не сегодняшняя задача, но это задача. У Роуз есть доступ к книгам, надо будет найти информацию. Мы можем поставить одно зеркало у другого, чтобы читать их через поверхность.

— При условии, что я готова постоянно бегать от человека к человеку, переворачивая страницы по требованию, — сказала Роуз.

— Да, — подтвердил я. — Хорошо, что у нас есть шанс осмыслить это, и мне нравится иметь возможность посмотреть на это издалека, не торопясь.

Мы стояли там, наблюдая. Наше дыхание клубилось в воздухе, смешиваясь с густым туманом и сигаретным дымом Алексис.

Эван вернулся с воздуха. Я поднял руку над головой, чтобы ему было удобнее приземлиться.

— Хороший полет? — спросил я, держа его перед собой.

— Ага! Но мотоцикл мне все еще нравится больше.

— Это странно, — сказал я ему.

— Ничего подобного.

— Полет должен быть лучше.

— Вовсе нет. Я маленький. Представь себе, что едешь на мотоцикле размером с поезд. Кости дрожат, ветер дует сквозь перья, и...

Я слегка покачал головой, пока он продолжал.

— Ты видел что-нибудь интересное, пока был там наверху? — спросила Тиффани.

— На меня наорала большая птица. Думаю, это мог быть ястреб. Я наорал в ответ, и он оставил меня в покое.

Моя рука нашла дорогу к лицу. — Да уж. Не попадайся ястребу.

Я не мог отделаться от мысленного образа ястреба, разрывающего Эвана на куски, и от того, как это может повлиять на меня.

— На самом деле, я не то чтобы орал в ответ. Скорее просто орал. Не ожидаешь, что что-то погонится за тобой, когда ты так высоко. Я удивился, а потом понял, что это было, еще до того, как закончил первый крик, и я продолжал кричать, и не останавливался, пока он не улетел.

— Будь осторожен, — сказал я. — Будь начеку и не попадайся ястребу. Или кошке, если на то пошло.

— Думаю, кошка остановится, если я заору во всю глотку.

— Если ястреб или кошка ударят тебя в полную силу, ты можешь оказаться не в состоянии кричать.

— Хм. — Знаешь, это еще один аргумент в пользу того, чтобы дать мне особые силы.

— Это уже записано в моем метафорическом списке дел. как я уже говорил дюжину раз. — Кровавый воробей в первой десятке, но галочка еще не поставлена.

— Может, тебе пора внести это в настоящий список дел, — сказал Эван.

— Знаешь, что может быть даже лучше кровавого воробья? — спросил Тай. — Учитывая демона, с которым хочет сражаться твой практик?

— Нет, Тай, — отрезал я, прежде чем он успел что-либо сказать.

Тай проигнорировал меня. — Огненный воробей.

— Да!

— Пошел ты, Тай, — пробурчал я.

— Блэйк, Блэйк, Блэйк! — Эван запрыгал на моей протянутой руке. Я опустил руку, и он поймал себя несколькими взмахами крыльев, летя на полной мощности, пока не описал круг и не приземлился мне на плечо. Там он запрыгал на месте. — Блэйк!

— Что?

— Огненный воробей. Тай думает, это хорошая идея!

— Я слышал это, как и ты.

— Может, и нет, потому что ты даже наполовину не так загорелся этой идеей, как я! Представь, я делаю все то же, что и раньше, только я в огне!

— Отлично, Тай, теперь он не отвяжется с этим.

— Представь все то, что я делал с бросками, эпическими уклонениями и выклёвыванием глаз — только я как будто Призрачный Гонщик. Быть в огне, пролетая сквозь пылающий обруч или что-то в этом роде.

— Он ребенок, ко всему прочему, — подметил Тай. — Ему становится скучно, и ему нужно чем-то увлекаться. Ты должен дать ему это.

— Птица с дьявольскими спецэффектами? Нет, это может навести людей на неправильные мысли.

— Да, вероятно так и получится, Эван, — прокомментировала Роуз.

