Ева тяжело дышала, опустив голову. Ее брат стоял между ней и окровавленным телом Роксаны. Он тоже тяжело дышал, хотя на то чтобы остановить сестру он потратил лишь малую долю тех усилий, что Ева вложила в избиение упавшей девушки.

Энди опустился на колени, продолжая держать одну руку поднятой, словно предостерегая Еву. Он потянулась прямо к руке Роксаны. Та не двигалась и не сопротивлялась, он вынул клинок из ее ладони. Энди сунул его в карман, затем проверил ее пульс, все еще держа ее за руку.

— Не больше трех, и зеркальное существо? — спросила Ева.

— Шшш, — шикнул он.

Ева уперла руки в бока, слегка ощетинившись.

— Ладно. Она жива, — сообщил он.

— Я знаю, что она жива, — отрезала Ева. — Если бы я хотела ее убить, она была бы мертва. Я не хотела ее смерти, так что очевидно...

— Ладно, Ева, — произнес он. — Ладно.

— Мы неплохо справились, — заметила Ева.

— Ага, — подтвердил Энди.

— Нам нужно двигаться. Ты только что говорил что-то про верхний этаж?

— Трудная часть подождет, нам нужно обезопасить периметр. Поможешь? — попросил он. Снова звякнул металл. Я мельком увидел наручники, тут же треск защелкивающихся замков подтвердил — Роксану приковали к батарее.

Ева наклонилась и, схватив Каллана одной рукой за воротник, а другой за ремень, подтащила его к той же батарее. Я услышал треск наручников, защелкнувшихся на запястьях Каллана.

С Элли оказалось сложнее.

— Пожалуйста, — выдавила моя кузина.

— Делай, что я говорю, и, вероятно, останешься жива, — проговорил Энди спокойным голосом. — Гарантирую, ты вряд ли сможешь сказать что-то, что убедит меня поступить иначе, а если попробуешь, можешь разозлить Еву. Тебе лучше помалкивать.

Элли слегка повернула голову в сторону Евы, словно не решалась посмотреть на нее прямо. Хотя, вероятно, дело было скорее в боли и ожогах.

Он схватил ее за руку, и она попыталась вырваться, но когда появился электрошокер — боевой дух ее покинул.

— Ползи, — приказал он. — Прикуй себя рядом с кузеном.

Элли не заставила себя долго ждать и подчинилась, воспользовавшись предложенными наручниками. Энди проверил замки.

Ева тем временем подтаскивала к батарее обмякшее тело Кэтрин. Один глаз Кэтрин уже заплывал, и мне показалось, я разглядел в уголке кровь.

Целое сборище Торбёрнов, застрявших в непосредственной близости друг от друга. Черт побери, это было довольно жестокое и необычное наказание.

— Как там... — Ева запнулась, покосившись на все еще находящихся в сознании и полубессознательном состоянии Торбёрнов. — ...Штуковина?

— Штуковина... — начал он, шаря в кармане. Он извлек шар изумрудного цвета, размером где-то между бейсбольным и софтбольным мячом, держа его под таким углом, чтобы никто из поверженных Торбёрнов не увидел. — Практически без изменений?

Она нахмурилась.

— Я думала, она говорила, что это ненадолго.

— Так и не должно быть, — ответил он. — Он стал немного темнее.

— Ага. Должно быть, это развод.

— Они не настолько глупы, — возразил Энди. — Либо это сработало эффективнее, чем мы думали, либо почти не сработало вовсе.

— Я ничего не заметила, — отозвалась Ева.

— А ты и не должна была. Ты же охотница на ведьм.

Она показала ему язык.

— Они ведь не смогут, объединившись, вырвать батарею из стены? — спросил Энди.

— Хочешь, я переломаю им руки, чтобы мы об этом не беспокоились? — поинтересовалась Ева.

— Нет, — ответил Энди. — Просто размышляю вслух. Полагаю, худший сценарий — они сбегут. Не похоже, чтобы они стали нас преследовать. Кстати говоря, что за ребенок таскает с собой нож?

— Говорит парень, который носит броню под одеждой, — парировала Ева.

— Гражданские должны быть нормальными.

— Я не верю в нормальность, — сказала Ева. Вместо того чтобы приковывать еще одного человека к батарее, она пристегнула Кристофа к правой ноге Каллана и левой ноге Кэтрин. — Стоит проверить телефоны? А, неважно, глушилка.

— Я проверю на всякий случай. А ты иди за парнем, которого мы оставили снаружи. Как только он будет под замком, идем наверх.

Я слышал, как Ева направилась к задней двери, что-то напевая себе под нос. Она остановилась, заглянула за стопку книг, затем отшвырнула ее ногой, носком ботинка размазав начерченную мелом диаграмму. Резко развернувшись на месте, она вернулась на прежний курс.

Я выскользнул наверх прежде, чем она успела заметить меня в тостере.

Был вариант послать Эвана к пленным Торбёрнам. Если он смог открыть дверь тюремной камеры — сможет ли он открыть наручники?