Я ненадолго задумался о том, чтобы заставить Эвана ехать обратно на плече Тая, потом передумал. Тай, скорее всего, еще больше его распалит.

Я вздохнул.

— А как насчет хороших огненных птиц? Есть же такие? — спросил Эван.

— Фениксы, — сказала Роуз.

— Да. Я мог бы быть как одна из них!

Я посмотрел на Тиффани и Алексис и увидел, что Тиффани улыбается.

— Не надо, — проговорил я себе под нос. — Если он подумает, что ты одобряешь, это только подзадорит его еще больше. Он прицепится к тебе, пока ты не прицепишься ко мне.

Тиффани очень неуклюже попыталась стереть улыбку с лица и в итоге просто отвернулась, глядя куда-то в сторону обледеневших деревьев.

Алексис потерла руки.

— Замерзла? — спросил я.

— Ага. А ты?

Я дотронулся до своей куртки. Уродливая, из секонд-хенда, коричневая вельветовая пуховая куртка с отложным воротником, но с глубокими карманами, теплая, и стоила всего восемнадцать долларов.

— Мне достаточно тепло, — пришлось признать мне. — И все же, если мы больше ничего нового здесь не выясним, может, стоит пока вернуться и заняться чем-то более конкретным.

— Похоже на план, — сказала она. — Я тут читала о защитных заклинаниях. Как раз подумала, что если бы я сфотографировала граффити...

Она похлопала себя по куртке. — Забыла блокнот в машине.

— Не проблема, — сказал Тай. Он вытащил телефон из кармана.

Я увидел это, мысленно связал одно с другим и махнул рукой, чтобы помешать ему поднять телефон. При этом я едва не выбил мобильник у него из рук.

— Какого черта? — спросил он, ловя телефон другой рукой, не давая ему упасть в снег.

— Ты помнишь правила, которые мы с Роуз обрисовали перед тем, как сюда приехать?

— Если что-то появится, оно уязвимо к огню, весьма вероятно, уязвимо к другим вещам творения и света. Не смотреть в окна или на окна. Если что-то случится и мы окажемся хоть в малейшей опасности, мы не должны пытаться спасти друг друга. Сначала спасаем себя.

— Помнишь, почему нельзя смотреть в окна?

— Можешь еще поучительнее сказать, а?

— Без шуток. Не с этим.

Тай нахмурился. — Потому что оно не подчиняется обычным правилам. Если оно отразится в наших глазах, оно окажется в наших глазах?

— А если его изображение будет запечатлено в твоем телефоне? — спросил я.

Он посмотрел на свой телефон, его лоб сморщился от хмурого взгляда.

— Думаешь? — сказал он.

— Ага, — сказал я.

— Шансы невелики, — сказала Роуз. — Если бы это было так просто, и если я права насчет пут, спрятанных среди граффити, оно, вероятно, уже сбежало бы.

— Вероятно, — сказал я. — Но невелики шансы или нет...

— Да, — сказал Тай. — Плохая идея. Разве что я смогу сделать снимок так, чтобы окна не попали в кадр?

— Хм, — сказал я. — Если только так.

Он двигал телефон по миллиметру, пока не поймал нужный ракурс. Я услышал искусственный звук затвора камеры, он сделал снимок.

— Нам нужно встретиться с Мэгги, а потом начать работать над освобождением твоей способности использовать магию, — проговорила Роуз. — Если мы не сможем реализовать план А, придется прибегнуть к ее плану Б.

— Знаешь, план — дерьмо, если он становится планом Б еще до того, как... — прокомментировала Алексис.

— Предложи мне что-нибудь получше, — сказал я. — Пожалуйста.

Она пожала плечами.

— То-то же, — произнес я.

Тай закончил фотографировать и убрал телефон.

— Кстати, о ней. О члене нашей команды, которой так не понравилась идея заехать на фабрику. — сказал я, когда мы все вместе повернулись, чтобы направиться к машине. Я сделал паузу, чтобы убедиться, что все слушают. — У кого-нибудь еще есть опасения?

— Я ее не знаю, — заговорила Алексис. — У меня от нее нехорошее предчувствие.

— У тебя бывают "предчувствия"? — спросил я.

— Не совсем. Обычно нет. Но с тобой, кажется, было, и с ней тоже. С тобой хорошее предчувствие, а от нее — плохое.

Я кивнул.

— Почему? — спросила Роуз.

— В ней определенно есть что-то от Иного, — предположил я. — когда Дункан причинил ей боль — я увидел нечто под поверхностью. Я посмотрел на нее Взором, она выглядела так, будто обладает куда большей силой, чем демонстрирует. Мелочи все время не сходились. Моей первой мыслью была одержимость.

— Это бы многое объяснило, — сказала Роуз. — Она не спит.

— Бессонница? — спросил я.

— Может быть, — ответила Роуз. — Я иногда вижу ее — она лежит, просто дышит... но потом начинает беспокоиться и двигаться. Как будто пытается притвориться спящей, но не может заставить себя делать это восемь часов подряд.

— Ладно, — сказал я. — Это как раз тот случай, когда очень полезно сравнить записи. Мы читали о случаях, когда кто-то впускает что-то, и оно берет верх. Или фамильяр одолевает хозяина.

— Но ты все равно доверил ей круг связывания.

— Да.

— Почему?

— Потому что ничто не указывало на то, что она не на нашей стороне. — Я предпочитаю верить людям на слово, пока они не дадут мне повода поступить иначе.

— Благородно, — заявила Роуз. — Пиздец как глупо, но благородно.

— Не спорю, — ответил я. Я ведь был "Дурак", в конце концов, по Таро.

— И что нам тогда делать? — спросила Тифф.

— Просто присматривайте. Замечайте все необычное, сообщайте, когда ее нет рядом. А пока мы встретимся с опасными людьми, приведем в действие наш план Б, и, может быть, если останется свободное время для размышлений, нам нужно подумать о способе произвести как можно больше огня — по-человечески или не по-человечески, если возможно.

— О! — сказал Эван, прыгая у меня на плече. — Блэйк, Блэйк! Я знаю, я знаю как!

■

Мы сели в машину и отправились в путь. План А был довольно шатким — но ничего лучше у нас пока не было.

Сначала мы остановились у небольшого здания на окраине Торонто и забрали Мэгги. Пока ехали окончательно проголодались — по дороге пришлось остановиться на обед.

Поездка была несколько неудобной: Мэгги сидела на переднем пассажирском сиденье, остальные трое теснились сзади, но другой конфигурации придумать было нельзя. Я не хотел заставлять остальных сидеть с Мэгги, раз уж мы поделились опасениями по ее поводу.

Вдобавок ко всему, она завела долгую дискуссию с Эваном — о том, как теоретически можно провернуть трюк с 'огненной птицей'. Обсуждали определенных гоблинов и элементалей, способы которыми шаманы могли манипулировать духами, превращая их в боевую раскраску (чтобы носить на себе), и прочие дурацкие идеи, которые теперь наверняка будут витать в голове Эвана еще несколько дней.

Здание было всего в один этаж, приземистое, с покатой крышей. Наваленный на него снег по объему превосходил само строение.

Я постучал.

Дверь открыла Диана.

— У вас нет при себе никаких блуждающих духов? Ничего электрического или технического? — она посмотрела на Мэгги. — Никаких гремлинов?

— Нет, — ответил я.

— Нет, — сказала Мэгги.

— Хорошо. Заходите. Чаю? — спросила она. — Я сейчас пью очень много чая. Молоко закончилось несколько часов назад, так что придется выбирать между зеленым и черным.

— Конечно, — отозвался я. — Не откажусь. Зеленый.

— Будет немного тесновато, но вам, ребята, все равно стоит зайти.

Остальные тоже высказали свои пожелания, я протиснулся внутрь.

Это даже как-то сбивало с толку: мы находились на великом белом севере, в месте с пугающе низкой плотностью населения — около четырех человек на квадратный километр, — и тем не менее я постоянно оказывался в местах, где не хватало пространства.