Но половина пленников была без сознания или ранена настолько, что с тем же успехом могла быть без сознания. Если не считать какого-нибудь трюка вроде попытки наполнить их моими птичьими духами — что было плохой идеей — они бы не сбежали, даже будучи технически свободными.

Я вошел в зеркало наверху и оказался лицом к лицу с Алексис, Тифф и Таем. В их компании была группа бугимэнов и гоблинов.

— Остальные схвачены, — сообщил я. — Их избили и связали. Эван ждет внизу.

— Мы ведь здесь в безопасности, да? — спросил Тай.

— Вероятно, нет, — признал я. — Я не знаю, что они замышляют, но если бы такого укрытия было достаточно, чтобы спастись от охотников на ведьм, не думаю, что охотники на ведьм представляли бы такую уж большую проблему.

— Черт побери, — выругался Тай.

— Есть ли причина, по которой мы не можем попытаться одолеть их? — спросила Алексис. — У нас есть ресурсы.

Я посмотрел на собранные "ресурсы". Шумная толпа Иных.

Девочка-подросток в слегка старомодной одежде, прижимающая к груди нечто похожее на дневник с обложкой и замком из сшитых кусков плоти. Волосы закрывали ей глаза.

Рыцарь в ржавых доспехах.

Высокий мужчина, закутанный в меха, с мертвыми глазами.

Пожилая женщина с тремя истощенными, одичавшими детьми на тонких цепях. У каждого из одетых в лохмотья детей — двух мальчиков и одной девочки — цепи были обмотаны вокруг шеи, словно ошейники-удавки у бойцовых псов. Их кривые зубы были коричневыми у десен. Мне бы не хотелось, чтобы один из них меня укусил.

Завершали группу два гоблина. Один — толстый и приземистый, без шеи, с сильно выступающей нижней челюстью и глазами, словно горящие угли под неандертальским лбом. Второй был бесполым, с крыльями вместо рук, его голова сутулилась вперед, будто вес бесчисленных зубов не давал сидеть прямо. Его волосы были длинными и сальными, связанные в пучок амулетом на конце: трио мышиных черепов.

— Похоже, у них наверняка есть ответ на массовую атаку, — предположил я. — Впрочем, у них на что угодно может быть ответ.

— Да, — согласилась Алексис. — Здесь нет правильных ответов.

— Думаю, есть, но они не очевидны и не просты, — ответил я ей. — У нас есть несколько часов до наступления ночи. Нужно как-то поднять и подготовить нашу оборону, иначе нас размажут по стенке, когда сядет солнце и все ставки начнут играть. Надо что-то делать с Торбёрнами внизу. И это не говоря уже о самой насущной проблеме — охотниках на ведьм, которые тоже обязательно что-нибудь предпримут.

— Привести оборону в порядок было проблемой еще до того, как все это началось, — сказала Алексис. Казалось, она взяла на себя командование этой троицей. — Я не знаю, возможно ли это вообще.

— Особенно учитывая, что охотники на ведьм уничтожают защиту, как только ее замечают, — добавил я.

— Блядь, — процедил Тай.

— У вас, ребята, есть какие-нибудь козыри в рукаве, о которых я не знаю? — спросил я. — Орудия, фамильяры, Владения?

— Нет, — ответила Тиффани. — У нас был период, когда мы пытались прозреть выход, использовали практику, чтобы увидеть путь, проверить все важные решения. Каждый раз, когда мы поднимали вопрос о заключении крупной обязывающей сделки с духами относительно фамильяров и особенно в отношении Роуз или Эвана, — мы с пугающей частотой получали одни и те же результаты. Все указывало на разлучение родственных душ, на потерю человека.

— Естественным выводом было то, что чародейки что-то задумали, чтобы отрезать нас или помешать нам, вроде трюка Корвида, — сказала Алексис.

Я кивнул, но, хоть я и соглашался с логикой — результат меня не радовал.

— Нам нужно больше разнообразных монстров, чтобы натравить на охотников на ведьм. Заставить их отступить, выиграть время.

— Я могу это устроить, — предложил Тай. — Разнообразие, я имею в виду. Мне может понадобиться помощь.

— Я помогу, — вызвалась Тиффани.

— Что там с Торбёрнами внизу? — спросила Алексис.

— Они ранены, некоторые не в себе, и большинство будут совершенно бесполезны в открытой драке. Некоторые бодрствуют, а это значит, что нам нужно быть осторожными с побочным ущербом. Если они увидят что-то не то и пересекут горизонт событий, за которым уже не смогут игнорировать этот мир...

— Они станут нашей ответственностью, — подытожил Тай. — Точно. Прости, что говорю, но я не хочу, чтобы Торбёрн стал моей ответственностью. Это как принять командование кораблем с пробоиной в корпусе. Знаешь, что он обречен затонуть, и знаешь, что тебя обвинят, когда это случится.