Я чуть дольше обычного выбирал, куда присесть, чтобы уместиться, и Алексис спросила из-за моей спины: «Блэйк?»

Мы расселись — кто на стулья, кто на края столов — в общем, везде, где только нашлось место. Комната, немногим больше гаража на одну машину (родительского гаража ещё из моего детства), была битком набита компьютерными системными блоками, полками и коробками. На оставшемся пространстве все было завалено книгами и стопками бумаг, значительная их часть — распечатки с какого-то старомодного, похоже, матричного принтера. Стопки бумаг из сложенных гармошкой сплошных лент, с перфорацией по краям для подающего механизма, такие чтобы машины могли лучше с ними управляться. Сами распечатки были выцветшими, содержали кипы вычислений, и на многих стопках сбоку виднелись сделанные маркером пометки.

Диана выглядела расслабленно и непринужденно — совсем не такой, какой была при нашей первой встрече, когда она держалась очень собранно. Юбка поверх колготок, тапочки и свободный шерстяной свитшот, волосы собраны в хвост. Она щелкнула выключателем электрического чайника, стоявшего на полке.

— Моя скромная обитель, — проговорила Диана. — У меня есть дом, но большую часть времени я провожу здесь.

В помещении пахло чаем, озоном и плесенью. Вся обстановка, включая неясно округлую кучу снега над зданием, показалась мне своего рода инженерной хоббичьей норой с приветом из прошлого. Даже компьютерные мониторы были старыми ЭЛТ, с зелеными символами на черном фоне.

Совсем не то, что я мог бы предположить.

Мэгги усмехнулась: — Значит, здесь и происходит все волшебство, да?

Тай простонал.

— Мне нравится. Я не лгал.

— Мне тоже. Эстетически. Но с точки зрения удобства, многое здесь конечно устарело. Мой наставник был на переднем крае науки, но то, что тогда было передовым — сегодня уже архаика. Я до сих пор не уверена, что сложнее: избавиться от сентиментальной привязанности или наколдовать какое-нибудь усиление для оборудования.

— Вы были близки, — подметил я.

— Да, — подтвердила она. — Кстати, мне очень жаль, что я в тебя выстрелила.

— Проехали, это было нелетально, ты пыталась помочь, — сказала Алексис.

— Ты говорила с семьей Фелла? — спросил я. Я не был уверен, считается ли старуха за семью, 'семья' с тем же успехом могла означать и одну только маленькую девочку.

— Говорила. Они не так снисходительны, как мисс Алексис.

Я кивнул. — Проблемы?

Диана нахмурилась, садясь на свое место. — В последнее время много проблем.

— Не сильно отличается от моей жизни, — сказал я ей.

— Может, и нет. Я тебе в некотором роде сочувствую. Понимаю, сколько усилий ты приложил, чтобы остановить Гиену, беса и демона ex machina.

— В машине? — переспросила Роуз. — Не думаю, что там были какие-то машины. Фабрика была пуста.

— Я говорю не о физической машине. Я говорю о реальности.

— Ааа, — протянул я.

— Я не сплю, и когда я одна, меня часто заносит в сторону. Сестры атакуют посменно, и проблема с моей системой в том, что все рассредоточено. Я не буду делиться деталями, надеюсь, вы понимаете почему.

Она не доверяла нам на сто процентов. Я кивнул.

— Я могу защищать свою собственность, пока я внимательна. Но я не могу быть внимательной, когда сплю, а они атакуют каждые два-четыре часа. Я совершаю ошибки, а я не могу себе этого позволить.

— У тебя сентиментальная привязанность и к тем, к другим местам типа этого? — предположил я.

— Да. Вы не понимаете... с ним это все было так захватывающе! Невозможно было оторваться, я ловила каждое его слово, пока мой учитель — удивительный мужчина — рассказывал о своей работе. О нашей работе. Вы бы наверно посчитали его смешным и чудаковатым, но прикасаться к великому, экспериментировать самой... Помню однажды я его удивила, нашла ответ, которого у него не было. — На лице Дианы появилась теплая улыбка. — А потом пришло время действовать, реальность взяла свое, и он оборвал свою жизнь ради моей свободы. Свободы, которую я растратила впустую.

— Мне жаль, — произнес я. — Я знаю, как важны бывают дорогие сердцу люди.

Алексис взглянула на меня. Я уставился на стопку бумаг между мной и Дианой, отказываясь встречаться с ней взглядом.

— Ты позвала нас сюда не только ради повторных извинений и компании, — сказала Роуз. — Тебе нужна помощь.

— Я не выкручиваю вам руки, — тихо сказала Диана. — Я полностью пойму, если вы откажетесь, и обещаю никакой вендетты или серьезных обид, если все закончится вежливым отказом. Или даже отказом, сдобренным ругательствами, если вы решите, что моя стрельба по вашей подруге этого заслуживает. Но я очень устала, Сестры думают, что если они будут продолжать донимать меня, то либо сломают механизм, в котором обитает их дух, либо сломают меня, и я найду способ вернуть им должок.

— Они и меня не жалуют, — вставил я.

— Ты можешь попробовать?

— Я обменяю услугу на услугу, — сказал я.

— Я слушаю.

— Мы встречаемся с Сестрами, — начал я. — Если представится возможность, и если мы сможем сделать это без неоправданного риска или вреда для обеих сторон, я посмотрю, что можно сделать, чтобы ослабить давление, которое они на тебя оказывают.

— Я бы пожаловалась на твою расплывчатость, но я рада услышать и это. Что ты просишь?

— Разрешение. Я прошу освобождения от правил состязания, чтобы практиковать свободно. Так как мне нужно разобраться с демоном на фабрике и, возможно, с бесом, если представится случай.

— Не думаю, что могу дать тебе такое разрешение.

Слово взяла Мэгги: — Вы — чемпионы Завоевателя, его руки. В его отсутствие, я думаю, вы коллективно могли бы стать его голосом. Блэйк будет действовать вне рамок состязания, но это придаст его действиям негласный вес.

Диана медленно кивнула. — Поклянись, что если состязание возобновится — ты не будешь использовать силу полученную или дарованную тебе во время этих твоих вылазок.

— Эй, — отозвался Тай. — Мы предлагаем помощь, не нужно так жестко торговаться.

— Нет, — отрезал я. — Все в порядке. Это в моих интересах. Больше веса, как сказала Мэгги. Настоящим клянусь, что если Завоеватель будет освобожден и состязание возобновится — я отложу в сторону, насколько смогу, всю силу и оружие полученную до возобновления состязания.

Диана кивнула. — Чайник вскипел, а я даже не заметила.

Она уже наполовину поднялась, когда увидела наши выжидающие взгляды. — Разрешаю. У вас есть мое разрешение.

Я немного расслабился. И не только я.

Она немного повозилась с чашками и чайными пакетиками, переспрашивая у некоторых, какой чай они выбрали.

— Кстати, мы раньше говорили о веб-сайтах и камерах, — сказал Тай дождавшись паузы. — Кажется, вы тот самый человек, который мог бы кое-что прояснить. Вы же используете все это в...

— Если ты ищешь быстрый способ захватить власть, то забудь, у меня другой путь, — сказала Диана, не оборачиваясь. — То, чем я занимаюсь, создавалось поколениями, и у этого есть свои слабости.

— Я не ищу быстрый способ захватить власть.

— То, чем я занимаюсь — это нишевое, несовершенное, и довольно эксцентричное занятие, особенно по стандартам практиков.

— Вы как будто говорите на моем языке, — произнес Тай.

— Вы и вправду говорите на его языке, — утвердила Алексис.

— Могу почти гарантировать, что наскучу вам, если вы дадите мне разойтись, — проговорила Диана.

— Спорим, не наскучите, — заявил Тай.

— Его вы, вероятно, не сможете утомить, — подметил я. — Что до остальных, почему бы нам не сказать, что мы останемся лишь пока не допьем чай, а потом нам нужно идти? Чтобы у нас был предлог уйти, если понадобится?