— Не говоря уже о том, — подхватил я, продолжая его аналогию, — что корабль, скорее всего, окажется полным отстоем. Не хочется брать ответственность за незнакомого мудака.

— Да, — согласился Тай. — Я не хотел этого говорить, но да.

— Но в первую очередь нужно что-то, чтобы занять охотников, — заключил я. — Это даст нам время подумать.

— Ладно, — кивнул Тай. Он вскочил на ноги, исчезнув из моего поля зрения. — Элементаль? Привидения?

— Воздушный элементаль, — решила Алексис. — Все остальное будет чертовски трудно объяснить.

— Поняла.

— Я принесу припасы, — сказала Тиффани. — Мирра?

— Мирра подойдет, — ответил Тай.

— У нас мало мирры, — вставила свои пять копеек Алексис. — Ладан тоже подойдет.

— Есть и то, и другое, — сказала Тиффани.

Алексис перевела взгляд с них двоих на меня. Она молчала.

— Я думаю, — проговорил я.

— Я тоже, — ответила она мне. — Мне не нравится ни один из вариантов. Слишком много неизвестных.

— Плюс в том, — сказал я, — что у врага тоже много неизвестных.

— У охотников на ведьм? — уточнила она.

— У совета, — ответил я.

— Ааа. Враг за спиной врага.

— Корень наших проблем, — добавил я.

— Ладно, — согласилась Алексис. — Я тут немного занудствую как татуировщица, но у меня было несколько сеансов с клиентами, которые не могли сформулировать, чего хотят. Давай разложим все по полочкам, начнем с нуля.

— Хорошо, — кивнул я.

— Ты только что назвал ключевые моменты. Нам нужно остановить охотников на ведьм и подготовить защиту к ночи. Нам нужно выиграть время до возвращения Роуз.

— Дополнительные очки, если сможем освободить остальных Торбёрнов и увести их из-под удара, — добавил я. — Они мне не нравятся, но...

— Но? — встрял Тай с другого конца комнаты.

— Они мне очень не нравятся, — закончил я. — Но все же, они — ресурс.

— Хорошо, — кивнула Алексис. — Это общие мазки, основные задачи. С охотниками на ведьм мы мало что можем поделать, согласен? Вся их фишка в том, что практику их обойти чертовски сложно. Можем натравить на них толпу и надеяться, что это их отвлечет, пока мы не придумаем следующий ход.

— А если охотников на ведьм откладываем, — решил я. — тогда остается... совет?

— Совет, — подтвердила Алексис.

Я медленно кивнул. Источник и ночных атак — во всяком случае, большей их части — и охотников на ведьм.

— Отправная точка, — подытожил я.

Отдаленный взрыв заставил меня выпрямиться.

Я вышел из пятна света и пересек холл снаружи.

Дым поднимался от черного выжженного пятна на полу, в конце коридора напротив лестницы. Энди и Ева были на другом конце. Взрыв, чем бы он ни был, сбил со стены раму с картиной.

Мне оставалось так мало пространства! С конца коридора второго этажа я увидел, что прежде доступные окна были закрашены из баллончика. Часть краски попала на шторы.

Девушка ухмыльнулась, встретившись со мной взглядом. Она достигла верха лестницы и шагнула вперед. Она подняла пистолет...

Я не стал смотреть. Слишком много вариантов. Серебряных пуль, в метафорическом смысле, которые могли бы мне навредить. Я бросился в сторону.

Звук выстрела был приглушенным, скорее шипение воздушного компрессора, чем звук пистолета, из тех что я когда-либо слышал. Окно разлетелось на тысячу осколков.

Они отрезали меня от дома.

Я снова исчез в потайной библиотеке.

— Они в коридоре, — бросил я.

— Блядь, — выругался Тай.

— Тиффани, — скомандовала Алексис, — открой дверь на третий этаж, дверь на первом оставь закрытой. Отправь "помощь" разобраться с охотниками на ведьм.

— Есть, — ответила Тиффани. Ее руки были спрятаны в длинных рукавах, да еще и сложены на груди. Выглядело почти так, будто на ней смирительная рубашка. Шерстяная, но все же смирительная рубашка. Вид у нее был мрачный. Она взобралась по маленькой лесенке на второй ярус библиотеки.

— Полагаю, за советом отправляюсь я? — спросил я, возвращаясь к прерванному разговору.

— Придется тебе, — подтвердила Алексис. — Тебе и Эвану.

— Ладно, — согласился я. — Но до наступления темноты наши возможности ограничены.

— Да. Нарушение правила не поможет. Закон воздаяния, — сказала Алексис.

— Какой?

— Практика и Иные становятся сильнее, если ты действуешь по справедливости, — объяснила она. — Если я ударю тебя или обойдусь с тобой хуже, чем ты заслуживаешь, твои чары подействуют на меня сильнее.

— А, это.

— Нарушишь местные правила — и будешь сражаться не только против всех этих практиков. Ты будешь сражаться против общества. Против течения цивилизации.

— А разве они сами не нарушают свое правило, посылая охотников на ведьм?