Диана улыбнулась. — Вы не знаете, что делаете, давая мне шанс поговорить об этом.

— Выдайте мне свой самый гиковский загон, — потребовал Тай. — И я был бы не против записать ваш емейл, чтобы не забыть.

Диана потянулась назад, схватила клочок бумаги и нацарапала свой емейл. — Не обижайтесь, если я буду отвечать не сразу. Мой модем выдает только двадцать восемь килобит в секунду, а у меня терпения не так уж много.

Не думаю, что среди присутствующих был хоть кто-то, кого не ужаснула эта мысль.

— Как я уже сказала, у меня тут устаревшие технологии и сентиментальные привязанности, — пояснила Диана. — Но попробую объяснить. На самом базовом уровне все дело в математике. В пространстве, не в космосе, а в пространстве в целом. Пропорции, линии и действительно большие диаграммы. С помощью этого компьютера я программирую лазеры...

В конце концов, это было не так скучно, как она говорила, хотя и довольно нудно.

И все же Тай ловил каждое слово.

Пока я размышлял об инструментах, я не мог не задаться вопросом — какой инструмент может получить парень, чьей определяющей чертой является неспособность выбрать какой-то один путь?

■

У Сестер было куда просторнее — места было много, не сравнить с жилищем Дианы. Но Диана так и не сделала свое место Владением, и я подозревал что знаю почему. Пока она не заявила права — здание все еще частично принадлежало ему. Ее наставнику.

У Сестер таких иллюзий не было — и архитектура казалась намеренным заявлением на этот счет. Только настоящее и будущее, только здесь и сейчас, церковь без религии — вишневое дерево со следами золота, чистая вода, бегущая по желобам с обеих сторон коридора, почти золотая в отраженном свете свечей. Никакого заметного почтения к прошлому, какими бы ни не были их традиции.

Каждая из Сестер была одета в темно-бордовую мантию с одним рукавом длиннее другого, их лица были в основном скрыты, за исключением губ, накрашенных красным.

Девушки, которых я принял за послушниц, были одеты скромнее: их платья оказались без рукавов, а на пальцах не было колец. Они стояли на коленях перед алтарём, у которого собрались Старшая сестра и её приближённые. Всем послушницам было лет по двадцать с небольшим, все они были миловидны и носили капюшоны, скрывавшие глаза.

Сестры приветствовали нас, однако теперь — когда мы оказались на их территории — они держались против нас насторожено, как солдаты в ожидании приказа. Куклы расставленные по периметру выглядели заметно лучше, чем несколько дней назад. Они были более однородными по размеру и форме, что говорило отливке по какому-то шаблону, ростом примерно с обычного человека, у всех на лбу были руны. Это был шаг вперед в уровне их производства, предполагавший, что теперь они настроены еще серьезнее.

Я вспомнил, что они говорили раньше — о том, что на них смотрят свысока. Что они могущественнее, чем многие предполагают. Теперь мне было легче в это поверить.

Или возможно мне хотелось так думать? Простая и сдержанная элегантность этого места сейчас казалась даже более внушительной, чем чуждое царство Завоевателя, хотя это было не так.

Однако если бы Старшая сестра каким-то образом стала Лордом — как она и планировала — возможно тогда она смогла бы развернуться.

Здесь было трудно дышать, но это не имело никакого отношения к нелепому количеству свечей, из-за которых даже в помещениях было светло как днем.

— Не могу понять, храбр ты или глуп, — сказала Старшая сестра.

— Эти два свойства настолько родственны, что можно сказать что они плод инцеста, — ответил я. — Есть еще их близкий кузен — Отчаяние — но я бы не сказал, что я в отчаянии.

— А что бы ты тогда сказал? — спросила она.

— Что вы заявили о своем желании править городом как Лорд или Лордесса, или как там это работает. Но я не питаю... — я попытался вспомнить, как выразилась Диана, — ...никакой серьезной обиды. Я могу сотрудничать, я готов забыть прошлое и действовать во имя общего блага.

— Определи 'общее благо'. Потому что мы получали анонимные угрозы в адрес наших семей. Ты своим появлением принес в город только боль и хаос, Иные обосновываются в городе как у себя дома. Для меня такая эндемическая проблема указывает на демоническое влияние.

Бесовская радиация.

Я взглянул на друзей. — Вы думаете, я осквернен?

— Думаю, это неизбежно, и если размышлять о том, что это значит в общей картине — мне это очень не нравится. Даже принимая вас здесь — я чувствую как мы вредим себе.

— Но? — спросил я.

— Но твоя бабушка время от времени навещала нас, и я не могу отказать тебе и твоим спутникам в приглашении. Не теперь, когда ее титулы перешли к тебе вместе с соответствующими правами.

Я медленно кивнул.

— Не думаю, что это скверна, — предположил я. — Просто карма.

— Карма более направлена.

— Кое-что из недавнего безумия кажется довольно направленным.

— Мы предрасположены видеть закономерности. Одно из первых, чему учатся наши послушницы, — это отличать проблеск духа в огне, дыме или бегущей воде от узора, который мы хотим увидеть. Мы тренируем их, чтобы они это усвоили еще до пробуждения.

— Так что, вендетта вселенной против меня — это просто узор, который я себе воображаю?

— Хотелось бы знать.

— Послушайте, — произнес я. — Вы хотите править. Я предлагаю обмен услугами.

— Нет. Не с тобой, прости.

— Я ухожу с вашего пути, избавляю вас от одной головной боли, пока вы укрепляете власть и делаете свои ходы. Вы просто даете мне разрешение...

— Нет значит нет, — отчеканила Старшая Сестра.

Ее голос эхом разнесся по залу.

Превосходная акустика, если больше нечем похвастать.

— Тогда со мной, — отозвалась Роуз.

— Ты тоже осквернена, — ответила Старшая Сестра.

— Все осквернены, если уж так обобщать, — парировала Роуз.

— Не демонами. Завоевателем.

Это заставило нас задуматься.

— Вы провели некоторое время в его компании и он просочился в вас. Думаете, это совпадение, что вы вдруг взяли и решили сформировать убойный отряд кошмаров?

— Чего вы хотите? — спросил я Старшую Сестру. — Если мы все чем-то да осквернены...

— Новички.

Я оглянулся на Алексис и Тиффани.

— Да, они. Они поручатся за тебя?

— Не интересно, — отрезал я. — Уже проходили, и такие требования ужасно смахивают на метафорическую кроличью нору. Если мы продолжим наслаивать подобные условия друг на друга...

— Я не прошу служения. Девушка ответит на три вопроса, вдобавок к обычным штрафам, если ты нарушишь условия. Никаких вопросов, которые навредили бы им или тем, кто им дорог, и на вопросы можно будет ответить в тот момент, когда мы их зададим.

— Согласна, — сказала Алексис, — если, и только если, вы оставите Астролога в покое, вдобавок к тем условиям, которые хочет назвать Блэйк.

— Астролог...

— Мы знаем, что с Астрологом, — перебила Роуз. — Не могу обещать, но мы могли бы посмотреть, что потребуется, чтобы обратить процесс который вас интересует вспять. Если вы готовы выслушать кого-то, кто осквернен Завоевателем.

Старшая Сестра задумалась. — Тогда обсудим.

Осквернена Завоевателем.

Заметка на полях: держать Роуз подальше от зеркала с *ним*.

Моя грудь все еще была словно из воска, я стал менее "человеческим" с тех пор, как все это началось. Но не я один, получается. Роуз — которая, возможно, была нечеловечной с самого начала — тоже шла по этому же пути.

Ощущение витало в воздухе с тех самых пор, как мне впервые сказали, что я умру. Теперь оно становилось все более конкретным, некий дамоклов меч. Смутная, туманная идея неминуемого рока.

Я закрыл глаза на несколько секунд, очищая разум от посторонних мыслей, затем сосредоточился на обсуждении условий.