— Они соблюдают букву закона, — крикнула Тиффани сверху, — если не дух. Готов, Тай?

— Пять секунд... четыре, три, две...

Он закончил рисовать мелом и произнес:

— Сильф Элатус.

Воздух исказился, легкий туман и движение пылинок обрисовали смутный силуэт мальчика.

Когда Тиффани вручную открыла дверь библиотеки — мальчик метнулся вперед. Она оставила ее открытой всего на несколько секунд, позволяя собравшимся Иным пройти.

— Следующий призыв, — объявил Тай. — Кажется, у нас закончились пригодные привидения.

— Младшее воплощение или дух, — предложила Тиффани. — Эм, не помню, какие типы упоминались в книгах.

— Есть какие-нибудь соображения? — спросила Алексис. — Что-нибудь, что можно использовать против нападающих?

— Они довольно ебанутые, — ответил я. — Энди еще ничего, но его сестра — та еще психопатка. Склонна палить без разбору, запинала ребенка почти до потери сознания.

— Холерик! — крикнула Алексис Тиффани наверх.

— Точно!

— Если сможешь, прикажи ему натравить их друг на друга! — крикнул я наверх.

— Не знаю, смогу ли!

Я нахмурился.

Поиски нужной книги с инструкциями не были быстрыми. Я наблюдал, ждал, пытаясь выработать хорошую стратегию для похода на совет.

— Карты явно не в нашу пользу, — тихо сказала Алексис.

Я слегка вздрогнул — скорее от тона ее слов, чем от их внезапности или самих слов.

— Мы справимся, — ответил я.

— Осторожнее, не лги, — предупредила она меня.

— Мы справимся, — повторил я. — Мне нужно сказать это в третий раз?

— Нет, — ответила она. Она слегка улыбнулась. — Но если мы не справимся... Если все будет зависеть от тебя...

Она замолчала на полуслове.

— Если все будет зависеть от меня, значит, так тому и быть, — отрезал я. — Я за тебя отвечаю. Почти уверен, что если ты умрешь, часть этого несчастья перейдет на меня. Я тоже в ответе.

— Нет, — возразила она. — Твои связи перешли к Роуз, верно? За нас отвечает Роуз.

Я нахмурился.

О чем говорило то, что меня это задело? Я *хотел* нести за них ответственность. Я хотел иметь эту связь с людьми, которые мне небезразличны.

— Я думала об этом. Если мы умрем, или если с нами случится что-то плохое, пострадает, вероятно, Роуз, потому что она взяла на себя эту ответственность. Члены совета могли даже догадаться об этом, — предположила Алексис. — Это может стать тем преимуществом, которое им нужно, чтобы получить контроль над ней, чтобы обезвредить "выключатель мертвеца". Или они просто сочтут это победой и будут полагаться на кармический откат, чтобы сорвать план Роуз. "Выключатель мертвеца" может вообще не сработать.

От разговоров Алексис о смерти у меня по коже поползли мурашки. Ветки и перья медленно продвигались вперед, отвоевывая миллиметры на поверхности моего тела.

— Нет, — отрезал я.

— Блэйк, нам нужен план. Если с нами что-то случится, это запустит цепную реакцию. Что-то может случиться с Роуз. Ты должен сделать все возможное, чтобы помочь ей, даже...

Пауза.

— Даже что? — спросил я тихо.

Тай пристально наблюдал за нами.

— Сделай все возможное, чтобы помочь ей, — повторила Алексис, не ответив на мой вопрос. — Чародейки хотели, чтобы Торбёрны были здесь. Если она умрет, если план мертвеца не затормозит события, то у Торбёрнов очень быстро закончатся люди. Следующие три наследника здесь. По пуле каждому, по очереди. Потом Иви? Как это работает? А как насчет Пейдж, которая в лапах Исадоры?

— Давай вернемся к той части, где ты говорила о смерти, и будем считать, что этого не произойдет. Потому что не может. Ты сама даешь понять, что не может.

— Блэйк. Охотники на ведьм. Это то, чего Роуз боялась больше всего, причина, по которой она наконец сдалась и прибегла к плану мертвеца. Даже если нам удастся их одолеть, с наступлением темноты в дом нагрянут с рейдом. Мы...

— Неприятности! — крикнула Тиффани.

Бумага лилась сквозь щель в двери на втором этаже. Целые стопки пожелтевшей и старой бумаги, они двигались в пространстве, словно живые, и сыпались кучами. Сотни страниц, испещренных неразборчивым почерком.

Поток бумаги прекратился.

— Дерьмо! Не дайте ей собраться! — выкрикнул Тай.

Тиффани из состояния "олень в свете фар" перешла к действию. Но не успела преодолеть расстояние.

Куча разбросанных бумаг поднялась с пола. Из-под нее вырастала человеческая фигура, и пока листы соскальзывали с кучи влево, вправо, вперед и назад, воздух подхватывал их и тасовал.

В итоге получилась девушка в старомодной одежде, сжимающая в руках дневник в кожаном переплете с уродливыми черными стежками. Голова ее была опущена, волосы падали на глаза. Губы накрашены багровой помадой.

Один из Бугимэнов, которых они выпроводили за дверь всего минуту назад.

— Это отскок! — крикнула Алексис, вскакивая на ноги. — Они ее как-то заблокировали! Она идет за ближайшей доступной целью!

Возврат отправителю.

Веская причина, по которой опытные практики сначала собирали информацию о своих врагах, прежде чем насылать проклятие или демона. Если облажаться, если враг достаточно умен или силен, — то же самое проклятие, демон или что там еще могло вернуться, став при этом сильнее.

Прижимая дневник к груди, девушка двинулась на Тиффани, ее жесткие туфли зацокали по полу.

Тиффани только успела ухватиться обеими руками и встать обеими ногами на лестницу — и увидела, насколько близко оказалась Девочка-дневник. В шаге от нее.

— Прыгай! — крикнул Тай.

Тиффани так и сделала, оттолкнувшись и от Девочки-дневника, и от лестницы.

Тай неловко поймал ее. Они рухнули на пол вместе.

Алексис уже была у шкафа за большим деревянным столом, когда Девочка-дневник шагнула с уступа над лестницей. Алексис повернулась к ней спиной, распахнув дверцы шкафа, чтобы заглянуть внутрь.

Вместо того чтобы упасть как тело, Девочка-дневник снова рассыпалась на страницы. Они заполнили нижнюю половину комнаты.

Я услышал крики боли, когда страницы закрыли мне обзор остальных.

— Блэйк, — крикнула Алексис. — Позаботься... ай, боже!.. о Роуз. Не доверяй своим инстинктам, когда дело касается ее. Иди делай что можешь, но иди!

— Алексис...

Она что-то опрокинула или вытащила из шкафа. Я услышал грохот.

— Иди!

Страницы снова слились в тело Девочки-дневника. Разглядев ее вблизи, я понял, что ее плоть — это просто аккуратно вырезанные кусочки бумаги, сложенные стопкой, некоторые с кровью по краям. Ее старомодное платье в стиле 40-х было сделано из той же бумаги, пожелтевшей и местами исписанной. Ее глаза, теперь, когда я мог их видеть, были единственным, что было настоящим.

Книга из плоти, тело из бумаги.

Алексис, Тиффани и Тай — они истекали кровью из тысячи бумажных порезов. Не настолько, чтобы кровь хлынула или полилась, но достаточно, чтобы вдоль линий порезов выступили ее капельки.

— Отбросьте ее обратно, — предложил я.

— Старинный ящик, — произнесла Алексис, стоя слева от меня. Она держала ящик, в который человек, возможно, и смог бы поместиться, но только если бы очень сильно скрючился. — Не знаю, как ее туда засунуть, но как только получится, мы сможем вытолкнуть ее за пределы библиотеки и снять крышку.

Бумажная девочка склонила голову. Ее волосы сместились в более подходящее положение, учитывая угол наклона и гравитацию.

Мгновение спустя бумажная девочка атаковала, превратившись в вихрь и пронесшись мимо Алексис, словно та была простой стопкой бумаги посреди крошечного торнадо.

— Алексис! — взвизгнула Тиффани.

Алексис сделала все, что могла, сопротивляясь встречному ветру и держа ящик перед собой. Ни один листок не попал внутрь.

Ящик упал и треснул об пол.

"Каждый возврат отправителю делает призыв сильнее," — подумал я.

Теперь Алексис кровоточила почти везде, маленькие ручейки крови сочились из ран. Когда она поднесла руки к лицу, некоторые разрезы расширились, выпуская еще немного крови.

— Есть еще ящик? — спросил Тай.

— В спальне наверху, — ответила Алексис. — Ай. О боже, как больно.

Я чувствовал, как бешено колотится сердце. Что делать? В комнате не было ничего, что я мог бы использовать, даже если бы мог позволить себе потратить необходимую духовную энергию.

Я не мог разбить зеркало, не потеряв последний доступ к библиотеке.

Значит, слова.

— Девочка-дневник, — позвал я.

— Мальчик-из-зеркала, — прошептала в ответ Девочка-дневник. Когда она повернула голову, ее шея не столько согнулась, сколько повернулись отдельные листы бумаги. Она могла бы повернуть голову на триста шестьдесят градусов.

Она улыбнулась, бумага ее лица перетасовалась, выражение изменилось вслед за перестроением. — Бумага и дерево. Сродство. С-Р-О-Д-С-Т-В-О. Я отпущу тебя, когда закончу. Если они вытащат тебя наверх, наружу, и тебе удастся их убить, ты свободен.

— Я не хочу, чтобы ты их убивала, — возразил я.

— О-Б-Е-С-К-Р-О-В-И-Т-Ь, — произнесла она по буквам. — Их убьет потеря крови, а не я. Потом я заберу их кожу, сделаю новую книгу с новой обложкой и наполню ее новыми словами.