— Вы сильно хотите вернуть вашего элементаля, это ясно, — подытожил я. — Позвольте озвучить еще одну просьбу — о том, что вы и так должны были бы дать бесплатно. Мы хотим избавиться от демона на фабрике, и для этого нам нужен огонь.

— Много огня, — добавила Мэгги.

■

На поиски Пастыря ушло десять часов, даже со способностью отслеживать связи.

В конце концов мы разделились — каждый выбрал одну больницу, в которой можно было дождаться подходящего момента, скорой помощи с кем-нибудь умирающим ужасной смертью.

Как только появился Пастырь, Мэгги и Тай сели ему "на хвост", и под конец мы все вместе направились к нему в логово.

Я был рад, что у Алексис оказался телефон. Его отсутствие иногда доставляло неудобства.

Когда мы прибыли — он нас уже ждал.

Как вести переговоры с тем, кто не разговаривает?

— Мы можем помочь тебе. Косвенно. — сказал я, — Хотим избавить город от одного демона. Чем бы ты ни занимался, полагаю, ты предан Завоевателю. Но... за всем этим стоит какая-то история, не так ли?

Он не шелохнулся.

— Ты имеешь дело с воспоминаниями. Эхом, неизгладимыми отпечатками. Существо, о котором мы говорим, пожирает воспоминания. Оно пожирает все, что связано с человеком, включая связи. Так что если у тебя кто-то умер, что побудило тебя...

Он покачал головой.

— Нет? — спросил я.

Он снова покачал головой.

— И все же, если оно продолжит делать то, что делает, это будет означать, что в городе будет меньше призраков. Меньше призраков в твоей власти.

Он снова покачал головой.

Какого хрена мне спорить с этим ублюдком?

— Завоеватель хотел его остановить, я хочу его остановить. Ты хочешь сказать, что желаешь, чтобы оно продолжало делать то, что делает?

Он не двигался.

Этот усталый человек, неутомимый в своей погоне за призраками, готовый пытать и калечить этих призраков, чтобы создавать их извращенные подобия... Я не мог воззвать к сочувствию. Очевидно, я не мог воззвать и к жажде власти, когда смерть вокруг была для него самым обильным, бесконечным источником подчиненных.

Какие у меня были рычаги давления?

— Ты тот парень, который не забрал меня, — заявил Эван. — Ты просто оставил меня там, я помню.

Пастырь не ответил.

— Ты довольно дерьмовый тип, — продолжал Эван. — И знаешь что? Ты меня не получил. И не получишь. Я — немертвый воробей, я потрясающий, а ты — отстой. И будешь отстоем, если не послушаешь Блэйка, потому что он по-своему тоже потрясающий.

Пастырь не шелохнулся.

Слишком многого прошу?

— Я не стану тебя преследовать, — заговорил я. — Не предприму ничего напрямую, если ты не дашь мне повода или предлога. Но пока я здесь и пока ты меня игнорируешь — я буду тебе мешать. Я буду уводить твоих призраков прямо у тебя из-под носа. Я так думаю, Завоеватель помогал тебе с этим, предоставляя монополию, но у тебя появится конкуренция. И если будет призрак, которого ты ищешь, если будет что-то, чего ты хочешь — тебе придется беспокоиться о конкуренции. Может быть, появятся другие Эваны...

Он уставился на меня.

— Или ты можешь дать мне разрешение использовать магию вне рамок состязания, и я не буду так делать. И даже есть шанс, что я умру и буду стерт...

Я осекся.

Он уже писал. Своей палкой по снегу.

Я едва узнал в этом подпись.

Он ушел.

— Мы можем это использовать? — спросил я.

— Придется, — сказала Роуз.

У нас есть большинство голосов. Значит, нет смысла спрашивать Глаз.

Эфес Гиены оттягивал бок.

— Давайте раздобудем мне орудие, — сказал я. — А потом свяжемся с Рыцарями и обсудим нападение на фабрику. Пора пуститься во все тяжкие.