— Оставь их в живых, — потребовал я.

— О-о-о, — протянула она почти нараспев сквозь шепот. — Мы можем упиваться страхом. Резать их по самым чувствительным местам. По плоти между зубами, по уголкам губ, по векам и самим глазам. По перепонкам между пальцами рук и ног. По ахиллову сухожилию. А потом, когда они будут именно такими, какими мы хотим их видеть, нежная плоть живота... Подмышка... бедро.

Если бы я не знал Бугименов на личном опыте — я бы почти подумал, что она пытается меня соблазнить. Последние несколько слов она буквально выдохнула.

Мои мысли были сосредоточены совсем не на этом, разве что на том, как это можно использовать. Мог бы я выторговать жизнь для моих спутниц?

Она зашла слишком далеко. В ней не осталось ничего человеческого.

— Блэйк, — обратился ко мне Тай. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

— Я разберусь с этим. Потом я помогу вам придумать, как не пускать сюда охотников на ведьм, и вы, ребята, будете в безопасности.

Бумажная девочка крепко прижала дневник к груди.

— Когда все это закончится, мне нужно, чтобы ты присмотрел за нашей несносной, великолепной пташкой, хорошо?

— Тай, нет, это... — начал я.

— Блэйк, заткнись, — выкрикнула Алексис с такой яростью, какой я не слышал от нее очень, очень давно. — Они отшвырнули одну атаку обратно на нас. Они могут отшвырнуть еще. У нас здесь нет еды, нет воды. У нас нет времени. Враги у фигуральных ворот, они превосходят нас числом, нас теснят, и мы не в той форме, чтобы выдержать осаду.

— Вы сдаетесь? — возразил я. — Они отшвырнули только одну. Остальные что-то делают. Должны делать.

— Нет, — сказала она, не поднимая головы. Струйка крови медленно стекала по пряди волос у виска из раны на голове. — Я принимаю факты. Мы новички. Против нас выступили как минимум три, четыре крупных игрока. Если у нас и есть шанс, то только если ты уйдешь прямо сейчас. Отруби змее голову, и, может быть, тело последует за ней. А на случай, если это не сработает... дай нам попрощаться, черт возьми.

Я открыл рот, но не смог подобрать слов.

— О, я чувствую их страх, — прошелестела Девочка-дневник, обнимая себя так же крепко, как и дневник.

— Было приятно познакомиться, — проговорила Тиффани. — И если это звучит очень банально, то это потому, что я сама немного банальна. Но когда ты появился, все начало обретать смысл. Я... жаль, что я не узнала тебя получше с момента нашей второй встречи, и что не смогла отплатить тем же, помочь тебе разобраться во всем.

Я чуть было не открыл рот, чтобы сказать ей, что она может. Попросить намек, крупицу информации, которая помогла бы мне заполнить пробелы.

Но сделать это было бы равносильно признанию того, что их положение действительно настолько отчаянное.

— ...Но я не могу, — призналась она. — Мне очень нравятся твои татуировки, знаешь? Не та страшная часть, а... Хотела бы я знать того тебя, которым ты мог бы стать, и хотела бы я сама стать такой же, как ты.

Тай высказался, по-своему, витиевато. Попросил меня присмотреть за Эваном. Тиффани говорила от чистого сердца. А Алексис...

Голова Алексис поникла. Она не двигалась. Кровь лужицей растекалась по полу там, куда был опущен ее подбородок, капая с кончика носа, подбородка и с единственной пряди волос под открытой раной.

— Алексис? — позвал Тай.

— Леди не мертва, — прошелестела Девочка-дневник. — Я чувствую ее страх. Теперь он острее.

Девочка-дневник пересекла библиотеку, направляясь прямо к Алексис. Тай напрягся, сделал полшага вперед, и Девочка-дневник вспыхнула, бумага быстро зашелестела, все края страниц повернулись к нему.

Она сделала то же самое, когда подошла к Алексис еще ближе. Я увидел этот трюк вблизи: отдельные страницы двигались по собственной воле.

У меня не было времени на раздумья.

Я рванулся сквозь зеркало, стекло разбилось, царапая мою плоть. Осколки отскакивали от моей кожи, падая на пол. Кратковременное тело в реальном мире, слепое, всего несколько секунд на замах.

Силой Гиены я выпотрошил Девочку-дневник. Не имея возможности видеть, я все же почувствовал, как она рухнула на меня, ее форма продержалась лишь секунду, прежде чем листы начали рассыпаться.

Восстановится ли она?

Я не мог этого допустить.

Направив клинок Гиены вниз, я ударил снова, целясь ей в спину.

Она пробормотала что-то неразборчивое, но я проколол ее позвоночник.

Я терял опору, в доме практически ничего не осталось. Ни зеркал, ни отражений.

Я протянул руку, нащупывая твердое в куче листков — и нашел книгу.

Гиена, зажатая в другой руке, пронзила обложку из все еще податливой плоти. Ударила прямо в середину.

— Я нормально, — услышал я голос Алексис, прозвучавший сильнее прежнего.

Уловка? Я почувствовал волну облегчения.

Затем она произнесла самые тяжелые слова, которые я когда-либо слышал.

— Прощай, Блэйк.

Я оказался на некотором расстоянии от дома. Каждое окно, которое не было разбито, было закрашено. Не осталось никаких отражающих поверхностей.

Я стоял в холодном месте, не чувствуя холода. Мое чуждое тело — Бугимэна, отпечатка, чего-то Иного — не могло обработать эмоции, которые я испытывал, иначе как боль. Я чувствовал, как ветви и татуировки захватывают все больше места, и это не прекращалось.

Я бросил друзей.

Наконец, потеря моего человеческого тела замедлилась.

Мои руки теперь были больше похожи на дерево, чем на плоть. Я мог видеть сквозь щели между ветвями на запястьях.

Я чувствовал себя легче, сильнее и гораздо более хрупким.

— Эван! — крикнул я имя во всю мощь своих легких.

Мне не понравилось, как звучал мой голос. Хотелось верить, что он срывается от эмоций, а не просто трещит, как может трещать сухое дерево под нагрузкой.

Птица вылетела из разбитого окна сбоку дома.

Я свистнул.

Он нашел меня, спускаясь.

— Ты не пришел, — констатировал он.

— У меня не было возможности, — ответил я.

— Остальные в порядке? — спросил он.

Я так хотел солгать ему, солгать себе.

Когда мой рот открылся, слова не шли.

Наконец я сказал ему правду.

— Нет.

Я не был уверен, как птица без мимики может выглядеть опустошенной, но Эвану это удалось.

— Они напуганы, загнаны в угол, ранены, и у них не так много вариантов.

— Хорошо, — решительно произнес Эван. — Давай это исправим.

Давай это исправим.

Я глубоко вздохнул, пытаясь снова сосредоточиться.

Воздух, который я втянул ртом, просто просвистел сквозь дыры в боках — вечный вдох, ветер, шелестящий в ветвях, треплющий перья. Ни максимальной емкости легких, ни минимальной.

— Пошли, — сказал я ему.

■

Различные владения Бехаймов были заперты наглухо.

Территория Йоханнеса была под запретом. Слишком опасно для входа.

Больница, не так уж далеко от территории Йоханнеса, была надежно защищена чарами.

Мы с Эваном кружили над домом Сандры.

— Темно, — заметил я.

— Черт, — выругался Эван. — Мало что вижу. Не думаю, что она здесь. И эта тролль, Хильда — та еще зараза. Она пыталась съесть меня пять раз, пока я просто летал вокруг. Наверняка попыталась бы и сейчас, будь она поблизости.

— Они ожидали возмездия, — заключил я.

— Может быть, — ответил Эван. — Звучит как-то трусливо.

— Так и есть, — согласился я, обдумывая эту мысль. — Духи любят справедливость.

— А разве не все мы? — спросил Эван.

— Нет, — сказал я. — Думаю, в глубине души нам всем нравится, когда все немного несправедливо в нашу пользу.

— Хм, — хмыкнул Эван. — Типа, когда я откровенно мухлюю в покер и бешу Тая?

— Ага, — подтвердил я, улыбаясь. — Типа того.

— Алексис мухлюет еще хуже, знаешь ли.

— Что ж, — проговорил я. — Надеюсь, она найдет способ выкрутиться из того, что происходит в доме прямо сейчас. Если охотники на ведьм нашли способ проникнуть в комнату, это плохо. Если нет — это менее плохо, но часы все еще тикают к закату.

— Ага, — согласился Эван. Он добавил, с неоправданной уверенностью: — С ними все будет в порядке.

"А если нет — это на совести Роуз" — подумал я. Она ушла. Сделала ставку. Хотела, чтобы враг понял: механизм мертвеца все еще проблема, и признал поражение.

Она поставила на кон Алексис, Тиффани и Тая, ровно так, как Стоки показали мне в видении.

Я почувствовал, как закипает гнев, которому не суждено найти простой цели — целей было слишком много. Другие чувства примешивались тоже, но злость была кристально ясной.

"Это и на моей совести тоже," — подумал я. — "Я втянул их в этот мир."

И если гнев был огнем внутри, то нотка вины превратила его в дымное, черное, ядовитое пламя — таким не согреешься.

Я вспомнил слова Алексис.

Не доверяй своим инстинктам.

Я снова вдохнул полной грудью воздух — ветер, свистящий меж деревьев — и выдохнул.

Спокойно.

Алексис не просто так это сказала.

— Ладно, я тут думаю изо всех сил, хоть мозгов у меня с ластик на кончике карандаша, — сказал Эван.

— Не такие уж у тебя и маленькие мозги, — ответил я ему.

— Птичьи мозги — примерно такие. Но какого бы размера они ни были, мне надо знать: что делать, если мы найдем кого-то из совета? — спросил Эван.

— Застанем их врасплох, — ответил я. — Если бы найти Сандру, когда она куда-нибудь едет, разбить лобовое стекло в подходящий момент...

У каждого бывают моменты слабости или уязвимости. Когда несешься по дороге со скоростью шестьдесят километров в час — вполне подходящий момент.

— Сандру или Алистера врасплох не застанешь. Она чувствует связи, а он видит будущее. А с Йоханнесом и вовсе неважно, застанешь ты его врасплох или нет, он такой сильный, что может подтереться твоим лицом, — пояснил Эван.

— Подтереться моим лицом?

— Не знаю, — протянул Эван. — Хотел придумать что-нибудь получше, чем "вытереть тобой пол". Я старался. Боже.

— Всегда есть способ, — ответил я. — Поэтому я еще не совсем потерял надежду насчет друзей и не расклеился. Просто чувствую себя полным дерьмом оттого, что ничем не могу им сейчас помочь.

Гнев вспыхнул снова.

— Значит, надо просто найти способ, — заключил Эван. — Я на девяносто пять процентов уверен, что дома никого нет, стой, стой, черт, не хочу врать, на самом деле не ровно девяносто пять, но как там это называется, когда говоришь конкретно... Эм.

— Думаю, можешь не бояться, — успокоил я его. — Но черт побери.

Каждая прошедшая секунда означала, что дом все еще под ударом.

— Что теперь? — спросил Эван.

— Продолжение того же плана, — ответил я. — Они же против нас заодно, верно?

— Верно.

— Было бы здорово подставить Сандру или выставить ее слабой, чтобы двое других воспользовались этой слабостью, отвлеклись от Дома-на-Холме. Но, возможно, придется выбрать другую подходящую цель, — проговорил я.

— Может, нарушить правила и напасть днем? — спросил Эван.

— Может быть, — ответил я. — Учитывая все риски, возможно, придется. Я очень хочу ударить по голове змеи.

— Только эта змея — гидра, да? — спросил Эван. — Отрубишь одну голову — вырастет другая. Лэйрд, Дункан, теперь Алистер?

Я нахмурился.

— Да, так и есть, — сказал Эван. — Я сам до этого додумался, я тут читал кое-что. Так что... ха.

— Ты прав, — согласился я.

— Чертовски прав. Погоди, а чего я радуюсь? Это же отстой. Мы никогда их всех не одолеем, если у них постоянно будут отрастать новые лидеры.

— Сможем, если дестабилизируем обстановку или как-то разберемся с Йоханнесом, который не из тех, кто передает власть по наследству... но проблема все равно есть, — сказал я.

— Фигня, — подытожил Эван.

— Если только не перевернуть все с ног на голову, — предложил я. — Сделать противоположное: не бить по голове змеи.

— Бить по ногам! — воскликнул Эван.

Я сейчас был внутри окна машины, припаркованной у обочины, и бросил на него взгляд — он сидел на боковом зеркале.

— У некоторых змей есть ноги, — заявил он, — наверное, где-нибудь.

— Поверю тебе на слово, — ответил я, взглянув на часы в салоне машины. — У нас есть план.

— Круто! Операция "Змеиные ноги" начинается!

— Ага, — кивнул я. — Через тридцать минут.

— Через тридцать минут!

■

Раз уж я не мог ударить по голове змеи...

На заднем плане зазвонил колокол, к нему присоединился пронзительный звонок.

Я затаился в ожидании, положив руку на Гиену.

Учебный день закончился.

Я наблюдал, как дети высыпали из школы. Начальная и старшая школы находились рядом.

Мой глаз поочередно изучал каждого ученика, выискивая детали. Бехайм? Дюшан?

Я увидел Шиповницу.

Из окна пустой витрины, служившей мне наблюдательным пунктом, я свистнул.

Шиповница подошла немного ближе, увидела меня и остановилась.

— Подобные тебе уже приходили за мной, — отозвалась она.

— Сомневаюсь, — возразил я. — Мне нравится думать, что я такой один.

— А, так ты не следишь за соблюдением законов?

Я покачал головой.

— Хорошо. Потому что я законы соблюдаю, как я уже твердила снова и снова. Привет, птичка.

— Привет, — отозвался Эван.

— Птичка-легкая-добычка, — проговорил ее кролик.

Эван слегка переступил, отходя подальше.

— Вообще-то мы уже говорили, — сообщил я ей. — Тогда, когда я был человеком... ну, почти.

Она нахмурилась.

— Что меня должно беспокоить больше: мысль о том, что ты лжешь, или то, что ты говоришь правду, а я каким-то образом умудрилась это забыть?

— Это не так уж важно. Я пришел не за тобой.

— Разумеется. На этот раз я просто наблюдатель.

— Я хочу попросить тебя об одолжении, — начал я.

— Никаких обязательств.

— А вдруг тебе понравится, — продолжил я. — Мне нужно, чтобы ты собрала молодых Бехаймов и Дюшанов. Созови младший совет. Пора что-то менять, бросить вызов статус-кво, и я думаю, не только я так считаю.